Мне довелось ознакомиться с жизненными историями двух разных людей, живших в одну и ту же эпоху. Мужчина и женщина, разные по возрасту, мужчина годился в отцы женщине. Жившие в разных странах: в Германии и во Франции. Имевшие разные профессии, хотя оба принадлежали к миру искусства: композитор и писательница. Тем не менее, их жизненные пути оказались определённым образом похожи и завершились практически одинаково.
Оба они пользуются известностью и сегодня, их имена упоминаются. Посему, возможно, их персональные истории окажутся поучительными. Хотя никаких выводов я делать не хочу. К тому же сегодня – другая эпоха с другими понятиями и с другими правилами жизни.
Имя Леон Ессель не очень знакомо русскоязычным любителям музыки. А вот в Германии, да и в Европе оно было весьма популярно в двадцатых и первой половине тридцатых годов прошлого столетия. Был такой плодовитый и весьма талантливый композитор, сочинявший пьесы для оркестра, для фортепиано, танцевальную музыку, марши, а также оперетты, которых он создал около двух десятков. Его «Марш деревянных (или оловянных) солдатиков», изданный ещё в 1905 году, очень любят и исполняют в разных странах мира до сего дня. Его лучшая и наиболее популярная оперетта «Девушка из Шварцвальда» выдержала в двадцатые годы около 7 000 представлений в Германии и других странах Европы. Да и сегодня запоминающиеся мелодии этой оперетты слышны то тут, то там.
Появился на свет будущий композитор в самом начале 1871 года в немецкой провинции Померания, в городе Штеттин (сегодня эта область принадлежит Польше, а город имеет польское имя Щецин). Отец его Шмуэль (Самюэль) Ессель был коммерсантом, родом из польского города Познань, съездил на несколько лет в Соединенные Штаты в молодые годы, нашел там супругу, но вернулся обратно, на сей раз в немецкий Штеттин. Оба родителя Леона были музыкально одарённые люди, музыку в доме любили и посему и молодой человек с ранних лет мечтал о театрально-музыкальной карьере.
17 лет, едва завершив школьную учёбу, он начинает работать в театре. Берёт первые музыкальные уроки у местного органиста Германа Роува. По настоянию родителей начинает обучаться коммерции, но постепенно, уделяя куда большее внимание урокам музыки, переключается на артистическую деятельность. Поначалу в родном Штеттине, а затем с 1891 года и в других немецких городах, выступая в качестве музыканта и дирижёра. Посылает сочиненный им вальс «Будущие мечты» «Королю Вальса» Йоханну Штраусу-младшему и тот советует ему серьёзно заняться музыкой.
В 1894 году композитор знакомится с Кларой-Луизой Груневалд, продавщицей по профессии. Он хочет жениться на ней, но его невеста – христианка, а гражданских браков, как сегодня, в те годы ещё не существовало. Леон переходит в христианство, порывает с иудаизмом, с еврейской общиной и даже с родителями и в 1896 году вступает в брак. Становится не только христианином, но и убеждённым немецким патриотом. Сочиняет, в частности, марш под таким многозначительным названием «Да живёт немецкая Родина!».
В 1909 году у супружеской пары рождается дочь Мария-Ева, а в 1911 после путешествий по городам Германии семья переселяется в Берлин и оседает здесь. Леон начинает отходить от исполнительской деятельности, всё больше времени занимаясь деятельностью композиторской. Полностью порвав с еврейской средой Л. Ессель придерживается консервативно-националистических взглядов. Поражение Германии в Первой Мировой Войне вызвало в стране определённую волну националистических настроений, которые, в частности, и вскормили национал-социализм. Эти настроения полностью разделяет и христианин Л. Ессель.
В 1913 году – первый заметный успех у публики и у музыкальных критиков с опереттой «Два гусара». В 1917 году на сцене Комише Опер в Берлине ставится его оперетта «Девушка из Шварцвальда», имеющая ещё больший успех. Оперетта прошла около 900 раз на этой сцене, а в последующие годы было дано ещё около 6000 представлений в различных городах Германии и в других странах, включая и весьма дальние, как, например, Аргентина, где она с успехом шла на сцене Театра Колизео.
В оперетте в качестве позитивного морального начала представляется сельская немецкая община, которую ещё не коснулись городские пороки и которая хранит немецкие национальные ценности. Герой оперетты Ганс, сбежавший из большого города, находит счастье и покой в шварцвальдской деревушке с местной девушкой Бербеле, работающей служанкой в доме церковного органиста Блазиуса Рёмера.
Композитор становится состоятельным человеком. В 1919 году он разводится со своей супругой, а в 1921 году Л. Ессель, имевший весьма респектабельную внешность, женится во второй раз. Его вторая супруга Анна-Мария Герхольдт, служащая по профессии, на 19 лет моложе его. В этом же году имеет успех его новая оперетта «Почтмейстерша» и он на вершине славы.
Как известно, в эти годы в Германии растёт и крепнет национал-социализм. Взгляды лидеров национал-социалистов и Л. Есселя имеют много общего и те пока закрывают глаза на еврейское происхождение композитора. Из разных мемуаров известно, что музыку к «Девушке из Шварцвальда» любили слушать Адольф Гитлер и Герман Геринг. В 1929 году как сочувствующего его в свою квартиру в берлинском районе Штеглиц приглашает тогдашний глава отделения нацисткой партии в Берлине Йозеф Геббельс. Композитор знакомит будущего министра пропаганды со своими сочинениями и предлагает на выбор один из его маршей сделать официальным маршем нацистской партии. Скорее всего он хотел, чтобы таким стал его неопубликованный ещё марш, которому он дал название «Будь горд, что ты – германец!».
В 1932 году Л. Ессель сочиняет марш, посвящая его «Его Светлости, многоуважаемому Министру-Президенту Бенито Муссолини, великому вождю Италии». Первого марта 1932 года Анна Ессель, видимо, с полного одобрения своего супруга становится членом Национал-Социалистической партии Германии.
Нацисты пока ещё не у власти, им нужна народная популярность и посему они стремятся заполучить её любой ценой. Популярный композитор Леон Ессель их поддерживает и для нацистов пока он социально близкий.
Но вот приходит 1933 год. Конец января, в Германии проходят всеобщие выборы, на которых побеждает Национал-Социалистическая партия и вскоре её лидер Адольф Гитлер становится Канцлером страны. Теперь партийная антиеврейская политика нацистов становится государственной, начинает подкрепляться законодательно и проводиться в жизнь неукоснительно.
Л. Ессель, который уже почти сорок лет христианин и позабыл времена, когда он был евреем, тем не менее начинает чувствовать это очень скоро. Нацисты организуют «Союз защиты немецкой культуры», который возглавляет один из идеологов нацистской партии Альфред Розенберг. Композитор подаёт прошение о вступлении, но ему отказано. Л. Ессель обжалует отказ, за него ходатайствуют некоторые высокопоставленные чиновники из Министерства Культуры. Они указывают, что сочинения Л. Есселя базируются на истинно немецкой народной музыке. Хоть он и не арийского происхождения, но по духу и по настрою он – один из наших. Сам Ессель пишет, что он всегда был немецким композитором и из-за этого даже пострадал от рук еврейских постановщиков и дирижеров оперетты. Эти эмоциональные обращения не помогают и композитор остается вне Союза.
Анне Ессель партийные руководители сообщают, что члену партии не рекомендуется иметь мужа еврея и настоятельно советуют развестись с ним. Анна отвергает этот совет. Тогда её исключают из партии. Она обжалует это решение, но её протест отклоняется высшим партийным судом.
Из страны идёт массовое бегство-эмиграция деятелей культуры еврейского происхождения и противников нацизма, но Леон Ессель даже не рассматривает подобные планы: его место только в Германии, где он – часть немецкой культуры. Его музыка ещё звучит, а сам он – член профессионального объединения композиторов «Райхсмюзиккаммер». Но жизнь не стоит на месте. Приходит 1937 год и Л. Ессель исключается из своего профессионального союза. Он пишет письмо министру пропаганды Йозефу Геббельсу, протестуя против этого решения. Протест его отклоняется и в январе 1938 года его членский билет объявляется не действительным более.
Теперь он исключен из профессиональной жизни (кстати, последняя сочиненная им оперетта «Молодое вино» датируется 1933 годом) и не существует как композитор. Накладывается запрет и на исполнение его музыки. Леон Ессель получает «одинаковые права» со всеми немецкими евреями: с декабря 1937 года запись музыкальных произведений еврейских композиторов и продажа и вообще распространение этих музыкальных записей запрещены законом. В мае 1938 года в городе Дюссельдорфе проходит выставка «Вырождающаяся музыка», где обличается в разных грехах музыка в основном еврейских композиторов и Л. Ессель – тоже её участник.
Композитор лишается средств к существованию, материальный его достаток крайне ограничен, но он попрежнему не делает никаких попыток оставить страну. В выходящей в его родном Штеттине газете «Поммершер цайтунг» появляется статья со зловещими строками: «Л. Ессель – еврей и посему он мёртв для нас». В 1941 году тайная полиция (гестапо) обыскивает его квартиру, а 15-го декабря того же года его арестовывают и помещают в берлинскую тюрьму гестапо. Совсем не молодому композитору (ему уже 70 лет) предъявляются обвинения а распространении враждебных режиму клеветнических слухов, лживых сведений и даже покушение на государственные устои. Основание – найденное у него при обыске письмо, написанное в 1939 году своему либреттисту Вильгельму Штерку, жившему в Вене. Там он жаловался, что преследования евреев не дают ему возможности жить и работать и ненависть к евреям грозит уничтожить его народ.
Нет нужды писать, что «беседы в гестапо» сразу повлияли на здоровье композитора и не в лучшую сторону. В самом конце декабря его переводят в тюремную больницу. Он совсем плох и его освобождают 3-го января. По иронии судьбы единственная больница, согласившаяся принять его, была Еврейская больница, ещё действовавшая в Берлине. Там на следующий день, в полдень он и скончался и его последними словами по свидетельству его жены Анны были слова «Гестапо, гестапо…».
Разумеется, в годы правления нацистов произведения Л. Есселя не исполнялись и он был изрядно подзабыт. Но в послевоенные годы его музыка, в особенности «Девушка из Шварцвальда» зазвучала вновь. Сразу после войны, в 1945 году эта оперетта была поставлена в Берлине, затем она появилась на сценах ещё нескольких провинциальных театров. Она была экранизирована в 1950 году, делались неоднократно и телевизионные постановки.
В Германии считают Л. Есселя жертвой нацизма. На доме, где он жил, установлена мемориальная доска и одна из небольших площадей города названа его именем. Есть тут некая бессмыслица. Конечно, композитор практически погиб от рук нацистов, но ведь он чем мог и как умел способствовал их приходу к власти…
Не менее проблематично разобраться в словах и делах известной писательницы Ирины (Ирен) Немировской. Популярная писательница в конце двадцатых – тридцатые годы во Франции, где она тогда жила, да и в других странах тоже, затем период забвения и снова популярность уже в наши дни чуть ли не по всему миру. Русскоязычному читателю она уже неплохо известна, её произведения сейчас издаются в России.
И. Немировская родилась в феврале 1903 года в Киеве. Отец её, Леон Немировский относился к тому разряду евреев, что уже сумели уйти от ограничений «черты оседлости», и, будучи предприимчивыми, цепкими, напористыми людьми, пошли в гору. Л. Немировский был успешным предпринимателем с интересами в банковском деле и человеком весьма состоятельным. С одной стороне Ирине повезло: её детство прошло в комфортабельных условиях, она ни в чём не нуждалась и у неё была личная гувернантка, кстати, общавшаяся с ней по французски. Поэтому с детства Ирина владела двумя языками на уровне родного.
Отец, полностью занятый бизнесом, жизнью дочери не интересовался никак. Впрочем, это ситуация не такая уж и редкая в среде бизнесменов. Обычно детьми занимается мать, свободная от материальных забот. Но и с матерью Ирине не повезло. В голове у Фани (Анны) Немировской, имевшей в своём распоряжении привлекательную внешность и деньги мужа, была лишь светская жизнь. Дочь ей только мешала её вести. Маленькая Ирина была начисто лишена родительской внимания и любви, которые не могут заменить никакие гувернантки. Вполне естественно, что в таких условиях она не выросла с чувством любви или хотя бы симпатии к родителям. Скорее наоборот – с чувством вражды и неприязни. К тому же она была единственным ребёнком в семье, без братьев и сестер, более или менее близких ей по возрасту, ребёнком одиночкой в мире взрослых, которым она была не очень нужна.
Меж тем приближаются судьбоносные события. Семья из провинциального Киева перебралась в столицу Российской Империи. Революция, но Немировские не торопятся бежать. Перебираются в Москву, надеясь, что там легче пересидеть смутное время. Но и там новые власти обращают на Л. Немировского внимание, он в списках людей, подлежащих аресту. Приходится спасаться бегством в Финляндию, затем семья перебирается в Швецию, а оттуда во Францию, которая становится конечной целью этого невольного путешествия. Это случилось в 1919 году.
Л. Немировскому удаётся сохранить часть состояния и он немедленно начинает заниматься коммерцией и на новом месте. А Ирина отправляется учиться в Сорбоннский Университет, где изучает французскую литературу и получает диплом с отличием. У неё самой тоже присутствует литературный талант и она начинает писать уже в 18 лет. Живя во Франции пишет она по-французски и владеет этим языком безупречно.
В 1926 году она выходит замуж за Мишеля Эпштейна, отец которого Ефим Эпштейн – коллега её отца по бизнесу, а сам Мишель, не столь пробивной и напористый – просто служащий банка. Семья Эпштейнов – тоже послереволюционные беженцы. В 1929 году у пары рождается их старшая дочь Дениз.
О чём же пишет Ирина? Разумеется, о мире, который она прекрасно знает, которого она коснулась поневоле в своём детстве: мире предпринимателей, коммерсантов, банкиров. А вот под каким углом изображать этот мир? Тут уже всё зависит от эмоционального настроя писательницы, от её личных симпатий и антипатий. Понятно, что симпатий нет никаких: этот мир лишил её детства. Остались только антипатии. К таким как её отец и мать. Несомненно Ирина была эмоциональным человеком, а такое детство, как у неё, могло породить лишь негативно-мстительные эмоции. Чем она могла отомстить? Да только тем, чем владела. Пером. Этим мщением, сдобренным личными антипатиями, она и занялась.
Первые литературные опыты молодой писательницы остались малозамеченными, но в 1929 году она публикует роман «Давид Голдер» и он уже не остаётся незамеченным, принося ей заметную известность. О ком речь в романе? Уже само имя главного героя, вынесенное в название, достаточно чётко определяет его этническую принадлежность. Причём сразу создаёт отрицательный настрой. Ибо слово голд – золото на многих европейских языках, почти всегда ассоциируется с явно негативными качествами, такими как жадность, алчность, погоня за богатством при неразборчивости в средствах и т.д. А это евреям всегда и инкриминируется.
Того читателя, которого название романа не убеждает, ждёт его первая сцена, ставящая вполне определённо всё на свои места. К состоятельному предпринимателю Давиду Голдеру обращается за помощью его коллега в течение многих лет Маркус (разумеется, тоже еврей). Дела его пошли плохо и он почти банкрот. Чтобы спастись от окончательного разорения нужна немедленная помощь, за которой он и обращается к старому другу, с которым когда-то начинал бизнес. В ответ он слышит совершенно однозначное «Нет». Попав в безвыходное положение Маркус кончает жизнь самоубийством.
Продолжаем читать роман и знакомимся ближе с прелестной семейкой Голдеров. Сам Давид, напористый, энергичный, хищный и безжалостный предприниматель, сделавший состояние ещё в царской России и переместившийся во Францию. Его жена Глория и любимая дочь Джойс, обе жадные и эгоистичные, прожигающие свою жизнь, имеющие мало общих дел со своим мужем и отцом, за исключением денег, которые они у него постоянно требуют и которые он им даёт. Персонажи, их сопровождающие, им подстать: южноамериканский любовник Глории, который, как выясняется, и есть биологический отец Джойс, и приятель дочери – молодой человек непонятной сексуальной ориентации, к тому же живущий за её счёт.
Сюжет о том, что безудержное стремление к славе и богатству не приносит человеку подлинного счастья далеко не нов в мировой литературе и евреи в литературных реализациях этого сюжета далеко не на последних ролях. Но мало кто вылил такое количество чёрной краски и так экономно распорядился остальными цветами, как это сделала И. Немировская. Все сюжетные повороты романа использованы, чтобы показать ещё одну и ещё одну отталкивающие черты характера членов семьи этого вампира и кровопийцы, его страсть к наживе, непорядочность, вечное желание и умение обхитрить и заработать большие деньги любым путём. У читателя не возникает никакого сочувствия и симпатии ни к кому из персонажей.
Кое-где описания, данные в романе, сбиваются на почти карикатурные, имевшие хождение в описаниях евреев ещё в средние века: изогнутый нос, смуглая кожа, вьющиеся волосы и черные масляные глаза при тщедушном теле и т.д. Далее именно такие изображения широко использовались нацистами. Любопытно заметить, что сама Ирина и её супруг Мишель (невысокий брюнет со смуглой кожей) имели типично семитскую внешность.
Роман успешен во Франции и переводится на другие языки. Во многом потому, что в демократической Франции евреев никак не любили и французский обыватель увидел их в этом романе, к тому же написанном чистокровной еврейкой, такими какими он хотел бы их видеть. Симпатии, вернее антипатии автора и её читателей идеально совпали в данном случае. У И. Немировской вполне очевидно желание стать настоящей французской, а не эмигрантской писательницей, живущей во Франции, и антипатии к евреям – часть обязательного для этого ментального настроя, демонстрирующего истинно французский дух. К И. Немировской, разумеется, пытались придраться и обвинить её в ненависти к евреям, уж слишком всё на виду и очевидно. Она бойко отбивалась, ничуть не смущаясь, и утверждая, что только изобразила совершенно реальный мир, увиденный глазами писателя. При этом и большинство литературных критиков соглашались с ней.
И это правда. И. Немировская хорошо знала мир, который описывала, а персонажи её почти списаны с натуры. Проблема в том, что прочитав этот роман обыватель приходил к выводу: все нечистоплотные дельцы (или, по крайней мере, большинство) - евреи, а отсюда уже и не так далеко до другого умозаключения: все евреи – такие дельцы, последствия этого вывода вполне очевидны. Действительно среди евреев есть изрядное количество и безжалостных эксплуататоров и крупных мошенников, отрицать это нельзя, но ведь они водятся и среди других народов, а в романе на этих ролях лишь евреи. Далее, Франция 20-х годов была полна и совсем других евреев: деятелей науки, культуры, политиков, многим из которых Франция хорошо обязана своей славой. А где они? Им тоже не нашлось места и автор не уделила им внимание. Конечно, в романе, посвященном банкирам и промышленникам, не обязательно появление еврея – музыканта или инженера.
Но всё же в таком щекотливом вопросе, как тот, что невольно для автора поднят в «Давиде Голдере», должна была быть соблюдена некая объективная пропорция, а её там не оказалось. Все акценты оказались смещены в одну сторону, а это вызывает вполне определённые эмоции у публики, причём независимо от желаний и намерений автора..
Приведу пример из наших дней. Если мы будем писать об евреях Америки и посвятим всё внимание Бернарду Медоффу (а это финансовый злодей каких мало) и ему подобным евреям, которых в Америке вполне хватает, и при этом забудем о А. Гринспане и Б. Бернанке (а именно эти два еврея уже более 20 лет успешно руководят всей американской финансовой системой и именно Б. Бернанке , а вовсе не Барак Обама не дал Соединенным Штатам погрузиться в более тяжелый финансовый кризис), то какое впечатление создастся у читателя?
Итак, роман, изданный в 1929, получает достаточно широкую известность во Франции, переводится на английский язык и издаётся на этом языке в следующем 1930 году. Удостаивается положительных рецензий. По роману снимается фильм во Франции, который ставит известный режиссёр Жюльен Дювивье.
И. Немировская становится признанным профессиональным писателем. Всего за свою жизнь она создала 12 литературных произведений, девять были изданы, а часть переведена и на английский язык. Не все её романы столь успешны, но некоторые привлекают внимание читателей. В 1930 году издаётся «Бал» - роман, который тоже был перенесён на сцену и экранизирован. Повесть о страданиях и печалях детства, о детских бунтах, извечная тема «отцы и дети». Другие известные её романы – «Огонь в крови», «Собаки и волки», последний изданный при её жизни, главная героиня которого еврейская художница Ада Синнер, бегущая с Украины после еврейского погрома, оседающая в Париже, но не чувствующая себя ни с кем и ни с чем связанной, этакий безродный космополит. Кстати, именно этот термин использует и пускает в оборот, говоря о евреях, И. Немировская в своих сочинениях. Кто его перенял далее объяснять не надо.
После успеха «Давида Голдера» И. Немировская оказывается принятой во французских литературных кругах. Разумеется, не левых, ибо там полно и евреев и эмигрантов, а И. Немировская именно от таких людей старается дистанцироваться. Меж тем писательница, которая так стремится быть частичкой настоящей Франции, даже не имеет французского гражданства. Её супруг Мишель давно получил его, а она по непонятным причинам не подаёт прошение. Но приходит 1933 год, в Германии к власти приходят нацисты, во Франции появляются многочисленные беженцы. Тут уже И. Немировская спохватывается и подаёт требуемое прошение. Но Франция, которую она так любит, в 1938 году отвечает ей отказом: слишком много евреев-беженцев хотят стать французами. Известная французская писательница остаётся лицом без гражданства.
Военное столкновение Франции и Германии становится всё более очевидным, в стране происходит поляризация сил и И. Немировская вместе с консервативным правым лагерем. В её семье – пополнение, в 1937 году у Ирины и Мишеля рождается ещё одна дочь – Элизабет.
В 1939 году все члены семьи Эпштейн подвергают себя крещению и становятся католиками. Ирина начинает сотрудничать в двух правых изданиях, весьма популярных в стране, но, мягко говоря, не отличающихся малейшими симпатиями к евреям – «Кандид» и «Грингуар». С Ириной они сотрудничают, закрывая глаза на её происхождение, зато взгляды её вполне удовлетворяют и редакторов и читателей.
Меж тем война с нацистской Германией уже на пороге. Дальновидные люди, имеющие средства и возможности, начинают искать пути к отъезду из страны: в Швейцарию, в Великобританию, за океан. Семью Эпштейнов-Немировских это не волнует, средства у них есть, но они – французы. Крещение порвало последнюю нить, которая связывала их с евреями. К тому же из их среды никто никуда не едет.
Короткая война и разгром Франции в 1940 году. Страна делится на две части: оккупированную немцами, включая Париж, и неоккупированную, где в курортном местечке Виши начинает функционировать правительство под руководством маршала и героя Первой Мировой войны Филиппа Петена, фактически марионеточное.
Ирина и Мишель остаются в Париже, Мишель пока ещё продолжает работать. Но детей они с няней отправляют в её родную деревню Исси Левек в Бургундии. Начинают вступать в действие немецкие ограничительные законы, направленные против евреев. Мишель, понимая, что его увольнение неминуемо, подаёт сам прошение об уходе по состоянию здоровья. В октябре 1940 года правительство в Виши издаёт декрет, запрещающий интеллектуальные профессии для евреев и где-то с июня 1941 года французские издательства начинают отказываться печатать произведения не арийцев. Публиковать, распространять и продавать произведения еврейских авторов становится преступлением. Под псевдонимом Ирине удаётся ещё кое-что опубликовать в «Грингуаре», злобном антиеврейском издании, но имеющим тираж 600 000 и неплохие гонорары для авторов, где её связывает личная тесная дружба с издателем Хорасом де Карбуччиа, ставшим впоследствии одним из самых ярых коллаборационистов.
Но постепенно все французские друзья Ирины и Мишеля один за другим прекращают контакты с ними. Демократический дух в стране молниеносно выветривается, сменяясь ксенофобией и шовинизмом. Многие из этих католически-консервативных кругов начинают добровольно сотрудничать с оккупационными властями, становясь коллаборационистами. А евреев и левых интеллектуалов – противников нацизма у Ирины и Мишеля никогда не водилось даже в знакомых.
В Париже больше нечего делать и супруги отправляются в деревню, где живут их дети. В это время публикуется указ об обязательном ношении евреями желтых звёзд на их одежде в оккупированной зоне. Нет выхода и приходится подчиниться, хотя они единственные евреи в деревне. Старшая дочь Дениз с такой звездой ходит в школу.
Раздосадованная и разочарованная Ирина пишет личное письмо маршалу Ф. Петену в сентябре 1940 года. В нём она указывает, что нельзя всех эмигрантов стричь под одну гребенку: есть такие, что приносят почёт и уважение стране, а есть такие, от которых одни проблемы, намекая, что она и её семья в первой группе и заслуживает другого отношения. Ф. Петен не удостоил писательницу личного ответа, но через пару недель проходит перепись всех евреев, живущих во Франции, где Ирина попадает в категорию беженцев-иностранцев, не имеющих французского гражданства.
В воздухе уже носятся самые мрачные слухи о том, что ждёт евреев. На территории, управляемой правительством в Виши, тоже не хорошо, но всё же лучше, ибо формально это – независимая французская территория. Кстати, туда в Ниццу перебирается мать Ирины, оставшаяся вдовой, но с изрядной суммой денег, включая долю Ирины в наследстве отца. Но Ирина и Мишель – в плену у собственных понятий и представлений и не делают никаких попыток перебраться в неоккупированную зону.
Они продолжают жить в деревенской гостинице «Отель путешественников», где Ирина начинает писать свой последний роман, получивший название «Французская сюита». Это, по её замыслу, широкое эпическое полотно, показывающее Францию и французов времён войны с нацистами и первых месяцев после поражения Франции. Евреев тут уже нет, одни французы, в большинстве своём мало симпатичные. Книга пишется по самым свежим впечатлениям и действительность в ней не приукрашена. Это по сути первая литературная работа о Второй Мировой войне, написанная буквально по следам событий, в ней описанных.
Нет в ней никакого Движения Сопротивления, зато хватает коллаборационистов, людей, которые одни менее, другие куда более охотно начинают сотрудничать с оккупационными властями уже с первых дней оккупации. Паника, массовое бегство из Парижа, попытки спасти свою жизнь даже за счёт других, вероломство, обман, жадность и многие другие не менее негативные черты французских обывателей описаны здесь без всяких прикрас.
И. Немировская торопится, она начинает понимать, что время её ограничено. Книга задумывается как состоящая из пяти отдельных частей, лишь частично связанных между собой причём не сюжетно, а лишь некоторыми общими персонажами.
Меж тем в оккупированной зоне, где живут Ирина и Мишель, отдаётся распоряжение о задержании всех евреев, не имеющих французского гражданства. 13 июля 1942 Ирину арестовывают как «лицо без государственной принадлежности еврейского происхождения». Её доставляют на сборный пункт в городке Питивье, а через четыре дня её в партии из 929 человек отправляют в распоряжение нацистского командования в лагерь в Освенциме.
Мишель Эпштейн после ареста жены пишет письма чиновникам в Виши и немецкому послу во Франции Отто Абетцу, пытаясь доказать, что задержание его супруги незаконно, ибо она бежала от большевиков, крестилась, а потому не еврейка, никогда не имела дело с евреями и коммунистами и не питала к ним симпатий, что видно из её произведений и её надо вызволить как друга режима и т.д. Меж тем ещё 26 апреля 1941 года немцы издали распоряжение считать евреями всех, рождённых таковыми, независимо от их нынешнего вероисповедания.
Разумеется, ответа на письма нет, но выходит другое распоряжение оккупационных властей о депортации евреев – французских подданных. Четыре месяца спустя после ареста жены та же участь постигла и Мишеля и он был отправлен в тот же Освенцим.
А вот детям повезло и они спаслись, разные люди им помогли, но ключевая роль принадлежит их няне Сесил. В течение долгих двух лет, используя свои личные контакты, знакомства и связи она прятала девочек в самых разных местах и добилась успеха, сохранив их в целости и невредимости. При этом старшая Дениз взяла с собой и сумела сохранить все эти годы кожаную папку, в которой хранились несколько семейных фотографий и листы бумаги, написанные матерью перед арестом. Долгие годы уже ставшая взрослой Дениз не открывала папку, полагая, что мать вела дневник, где описала мало приятные события последнего этапа своей жизни, читать которые будет крайне грустно.
Наконец, в конце 90х годов она решилась открыть и прочесть листки, исписанные мелким убористым почерком с трудноразличимыми из-за времени буквами. Стало ясно, что это – не дневник, а литературное произведение. Это была рукопись «Французской сюиты». По профессии Дениз была архивным работником и её профессиональные навыки помогли восстановить рукопись. Нелёгкую работу прочесть и расшифровать 140 листов она выполнила. Из пяти книг, задуманных Ириной, она успела написать лишь две первые, для третьей был лишь составлен её план, а для последних двух – общие наброски.
Завершив свою работу Дениз не могла решить, что делать дальше, но отнесла всё же книгу в издательство, это случилось в 2003 году. И «Французская сюита» в следующем 2004 году была издана. Кстати, в том же году она выходит и в Лондоне, а в 2006 году и в Нью-Йорке. Несколько удивительно, но книга оказалась весьма успешной. Удивительно потому, что французы не очень любят вспоминать военные годы, когда их поведение было далеко не безупречным. А тут их взорам предстала картина и весьма неприглядная, ибо это книга о нравственном падении нации. В этом же 2004 году имел место и ещё один экстраординарный шаг. Книге была присуждена престижная литературная премия «Ренодо», которой обычно награждаются писатели живущие. Но тут учли особые обстоятельства. Интерес к «Французской сюите» снова вызвал интерес и к другим произведениям писательницы, изрядно подзабытым, в том числе и к пресловутому «Давиду Голдеру». Её книги переиздали во Франции, издали и в других странах, включая Россию. И опять начались споры об отношении И. Немировской к евреям.
Мне лично кажется, что спорить тут особо нечего. Рассудила сама история. И. Немировская впервые столкнулась с нацистами лишь в Освенциме. Всю остальную работу любезно взяли на себя французы: перепись, арест, лагерь в Питивье, перевозка в Освенцим. И не исключено, что милые французские ребята в жандармской форме, которые пришли за ней в июле 1942, читали «Давид Голдер» или были подписчиками «Грингуара» и, уводя её, были убеждены, что делают благое дело, освобождая мир от народа, дающего таких безжалостных негодяев. Правда, Ирина утверждала, что она и её семья из другой категории, но ведь лес рубят – щепки летят…
Вениамин Чернухин
