Все новости

«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
50 лет Шестидневной войне

Версия для печати


 Тут когда‑то были евреи


Материал любезно предоставлен Tablet

Во время Шестидневной войны некоторые арабские страны, находившиеся в состоянии войны с Израилем, — Египет, Тунис и Ливия — ужасно обращались со своим еврейским населением, вынуждая его к массовой эмиграции.

Мы много слышим про войну, развязанную несколькими арабскими странами против Израиля 50 лет тому назад. Но была и другая война, которую часть из этих стран вели на той же неделе и о которой мы практически ничего не слышали: это война против евреев.

Даже в июне 1967 года, после двух десятилетий угроз, изгнаний и неприкрытой враждебности со стороны арабских лидеров к своему еврейскому населению, в странах арабского мира по‑прежнему оставалось некоторое количество отважных евреев. Надо признать, не слишком много.

К концу 1960‑х годов подавляющее большинство еврейского населения арабских стран, которое когда‑то насчитывало 800 тыс. человек, покинуло земли своих предков. Всего два десятилетия ушло у арабского мира — вполне приемлемого дома для евреев на протяжении столетий, — чтобы избавиться от большей части своих евреев. Некоторые страны — например, Алжир — после обретения независимости от Франции в 1962 году подтолкнули своих евреев к массовой эмиграции, да так, что мало кто остался.

И все‑таки некоторые евреи отбились от большинства и не покинули своих домов. То ли они остались из принципиальных соображений, что Ближний Восток — это их дом, то ли не располагали необходимыми для переезда средствами, то ли думали, что смогут выдержать любые невзгоды, — Б‑г знает почему. Так или иначе, маленькие еврейские общины сохранились на всем протяжении от Каира до Туниса.

Та роковая неделя в июне, в которую вместились ужасные еврейские погромы, поджоги еврейских лавок, массовые аресты и даже убийства, изменит эту картину, уничтожив последние иллюзии насчет своей родины, которые оставались у евреев относительно их будущего в арабских странах.

Мы, конечно же, знаем, как многочисленные арабские армии, рассчитывавшие стереть Израиль с лица земли, сами были наголову разбиты. Все это было так унизительно, что неудивительно, что весь арабский мир бурлил от негодования. Что непростительно — даже сейчас, 50 лет спустя, — так это то, на ком жители этих стран решили выместить свою ярость: на своих евреях, большая часть которых были последовательно аполитичны и никак не причастны к войне — ни к ее началу, ни к ее исходу.

Даже в тех странах, которые, как кое‑кто из нас любит говорить, были «добры к евреям», например в Тунисе, где к 1967 году оставались вполне значительные по численности еврейские общины, проходили пугающие демонстрации, местные жители выражали злобу и ненависть по отношению к евреям. Евреи Марокко покинули страну в массовом исходе. В Ливии имели место покушения на убийство, которые привели к экстренной эвакуации сотен евреев.

Египет, страна, в которой я родилась и провела первые годы своего детства, проявила себя особенно мерзко. Моя семья покинула Египет в 1963 году наряду с десятками тысяч соплеменников. Уезжали мы неохотно. Мой отец уезжать не хотел, детям пришлось долго и настойчиво убеждать его. Он просто не мог представить себе жизни за пределами Египта.

Еврейские девочки. Александрия, Египет. Конец 1950‑х — начало 1960‑х

Его чувства разделяли многие египетские евреи. Они любили Израиль тоже, но себя считали египетскими евреями. До сих пор у меня в ушах стоят крики отца: «Рагауна Маср, верните нас в Каир», — кричал он с корабля, увозившего нас из Александрии.

Но наш кораблик продолжал свой путь. Он не повернул назад. У меня ушли годы на то, чтобы — при всей моей прежней страстной любви к Египту — понять : нам очень повезло.

В 1967 году в Египте, в Каире и Александрии, все еще оставалось примерно 2500–3000 евреев — от тех 80 тыс., которые проживали там до 1948 года.

В ту июньскую неделю в 1967 году египетские власти начали задерживать еврейских мужчин, собираясь отправить их в тюрьмы или трудовые лагеря. По тогдашним подсчетам, 400–500 евреев действительно попали в тюрьму.

Любезно оставив в покое девушек и женщин, власти хватали всех мужчин — от юношей до стариков. Был арестован даже главный раввин Александрии. Придя в ярость от своей неспособности победить еврейское государство, египтяне обратили свой гнев на местных евреев, вся вина которых, насколько я понимаю, состояла в том, что они жили в Египте.

Последствия войны также не привели к немедленному освобождению арестованных. Некоторые, действительно, пробыли в тюрьме всего пару недель, пока некоторые посольства западных держав не помогли им освободиться. Но другие оставались там на протяжении месяцев и даже лет — Египет выпускал узников крайне неохотно и очень медленно.

Альберт Габай, раввин почтенной конгрегации «Микве Исраэль» в Филадельфии, в июне 1967‑го еще жил в Каире со своими тремя старшими братьями, двумя сестрами и овдовевшей матерью и ходил в школу. Ему тогда было 18. Их отец, портной при короле Фаруке, умер за несколько лет до того, и старшие братья Альберта вместе с матерью продолжали его швейный бизнес. Четверо других братьев отправились в Америку, и семья планировала последовать за ними.

Раввин по сей день помнит, как полиция в те июньские дни уволокла в тюрьму сначала двух его старших братьев. Через несколько недель полицейские пришли за третьим братом и за ним самим. У них были с собой автоматы, при этом они были исключительно вежливы, приглашали его пройти с ними таким тоном, будто приглашали на кофе. Четыре брата Габай оставались в тюрьме три года, до июня 1970‑го.

Евреи пострадали и в других арабских странах Ближнего Востока. В Тунисе, собирая материал для книги о евреях арабских стран, я разговаривала с пожилыми евреями, которые отчетливо помнят эту неделю в 1967 году, неделю, за которую их страна, всегда относившаяся к ним чрезвычайно доброжелательно, изменилась до неузнаваемости.

Они рассказывали мне, как толпы вышли на улицы и стали громить еврейские лавки. Не пожалели они и великолепную Большую синагогу, чья огромная звезда Давида была свидетельством былой толерантности к евреям тунисской культуры.

Погромщики обратили свою ярость на кошерные мясные лавки на авеню де Пари, круша их с безумной свирепостью, выволакивая мясные туши из магазинов и бросая их тротуарах. Это было, как мне рассказывали, совершенно чудовищное зрелище. Многие тунисские евреи прямо тогда и уехали, побросав все, что имели: дома, мебель, одежду. Это называли: оставить «la clef dans la verouille» — ключ в замке.

И даже Ливия, в которой некогда было очень значительное еврейское население, в ту неделю была особенно жестока к своим евреям, которые пытались забаррикадироваться в своих домах, чтобы защититься от разъяренных толп. «Еврейские магазины, дома, синагоги были сожжены и разрушены, люди — избиты или убиты», две семьи были истреблены целиком (за исключением одного человека, который в тот момент был в другом месте). Так говорит Вивьен Румани, ливийская еврейка, уроженка Бенгази, которая покинула Ливию в 1962 году, а в 2007‑м сняла фильм «Последние евреи Ливии». В конце июня 1967 года многие евреи были эвакуированы из Ливии в Италию. Оставаться дальше в Ливии было уже небезопасно.

Наверно, поэтому, когда приверженцы движения за бойкот, отзыв инвестиций и санкции против Израиля утверждают, что они выступают только против Израиля, но не против евреев, я отношусь к этим заявлениям очень скептически, памятуя о том, каким ложным оказалось это разделение для евреев арабских стран в июне 1967 года. И сегодня оно столь же ложно, сколь было 50 лет назад. 




Источник: http://lechaim.ru
| Оцените статью: 0

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Добавление комментария



Наш архив