|
ОРЕХОВАЯ МАЗУРКА
Владимир ВИШНЕВСКИЙ
Одностишия
 Его
книги издают огромными тиражами, а фирменные одностишия принесли
ему популярность и стали народными. На обложке его собрания "стихов
на все случаи жизни" со скромным названием "Вишневский в супере"
он красуется в ослепительно белом костюме, а в "Белом попугае" его
окружают самые красивые актрисы. Кареглазый брюнет с пышными усами,
удачливый острослов, эдакий интеллектуальный плейбой модных тусовок,
практически российский Казанова... Соответствует ли этот имидж реальности
- об этом и о многом другом - в эксклюзивном интервью с Владимиром
Вишневским по случаю выхода в свет первого номера журнала "Алеф".
ИНТЕРВЬЮ - Владимир Петрович, Вишневский - это псевдоним?
- Это фамилия моей мамы. Папу звали Петр Моисеевич Гехт. И я двадцать
лет носил его фамилию, а на втором курсе педагогического института
поменял ее. Тогда я начал печататься, и с маминой фамилией было
проще пробиться. Я боялся обидеть папу, но с его благословения все-таки
сделал это. Тем не менее момент неудобства перед моим тихим скромным
отцом всегда присутствовал. А для школьных друзей я так и остался
Гехтом.
- Расскажите о своих родителях.
- За полтора года я потерял обоих... Отец был инженером-оборонщиком,
занимался космосом, участвовал в создании первого спутника, имел
правительственные награды. Мама, Евгения Яковлевна Вишневская, была
переводчицей. С папой они познакомилась на курсах иностранного языка.
Мне вспоминается из детства, как они, пытаясь что-то скрыть от меня,
переходили на английский, а я каким-то шестым чувством понимал,
что меня хотят оторвать от телевизора и уложить спать.
- И прибежище от столь жесткого родительского диктата вы нашли
в сфере сатиры и юмора?
- Думаю, тут мамина заслуга. Она обладала уникальным чувством юмора,
а когда была на пятом месяце беременности, много смеялась. Если
мне досталась толика ее юмора - это уже немало. С детства я был
склонен к художественным занятиям, в первом классе писал прозу.
Правда, были и другие увлечения: с 13 лет возмечтал стать криминалистом.
Серьезно готовился к будущей профессии, читал литературу, даже научился
брать отпечатки пальцев. Но потом этот интерес заглох, в 15 лет
начал писать стихи, как многие в этом возрасте. Практичные люди
тогда же и завязывают со стихами раз и навсегда, а простодушные
делают это своей профессией.
- Когда вы начали писать "фирменные одностишия и недлинки"?
- Когда вышел на стезю иронической поэзии. А до этого писал длинные
стихи о неразделенной любви. За 15-20 стихотворений мне и сегодня
не было бы стыдно. Меня печатали в "Юности", "Москве", в "Новом
мире" - как молодого поэта. Я шутил тогда, что "17
лет, как молодой поэт, а 37 все нет и нет". В то не самое веселое
для меня время я был зависим от старших товарищей, ходил по редакциям,
а это страшная ломка, когда обещают напечатать, но - увы...
- Где вы учились?
- В 9-м классе я сбегал с уроков, чтобы посмотреть на живых студентов
Литинститута. Мечтал там учиться, пытался поступить, но не прошел
творческий конкурс. А окончил литературный факультет Московского
областного педагогического института имени Крупской (МАЛИ). На нашем
факультете учились Олег Чухонцев, Владимир Войнович, Михаил Поздняев,
Юрий Поляков, Тимур Кибиров. После института год отслужил солдатом
в армии. Вопреки сегодняшним представлениям, вспоминаю это время
с удовольствием. Было трудно, но не страшно, помню молодой вкус
к жизни, преодоление, радость возвращения домой.
- Кто помог вам стать профессиональным литератором?
- Вспоминается Давид Самойлов с его знаменитыми строками: "Спасибо
тем, кто нам мешал, и слава тем, кто сам решал, кому не помогали".
Хотя считаю необходимым упомянуть людей, которые мне оказали внимание.
Самым пошлым считаю неблагодарность. Я хочу с благодарностью вспомнить
тех, кого уже нет в живых. Это прежде всего поэт Лев Озеров, дорогой
Лев Адольфович. Это Олег Дмитриев, достойный поэт. Помню, когда
некому было ехать в морг, жена позвонила нам с Володей Салимоном,
его Дмитриев тоже любил. Я благодарен всем, кто оказал мне хотя
бы небольшую помощь, пускай и не было старика, который "в гроб сходя
благословил" .
- Мешала ли вам национальная принадлежность?
- Еврейство всегда фигурировало в моей жизни. Я не замахивался
на поступление в МГУ. Кстати, самые свирепые по отношению к евреям
были сами евреи - преподаватели ("Ты представляешь, в чем нас обвинят?!").
Дрался в школе пару раз, в армии тоже был случай, одним словом,
умел за себя постоять, когда обзывали. Однажды не рассчитал силы
- мне сломали нос. В принципе, оценивая прожитый отрезок жизни,
могу сказать - неудач на почве антисемитизма было немного. Более
того, когда меня не брали куда-нибудь из-за "пятого пункта", в конечном
итоге это оказывалось мне на пользу. Например, после армии была
возможность устроиться в газету "Ленинское знамя". Но меня не взяли,
и мне в том 79-м году не пришлось кривить душой, писать о пятилетках,
свершениях и победах, ну разве это не удача ? Я был рад, что завязал
с журналистикой еще и потому, что при моем индивидуализме и нарциссизме
не мог заниматься ничем, кроме себя, понимаете? В 1981 году к ужасу
родни ушел с работы, вступил в профкомитет литераторов, чтобы участковый
не обвинил меня в тунеядстве (были еще свежи воспоминания о процессе
над Бродским), и на вольных хлебах занимался только литературой.
Стал пробиваться, бить в одну точку и лишний раз убедился, как важно
выполнять завет Воланда: "Никогда ничего не просите... Сами придут
и все дадут".
- Расскажите, как рождаются ваши одностишия?
- Всегда чувственно. "О,
как внезапно кончился диван!.." Так и рождаются. Есть и менее
известные и более трагические примеры. По поводу одного из них Валентин
Гафт то и дело восклицает: "Старик, это гениально, ге-ни- аль-но!
В одной строке ты написал поэму". Знаете в какой? "Я помню всех,
кто не перезвонил". А выстрадано это было тогда, когда я лет восемь
назад в первый и предпоследний раз пытался спасти финансово зависшую
книгу и через силу стал звонить тем, кто вручал мне на разных вечерних
мероприятиях свои визитки...
- Какова роль женщин в вашей жизни?
- Лучше Пушкина не скажешь: "Благосклонное внимание женщин - почти
единственная причина наших усилий". С любви к женщине начались стихи,
я постоянно кого-то покорял, меня прикладывали мордой об стол, как
любого нормального мужчину. Может быть, мне еще рано, как Пастернаку,
говорить, что перед прекрасной половиной я в долгу. Но мне везло,
я встречал таких женщин, которых мне есть за что благодарить.
- Но книгу "Вишневский в супере" вы посвятили маме.
- Я уже упоминал о ее уникальном чувстве юмора. Как-то перед программой
Юлия Гусмана "Тема" я заехал домой, и она поинтересовалась, что
за тема будет на сей раз. Я ей ответил, что буду экспертом в теме
"Секс у нас есть". Тогда мама, зная тот имидж, который мне "шили"
(не без моей помощи), помолчала и произнесла: "Вова, ну ты больше
там на себя не наговаривай". Помогла она мне и еще в одном "телевизионном"
эпизоде. Мама потрясающе готовила сладости - эклеры, наполеон в
одиннадцать слоев! А на программе "Смак" вместе с Макаревичем я
готовил мамин торт "Ореховая мазурка". Рецепт достаточно простой,
но торт очень вкусный. Мама тогда уже была тяжело больна и смотрела
передачу дома, а я в кадре стряпал "Ореховую мазурку". Технология
приготовления была нарушена, и торт внизу рассыпался. К счастью,
я захватил еще один торт, испеченный мамой. И тот, и другой съели
под фанфары.
- Кто ваша Муза сегодня?
- В отличие от старшего брата, который был женат семь раз, я только
сейчас заключаю свой первый брак. Что касается избранницы, она меня
в два раза младше, поэтому, шутя, периодически интересуюсь, посещает
ли она курсы начинающих вдов. Именно ей я посвятил такое одностишие:
"Да,
в третьем браке так смешить не будут!"
- Над чем сейчас работаете?
- Если в прошлом году я не работал над одной книгой, то в этом
году не работаю над тремя. В издательстве "Подкова" выходит новая
книжка "Басни о Родине", а в "Вагриусе" в "Золотой серии сатиры
и юмора" вышло небольшое "Избранное". Что касается большого, то
сейчас вовсю работаю над своим томиком для "Антологии сатиры и юмора".
Там будут не только стихи, по сути дела, эта книга как бы "жил-был
я". Для этой книги я впервые должен написать автобиографию, но сделаю
это только для того, чтобы рассказать о своих родителях.
- Есть увлечения, помимо стихов и женщин?
- Надвигаю шапку на глаза, становлюсь неузнаваем и ...собираю фамилии
милиционеров, которые пытаются проверить у меня документы. Прошу
их представиться и извиниться. А в конце сам извиняюсь. Но вообще
я дружу с правоохранительными органами - выступаю в тюрьме, в ГУБОПе,
являюсь членом общественного совета МВД. "Такой добиться должен
ты любви народной в идеале, чтобы крутые и менты тебя в обиду не
давали".
Беседовала Лариса ТОКАРЬ
Журнал "Алеф" ╧ 9. 2000
|
