Зачем учить иврит - язык, на котором говорят меньше шести миллионов человек? Такой вопрос во многих странах задают студенты, которым в школе внушили глубокое уважение к классической цивилизации Греции и Рима. Но древнегреческий и латынь - языки мертвые и потому, как принято считать, бесполезные. Знание же современных языков приносит, по крайней мере, практическую пользу, облегчая доступ к престижным занятиям. Так, трудно обойтись без французского тому, кто намерен серьезно изучать тенденции в моде, тонкости кулинарии или историю искусства, без итальянского - музыковеду или ценителю оперы, а без немецкого - философу, медику или психологу.

Распространенное среди современной молодежи сугубо прагматическое отношение к изучению языков разделяет, как ни прискорбно, и часть еврейской молодежи в диаспоре, считающая иврит полезным лишь в синагоге или при посещении Израиля. Им он кажется экзотическим восточным языком, его словарь, грамматика и алфавит семитского происхождения так непривычны, и ничто в нем не напоминает на первый взгляд европейские языки. Такое впечатление подкрепляется традиционными представлениями о том, как учили иврит в старину. Перед глазами людей старшего поколения встает запущенный, темноватый хедер (буквально "комната") в восточноевропейском штетл ("местечко"), где дети монотонно зубрят текст, а за учительским столом восседает бородатый ребе с линейкой в руке - орудием наказания нерадивых.

Но устоявшееся мнение об иврите как о языке только ритуала, молитвы и уроков Библии в корне ошибочно. Оно мешает по достоинству оценить огромный вклад этого языка в западную цивилизацию, вполне сравнимый со вкладом древнегреческого и латинского языков. В эпоху Возрождения глубоко интересовавшиеся Ветхим Заветом христианские ученые предпочитали заново переводить его с древнееврейского подлинника, а не пользоваться "Вульгатой" - его первым переводом на латынь. Интерес к подлинному тексту виден, например, в поэзии Уильяма Блейка и Джона Мильтона (который, кстати, свободно читал и писал на иврите), или в знаменитой картине Рембрандта "Письмена на стене". На каменной стене "Круглой башни" в Копенгагене высечены латинское слово Doctrinament и имя Божье из четырех еврейских букв (тетраграмматон), а рядом изображены меч и сердце, символизирующие верность короля Дании доктрине, то есть учению Божьему. Написание имени Всевышнего еврейскими буквами должно было показать, что протестантский монарх намерен следовать учению подлинному, не искаженному переводами. Еще раньше глубокое уважение к древнееврейскому подлиннику священного Писания проявил христианский ученый Йоганн Рейхлин (1455 - 1522), чьи исследования еврейских священных книг побудили некоторых просвещенных христианских священников выступить против случаев публичного сожжения Талмуда как книги "еретической".

Особое место занял иврит в идеологии английских пуритан, которые не только стремились читать Библию в подлиннике, но и считали иврит "прародителем языков". Примечательно, что после их победы в гражданской войне и прихода к власти Оливера Кромвеля, в парламент в 1649 году было внесено предложение праздновать как "подлинный день отдыха и молитвы" субботу вместо посвященного Иисусу Христу воскресенья. Кромвель назначил поэта Джона Мильтона (1608 - 1674), большого знатока и любителя иврита, на должность секретаря по иностранным языкам. Видный правовед Джон Селден (1584 - 1654), исследовавший по ивритским и арамейским текстам библейские и талмудические источники древнего еврейского права, способствовал перенесению из него в британскую правовую систему принципиального запрета принуждать кого-либо давать показания против самого себя.

Пуритане, переселившиеся из Англии за океан, содействовали включению иврита в учебные планы таких знаменитых американских университетов, как Гарвардский, Колумбийский, Йельский, Браунский, Принстонский, Дартмутский, Пенсильванский, Джонса Хопкинса. На официальных печатях Йельского, Колумбийского и Дартмутского университетов до сих пор есть надписи на иврите. В Гарвардском университете до 1820-х годов на изучение иврита отводилось больше времени, чем на латынь и древнегреческий, а выпускникам богословского факультета полагалось уметь читать Ветхий Завет в древнееврейском подлиннике. Такое же требование до сих пор сохраняется в Дании.

Традиционное представление о древней истории определила та огромная роль, которую Древняя Греция, Рим и христианство с их известной враждебностью к еврейству сыграли в зарождении и развитии так называемой "западной" цивилизации, само название которой неудачно. Ведь очень многие из ее важнейших основ - в частности, монотеизм, иудейско-христианская этика, алфавит - зародились в сердцевине древнего мира, которая простиралась от Эгейского моря и дельты Нила через Левант, Финикию и Израиль до Месопотамии и включала Аккад, Ассирию, Вавилон и Хеттское царство. Правильному пониманию истории всего этого региона вредит искусственное разделение на истории отдельных стран - Древней Греции, Трои, Египта, Рима, Израиля, Карфагена, не способствующее целостному пониманию и оценке общих корней того наследия, которое впоследствии закрепилось по всей Римской империи. А "западной" эту цивилизацию стали называть лишь после раскола христианства на православное, с центром в Константинополе, и католическое, с центром в Риме, когда "Запад" был противопоставлен "Востоку" во всех отношениях.

В последнее время установлено, что иврит и написанный на нем Ветхий Завет были во многом связаны с ранней греческой цивилизацией и ее эпосом, отраженным в "Илиаде" и "Одиссее". Более тридцати лет назад профессор Сайрус Гордон в фундаментальном исследовании "Общие истоки древнегреческой и древнееврейской цивилизаций" обратил внимание на то, что обе эти цивилизации многое восприняли из общего восточно-средиземноморского наследия, и интенсивно взаимодействовали между собой. "Из всех этносов, сложившихся в Восточном Средиземноморье во 2-м тысячелетии до н.э., - утверждает он, - непрерывную и осознанную историческую преемственность сохранили до наших дней только два: греки и евреи".

На этот факт долго не обращали внимания потому, что лишь немногие исследователи владеют и древнегреческим языком, и ивритом. Однако при внимательном изучении великих произведений обеих этих цивилизаций обнаруживается сходство в их обычаях, в монархическом устройстве, в военной стратегии и технике, в ритуалах жертвоприношения, в музыке, а также близость взглядов на коренные проблемы человеческой судьбы - зло и страдание, драматически отраженных в библейской Книге Иова и в великих древнегреческих трагедиях. Эти основополагающие элементы "западной" цивилизации сложились в Восточном Средиземноморье - в древнем Израиле и в Греции, которая тогда включала Крит, Кипр и значительную часть Малой Азии.

Историю всегда пишут победители. Подчинив Грецию своему господству преимущественно мирным путем, Рим воспринял многое из ее наследия: мифологию, философию, право. Но двух других соперников - Израиль и Карфаген - Риму удалось победить лишь в результате ожесточенных войн. Как Израиль, так и Карфаген пользовались родственными семитскими языками и отвергли притязания Рима на превосходство его цивилизации. Финикийцы Тира и Сидона были союзниками Израильского царства и помогали царю Соломону в строительстве Первого Храма. Выходцы из этих двух городов основали Карфаген, где сохранили свой близкий к ивриту язык, называвшийся финикийским, а позже пуническим.

Известный израильский писатель Амос Кейнан посвятил связи между упорными противниками Рима - древним Израилем и Карфагеном - статью под названием "Позавидуем Тиру", в которой писал: "Меня всегда привлекала замечательная история Тира и Сидона, и как уроженцу Тель-Авива, воздвигнутого на прибрежных дюнах, мне близко все, что было, есть и будет на восточном берегу Средиземного моря, ибо я частица всего этого, а все это - частица меня. Мой родной язык - иврит, на котором и четыре, и три, и два с половиной тысячелетия тому назад говорили в Иерусалиме и Тире, в Шхеме и Сидоне, в Яффе, Угарите ... и Карфагене. Тир и Сидон с одной стороны, Иерусалим с другой - два средоточия одной культуры, ... духовный аспект которой воплощал Иерусалим, а материальный - Карфаген. В то самое время, когда пророки Израиля вырабатывали общечеловеческий нравственный кодекс, мореходы из Тира основывали заморские колонии... Почему же нам не гордиться родством с нашими древними современниками, которые оставили столь заметный след на земле, дали миру письменность, а однажды, послав под водительством Ганнибала армию на слонах через Альпы, даже угрожали гибелью могучему Риму?"

Мало того, что римлянам показалась "странной" религия евреев, так еще и иврит напоминал пунический язык ненавистных им карфагенян. Не удивительно, что римляне, охотно признававшие свой культурный долг перед Грецией, вовсе не склонны были воздавать должное покоренным евреям, финикийцам и карфагенянам. В отличие от множества других покоренных Римом народов, эти семиты оказали ему упорное сопротивление и даже посмели отстаивать превосходство монотеистической религии - иудаизма. Гордились эти семиты и своим алфавитом, который у них позаимствовали греки, а затем и римляне. Ведь латинский алфавит - прямой потомок древнего финикийско-еврейского алфавита, из двух первых букв которого aleph (алеф) и beth (бет) сложено само слово alphabet.

Читаем ли мы газету, рассуждаем ли об искусстве, науке, праве, психологии, физике, математике, военном деле или о любой иной профессиональной сфере, нам непременно встретится множество слов и выражений иноязычного происхождения, и тысячи таких выражений, как, например, status quo, de facto, de jure, sine qua non, modus vivendi и casus belli из латыни, laissez-faire, savoir-faire, haute cuisine из французского, allegro из итальянского, pogrom из русского, leitmotif и blitzkrieg из немецкого, стали неотъемлемой частью нашего повседневного языка.

Вклад иврита, скажем, в английский язык менее заметен потому, что заимствования из него уже глубоко усвоены и приобрели вполне английское звучание. Крупнейший знаток еврейской истории Сесиль Рот пишет: "Многие поколения англичан слушали чтение Библии в церкви и сами читали ее дома, где она всегда была самой главной, а подчас и единственной книгой. Ее образы, ритмика, фразеология закреплялись в сознании и становились частью духовного мира англичанина... Так, день за днем Библия не просто обогащала его речь, но в какой-то мере и формировала ее".

Если бы не знакомство с ивритом, с его величественной ритмикой и образностью, можно было бы возводить к древнему языку англо-саксов многое из того, что на самом деле вошло в английский язык под влиянием переведенной с иврита Библии. Примерами буквального, дословного перевода с иврита могут служить такие обороты, выражающие превосходную степень, как Holy of Holies из кодеш хакдушим - "святая святых"; King of Kings из мелах хамлахим - "царь царей"; Song of Songs bp шир хаширим - "Песнь песней".

Многие слова в Библии не перевели, а просто заимствовали с некоторыми изменениями в произношении. Таковы alphabet "алфавит", amen "аминь", messiah "мессия", hallelujah "аллилуя", manna "манна", cherubim "херувим", satan "сатана", leviathan "левиафан", jubilee "юбилей" (от названия отмечавшегося каждые полвека праздника йовель, когда надлежало отпускать на волю всех рабов), behemoth "бегемот". Примечательно, что в этот перечень входит, вероятно, и Europe "Европа" - от ивритского эрев "закат, запад", так как для древних евреев и финикийцев Европа была страной заходящего солнца.

Продолжение >>