Министр иностранных дел России Сергей Лавров подписал в Израиле последние документы, определяющие взаимные условия отмены виз для граждан России и Израиля. За этими документами стоит как минимум новый уровень доверия двух государств. Накануне события президент Израиля Шимон Перес принял в Иерусалиме главного редактора «Огонька» Виктора Лошака и ответил на его вопросы.

Шимон Перес смотрит на жизнь с высокой точки своего возраста — все-таки в 85 действующими политиками остаются не многие. Личность Переса оставляет сильное впечатление, но сам израильский президент как бы выше текущей политической интриги и сиюминутных оценок: «Сегодня меня уже не волнует, что обо мне говорят». На вопрос о том, почему за жизнь он сменил несколько политических партий, Перес иронично отвечает, что, конечно, партии — не рамочки на стене, чтобы их менять, но если речь, к примеру, о картине Шагала, то какая разница, в какой она рамке.

Но начали мы разговор, естественно, с вопроса о том, какие выгоды и риски ждут Израиль в связи с отменой виз с Россией.

– Главная польза в том, что будет развиваться туризм. Я думаю, что наш мир – это мир, где человек человеку гость, а не враг. Нет никакой причины, чтобы российские граждане не побывали в Израиле, не были нашими гостями.

– Как вы вообще видите перспективы отношений наших стран?

– Я думаю, у нас есть общее понимание: если террор возьмет власть, то мир станет неуправляем. Нам очевидно, что главными игроками в мире становятся Китай, Индия, Россия. И что бы ни говорили, мы бы не хотели развивать отношения с США за счет России. Израиль прошел сложную историю последних десятилетий, одних только войн – семь. И эта история лишь убеждает – границы и расстояния условны.

– Но все-таки с некоторыми странами волей-неволей приходится строить особые отношения. В данном случае хочу спросить, собирается ли Израиль как-то реагировать на действия стран, где не только простили тех, кто сотрудничал с фашистами, отличился в еврейских погромах, но и героизируют их? Я имею в виду Латвию, Эстонию, Украину.

– Возьмите, к примеру, наши отношения с Германией. Они складываются так, что мы не можем осудить дедов и отцов тех, кто сегодня живет в этой стране. Но мы никогда не забудем, что они сделали. Сыновей судить тем более странно. И в тех странах, что вы упомянули, мы не будем судить предыдущее поколение, но будем судить поколение настоящее. Добавлю, это не значит, будто мы когда-нибудь простим участников погромов. Мы оказывали и будем оказывать давление на правительства, которые не осудили и не осуждают этих людей.

– В ваших книгах и интервью много рассуждений о будущем и собственной страны, и мира. В частности, вы с тревогой приводили такой прогноз: через 20 лет треть населения Европы окажется арабской. Вы считаете, Европа, ЕС не видят в связи с этим будущих сложностей?

– Но это проблема прежде всего собственно арабов. Им предстоит стать европейцами, раз уж они живут на этом континенте. Если они попытаются внедрить в Европу арабскую культуру – Европа вряд ли с этим согласится. Это не значит, что им нужно запретить жить в соответствии с их культурой, но и распространять ее на европейцев… Никто с этим, повторю, не согласится. Возьмите самый простой вопрос – отношение к женщине. Такие дискриминация и унижение в Европе невозможны. Или: может ли согласиться Европа на применение террора как политического оружия? Ответ очевиден.

– Вы, господин президент, в своих размышлениях о будущем замечаете один интересный парадокс: бедные традиционно мигрируют к богатым, что было всегда, но, с другой стороны, богатые приближаются к бедным. Если Турцию, скажем, примут в Евросоюз, то граница Европы окажется границей с Сирией. Или американцы в Ираке и Афганистане… Мой-то вопрос в том, что Россия по всем прогнозам войдет в компанию стран с высоким доходом, не потянутся ли обратно из Израиля российские, украинские, прибалтийские эмигранты?

– Я полагаю, что те причины, которые привели их сюда, останутся и оставят их жить среди нас. Мы две тысячи лет повторяем, что наша земля в сердце каждого еврея. Этот огонь невозможно потушить. Ваш поэт сказал, что он до тех пор останется евреем, пока в этом мире будет жить хоть один антисемит. Но мне не нужен антисемитизм, чтобы я чувствовал себя евреем. Антисемитизм – это не еврейская болезнь. Пусть антисемиты займутся сами собой, пусть начнут лечиться! Мы хотим быть моральным народом, отдающим себя миру.

– Господин президент, есть разные версии ваших увлечений. Кто-то считает, что вы до сих пор пишете стихи или переводите Толстого…

– Мое главное увлечение – чтение. Представьте себе, что вместо бассейна или пляжа вы плаваете в человеческом море. Это и есть чтение. Я до сегодняшнего дня читаю очень много.