|
Конец стихам.
И слезы все, и смех,
И голоса людские, и хлеб, и море,
И целый мир, где радости и горе,
Минувшего крушенье и успех
Оставим в песнях -
Хватит их на всех.
Натан Ионатан
 Каждый
народ слагает песни на протяжении всей своей истории. Одни песни
знакомят нас с делами и настроениями минувших лет, другие прославляют
события и восхваляют (зачастую по заказу) людей, третьи отражают
точку зрения самого сочинителя. Мы не станем разбираться в том,
как относятся те или иные народы к своим песням, скажем только,
что израильтяне с ними тесно связаны и не желают расставаться. Говорят,
никто не любит петь больше, чем израильтяне: дай им гитару, или
губную гармошку, или аккордеон, посади вокруг костра на берегу моря
или в шикарную гостиную в фешенебельном районе, в киббуцную столовую
или в тель-авивский бар пятничным вечером - и зазвучат песни.
Приди к нам, песня, из долин и рощ,
Пропахшая землей, где мы живем, -
Снег на Хермоне, а в пустыне дождь, -
Вернись к нам, песня, мы тебя споем.
Коби Лурия
Между тем большинство нашей публики на вопрос, что такое "ивритская
песня", ответят: песня, для которой характерна плавная, тихая мелодия
(профессионалы отметят преобладание ля-минорного ключа, обычного
для народных песен во всем мире), располагающая петь, раскачиваясь
и тесно прижавшись друг к другу, вздыхая и тоскуя, даже если неизвестно
о чем.
Наступит день, когда почувствуешь, что сдал
И что спина уже не распрямится,
И ты припомнишь, как в Палмахе воевал,
Живых и мертвых имена и лица.
Хаим Хефер
Суть "ивритской песни" состоит в том, что "ивритская песня" - это
все, что нравится израильской публике и поется на иврите (даже если
речь идет о переводной песне). В разные времена определение "ивритской
песни" менялось, хотя всегда основывалось на музыкальных вкусах
предыдущих поколении. Ввиду такой изменчивости под "ивритскую песню"
неизбежно подпадает все, что написано в Израиле.
Что касается текстов, то к ивриту в них относились как к "святому"
языку. Утекло много воды, прежде чем "святой" язык трансформировался
в повседневный. Но, в конце концов, стало невмоготу сочинять песни
о буднях на том языке, на котором люди разговаривают с Богом. В
каждом поколении наших стихотворцев и песенников появлялись свои
"смельчаки", дерзавшие вводить в песню повседневный иврит, хотя
не так просто было преодолевать убеждение, что, поскольку иврит
несет на себе печать мук и святости, им нельзя пользоваться всуе.
И убеждение это нетрудно понять: он, этот отмеченный печатью мук
и святости иврит, действительно сохранял народ две тысячи лет. Но
теперь мы живем в Израиле, здесь любим, здесь печалимся, здесь радуемся
- вот и поем на языке наших будней. Среди тех, кто преуспел в трансформировании
языка (особенно в первое время после образования государства), были,
прежде всего, Хаим Хефер, Ехиэль Мохар и Наоми Шемер. Одна из их
заслуг состоит в том, что они подготовили почву для молодого поколения,
увлеченного поп- и рок-музыкой, освободив песенный иврит от патетики.
Вышли строем в путь солдаты,
К марш-броску готов солдат,
Дружно и молодцевато
Затянули песню в лад.
Наоми Шемер
В пятидесятые годы появляется эстрадная группа "Бацал ярок" ("Зеленый
лук"), в шестидесятые-"Тарнеголим" ("Петухи"), "Хахамуцим" ("Кислинки")
и множество других. Все они отличались свежестью, талантом и умением.
Йоси Банай, Арик Айнштейн, Иорам Гаон, Нехама Гендель, Ури Зохар,
Хаим Тополь, Одед Котлер, Одед Теоми, Коби Ошрат, Дуби Зельцер,
Шломо Бар-Аба, Игаль Башан, Эдна Лев, Гади Ягиль, Мири Алони, Ярдена
Арази, Гиди Гов, Шалом Ханох, Дани Сандерсон, Тувья Цафир, Яир Розенблюм,
Эфраим Шамир, Юдит Равиц, Нурит Гальрон, Ривка Зохар, Шломо Арци
- всех и не перечислить.
Эхуд Манор: "Израильтяне, создавая музыку, испытывают на себе влияние
прежних поколений и привносят новую струю от себя лично. Самым ярким
примером может служить тот типовой ансамбль, который у нас живет
все годы существования Государства Израиль, со времен "Чизбатрона",
возникшего еще в догосударственный период, и до рок-группы "Машина",
а также более поздних рок-групп. В сущности, это все тот же самый
ансамбль, у которого, в зависимости от эпохи, слегка менялся "загар"
и который со временем молодел. Все новые ансамбли - не более чем
его помолодевшие "повторы". Все, все: "Чизбатрон", "НАХАЛ", "Тарнеголим",
"Каверет" ("Улей"), "Газоз вэдода" ("Газировка и тетя"), "Машина"...
И все-таки начинаешь сомневаться: неужели есть сходство между, скажем,
"Машиной" и "Чизбатроном"? Есть! Но, позвольте, как же так? "Чизбатрон"
- это, можно сказать, Саша Аргов - выходец из России. Да, спору
нет, "Машина" "покруче" Саши Аргова, но у нее есть Сашины мотивы,
и жутко интересно прослеживать, как это получается. Всем нашим ансамблям
и группам присуще чувство юмора, специфическое для израильской поп-музыки,
в чем можно усматривать ее оригинальность".
Ты жена мне всегда.
И когда ты ребенка носила,
Ждали мы, чтоб скорее родиться ему.
Ты жена мне всегда.
Ты - корона моя, моя сила,
Ты со мною всегда,
Ты - мой дом
И хозяйка в дому.
Шломо Арци
Считалось, что израильская музыка должна перебросить мост через
пропасть различий между привезенными сюда культурами и служить своего
рода плавильной печью. После двух тысячелетий рассеяния народ снова
объединяется на своей земле. Музыканты - Мордехай Зеир, Моше Виленский,
Давид Захави, Саша Аргов, Эммануэль Замир, стараясь вписаться в
песчаный пейзаж с караванами, решили сочинять восточную музыку,
хотя не были на ней воспитаны. И пусть музыку писал Виленский, а
текст - Альтерман или Орланд, окраску все равно придавал исполнитель,
воспитанный на восточной песне.
Сегодня уже нет надобности искусственно соединять восточные элементы
с западными, поскольку сегодня есть люди, у которых смесь Востока
с Западом течет в крови. Это и Боаз Шараби, чья музыка несет на
себе печать американских мотивов и песен Эрец-Исраэль наряду с йеменскими
мелодиями его детства, и Эхуд Банай, и Меир Банай, которые, находясь
под влиянием Запада, привносят в свое творчество родные восточные
ритмы и мелодические рисунки. У них, как и у многих других музыкантов,
все эти разнородные элементы сочетаются самым естественным образом.
Сегодня восточные элементы есть чуть ли не на каждой пластинке
израильской поп- и рок-музыки. У автора могут быть восточные корни,
но его восприимчивость к несовместимым, казалось бы, с ними влияниям
настолько сильна, что у него из-под пера выходит поразительный по
таланту и безыскусственности синтез, как, например, у Алона Оларчика.
Возможно, нам следует благодарить судьбу за то, что в мире распространяется
волна интереса к этнической музыке, или, как ее называют, "музыке
мира". Израильским музыкантам за корнями далеко ходить не надо,
у них все под рукой: ритмы, народные инструменты, привезенные издалека
гармонии. И если раньше Шломо Бар, основатель и руководитель группы
"Хабрейра хативит" ("Естественный отбор"), чувствовал, что борется
с ветряными мельницами (или с телерадиомельницами), то сегодня есть
уже много этнических групп, инкрустированных в израильский джаз
и поп-музыку. Можно полагать, что в ближайшие годы они наберут силу,
поскольку шквал интереса к этнографии захлестывает весь земной шар,
чему можно только радоваться.
Аллилуйя, мир вам, люди!
Аллилуйю пусть все запоют,
Это слово лишь одно,
Сердце распахнет оно,
И воскликнет сердце:
"Как же мир хорош!"
Шимрит Ор
По материалам журнала "Ариэль"
|
