Жизнь прожить - не поле перейти

Если быть, так быть лучшим

"Друзей моих прекрасные черты"

Песни о любви, нежности и супружеской неверности

На сцене стоят два человека. Оба в чем-то клетчатом и поношенном. Один с аккордеоном, другой с гитарой. Алик Копыт и Леонид Сойбельман. Один лет двадцать назад бежал из Одессы в Сидней, но живет в Амстердаме, другой из Таллина в Иерусалим, но живет в Берлине. Вдвоем они группа Poza. Название аббревиатура. Расшифровывается, как "Почему окаменела Зоя, а?". Автор Копыт. Как-то ему на глаза попалась статья про некую Зою, которая пошла на дискотеку и там окаменела.

Мы играем народную музыку, - объясняет Копыт. В Одессе он слушал свадебного музыканта Алика Берисона. В Амстердаме работал ночным сторожем в доме престарелых. Разбудишь его посреди ночи -прочтет лекцию о цыганской, греческой, еврейской и черт знает какой еще традиционной музыке, пофилософствует о природе даба, трип-хопа и джангла, споет напоследок что-нибудь типа "С одесского кичмана бежали два уркана" и заснет.

Вообще, Poza это Копыт, а я так, на гитарке ему подыгрываю, обычно представляется Сойбельман. Выпендривается. Без сойбельмановской гитарки Poza звучала бы по-другому. Помимо нее у Сойбельмана есть таллиннские "Не ждали", берлинская Kletka Red, чей альбом "Hijacking" издал Джон Зорн, и экспериментально-электронная Lickmachine/VDNKh.

У "Позы" история поскромней. Несколько лет назад на маленьком французском лейбле Playa Sound вышел первый, и пока единственный альбом "Odessa -Jewish Music From Russia". Песни типа "Shopa Nebritaya", "Limonchiki" и "Valenki" в исполнении Копыта звучали для европейских ушей как фольклор. Головастые критики рискнули поставить диагноз аван-фолк, и промахнулись.

Колонки простужено хрипят: "Лежу и пахну от тоски, забыл твои соски, а это, люди говорят, не по-мужски. / В глазах один лишь потолок, в ушах мента свисток, а сердце просится куда-то на Восток". Простые русские слова сахарная турецкая мелодия. Икает аккордеон, тренькает гитара. Три с половиной минуты бескомпромиссного ритма. "Я не уверен, что человек после работы будет это слушать, говорит Сойбельман. Это все-таки хардкор". А еще рембетика, клейзмер, колыбельные с зоны и блатные частушки. И люди в зале подвывают в такт каждой песне. Откуда знают? На улице что ли слышали? И когда Алик зарычит: "Ах ты, проститутка, люби сама себя, / Я найду другую, опа-на-на-на", пьяный хор подхватит и понесет: "И на Дерибасовской другую я найду, / Ну тебя, подлюгу, ну тебя...". И далее по тексту.

www.afisha.ru