В зале, полном евреев-ученых, а также специалистов по языку идиш, кантор Шарон Бернштейн садится за пианино и затягивает песенку начала ХХ века. При первых же ее словах в зале слышатся сдавленные смешки: «Была у меня сестра по имени Эстер, ее... была глубока, как Днестр, и когда ее... она говорила: «Сильнее, сильнее», - поет Бернштейн на идише, но для тех, кто не знает «мамэ-лошн», кантор конгрегации «Шаар Захав» из Сан-Франциско переводит на английский.

Этим смелым представлением того, что было названо в афишах «двусмысленными песенками на идише», женщина-кантор открыла трехдневную конференцию по исследованию сексуальной жизни в довоенных местечках под названием «Секс и штетл», спонсированную Центром еврейских исследований при Союзе дипломированных теологов в Беркли.

Жизнь в штетлах не сводилась к зажиганию свечей в шабат и дойке коров. Такого мнения придерживаются специалисты, съехавшиеся из разных мест - Бостона, Лондона, Иерусалима - для обсуждения таких тем, как явление трансвестизма в старых фильмах на идише, «детоводческое хозяйство» Вильно конца XIX века и фрейдистская подоплека еврейских анекдотов.

«Бурная дискуссия развернулась вокруг сексуальности евреев в идишском мире конца XIX века», - рассказал Дани Инбар, заместитель по вопросам культуры и искусства директора Израильского центра при Федерации еврейских общин Сан-Франциско. Многие из песен, представленных Шарон Бернштейн, были почерпнуты специалистом по фольклору из Еврейского университета Меиром Ноем из старых песенников на идише и частных бесед. По словам г-жи Бернштейн, в традиционные песни были добавлены некоторые «пикантные» детали»: «Кого-то это очень смешило».

Наступление современности на традицию затронуло не только религиозные процедуры. Менялись отношения любовные, семейные, брачные. Со временем еврейская культура отражала эти изменения, однако их очень редко обсуждали, и сейчас мало кто вспоминает об этом.

«Во многом виновато смущение. Нам хотелось быть респектабельными, а секс - это не тема для респектабельных людей, поэтому мы делали вид, что нас это не касается, - объясняет Дэвид Бьял, профессор Калифорнийского университета, специалист по еврейской истории и автор книги «Эрос и евреи». - Однако он прорывался в книгах писателей, творивших на идише, например, Исаака Башевиса-Зингера».

По словам директора Центра еврейских исследований Наоми Зайдман, «секс и половые роли в литературе и кино на идише - одна из самых активно разрабатываемых аспирантами тем». Проведение конференции в Беркли совпало с проведением фестиваля кино на идише, курируемого докторантом университета Беркли Захавит Штерн.

Как рассказывает г-жа Штерн, к организации фестиваля ее побудило отчаяние от того ностальгического чувства, с которым люди смотрят эти фильмы. «Я понимаю, насколько они важны в качестве документов эпохи, - говорит она. - Особенно те, что сняты на натуре: мы видим улицы, слышим язык, и это очень ценно. Но действительность гораздо разнообразнее».

Например, рассказывает г-жа Штерн, Молли Пикон, игравшая во многих популярных американских фильмах на идише, не ограничивалась женскими ролями, но появлялась также в роли девчонки-сорванца и даже мальчика. В фильме 1936 года «Идл со скрипкой» она почти все время присутствует на экране в мужской одежде, в составе группы клейзмеров. «Переодевание было ее коронным номером», - объясняет Штерн.

Наоми Зайдман отметила, что тема женщины, ищущей мужчину, была сквозной в кино и литературе на идише на рубеже веков. В «Диббуке» С. Ан-ского душа мертвого жениха завладевает невестой, которая под хупой начинает разговаривать его голосом. В сказке Зингера «Ентл», которая стала популярной после фильма 1983 года с участием Барбры Стрейзанд, молодая женщина одевается парнем, чтобы проникнуть в мужскую иешиву.

«Никто не замечает, что Ентл показывает, насколько изнеженные еврейские мужчины далеки от западноевропейского идеала мужественности, - говорит Зайдман. - Демоническое перевоплощение женщины в мужчину - это мечта о транссексуальности, которая тут, в Бэе (район вокруг Сан-Франциско. - Прим. пер.) даже не начала проявляться».

Конечно, из того, что Молли Пикон носила брюки, еще не следует, что наши бабушки и дедушки развлекались запретными сексуальными экспериментами. Но, замечает г-жа Зайдман, фильмы с участием Пикон, рассказы Зингера и другие популярные произведения на идише предполагали идеализацию духа товарищества, царящего в чисто мужском мире иешивы, купальни и раввинатского суда - идеализацию почти эротическую. «Это именно то, чего хотят и скрипач, и Ентл», - говорит Зайдман. Упомянув героиню немого кино Мэри Пикфорд, воплощавшую американский идеал хрупкой женственности, Зайдман спрашивает: «Что означает наличие Мэри Пикфорд в американской культуре и Молли Пикон - в идишской?»

Однако у высвобождения сексуальности из пут в современном мире была и темная сторона. В конце XIX века в Вильно состоялся скандальный судебный процесс: на окраине литовской столицы обнаружилось еврейское «детоводческое хозяйство». Одинокие еврейки, чьи дети были убиты или похищены, использовались в качестве кормилиц для детей богатых женщин. Таких трагедий можно было бы избежать, если бы еврейская община создала сиротский приют, а не вынуждало одиноких женщин скрывать свою беременность, считает Шеран Фриз из университета Брандейс. «Многие соблазнители этих женщин эмигрировали в Америку, бросив их на произвол судьбы, - рассказывает Фриз, автор книги «Секс и штетл: пол, семья и сексуальная жизнь евреев в царской России».

Эдуард Портной из университета Рутгерс рассказывает об «охотниках за приданым» - мужчинах, женившихся только ради приданого невест, которых они потом бросили и бежали в Новый Свет. Другие по нескольку раз женились в Европе, потом отправлялись в Нью-Йорк, куда затем вызывали жен и заставляли их заниматься проституцией. «Географическая мобильность в какой-то степени повлияла на половое поведение и мораль, - говорит Фриз. - Поскольку эти мужчины уезжали, им не приходилось считаться с последствиями своего поведения».

Сью Фишкофф, Беркли, Калифорния

Перевод Давида Михаэли