Мало кто из американцев слышал о рабби Хаиме Исааке Каригале, но каждый выпускник Йельского университета почувствовал его влияние на историю этого учреждения. Благодаря отношениям Каригала с пятым президентом Йеля, преподобным Эзрой Стайлсом, в 1777 г. иврит стал обязательным предметом у всех первокурсников.
Многие американские христиане колониальной эпохи уважали иврит и еврейскую религию и даже были ими зачарованы. Отчасти интерес их проистекал из убеждения, что Тора, которую они назвали Ветхим Заветом, заложила основу для христианского Нового Завета. Образованные американские христиане, особенно священники из Новой Англии, полагали, что точное прочтение Ветхого Завета лучше всего удается в оригинале. К 1720-м годам стало возможно изучать иврит в Гарвардском колледже у профессора Джуды Мониса.
Филосемитизм многих христианских священников Новой Англии привел к раннему началу дружеских отношений между христианским и иудейским духовенством. Пожалуй, лучше всего документирована дружба преподобного Стайлса из Второй приходской церкви Ньюпорта, штат Род-Айлэнд, и рабби Каригала, полгода проживавшего в Ньюпорте весной и летом 1773 г. Их дружба повлияла на Стайлса и побудила его заняться ивритской филологией.
Сведения о рабби Каригале черпаются в основном из заметок преподобного Стайлса. Последний вел подробный дневник их шестимесячной дружбы. Каригал соответствовал архетипическому представлению XVIII века о «странствующем еврее», или о Вечном жиде.
Каригал родился в Хевроне в 1733 г. Раввином он стал уже в 17 лет. В 19 посетил Египет и Турцию. В 1757 г. - Италию, Австрию, Богемию (современная Чехия), Германию, Нидерланды и Англию. В 1761-64 гг. Каригал побывал на Кюрасао, в Амстердаме, Германии и Италии. Затем он вернулся в Хеврон. В 1771 г. он посетил Францию и Ямайку, в 1768 г. – Англию, в 1772-73 гг. – Филадельфию, Нью-Йорк и Ньюпорт. Мы не знаем точно, почему Каригал путешествовал так часто. Скорее всего, он собирал средства для религиозных евреев Хеврона.
Стайлс познакомился с Каригалом в синагоге Ньюпорта, когда Каригал проводил там службу по случаю Пурима в марте 1773 г. Стайлс записал, что Каригал «был одет в красные одежды, белое шелковое облачение, на нем был тфилин. На голове его была высокая меховая шапка. Он носил длинную бороду. В целом он производит впечатление человека самобытного и разумного». Восхищенный Каригалом, месяц спустя Стайлс вернулся в синагогу, чтобы послушать, как тот ведет службу на Песах. Стайлс подробно описывает это событие. Так, он упоминает, что на своей бритой голове Каригал носил «большую меховую шапку вроде женской муфты. Высота ее – 9-10 дюймов. Сверху нее было отверстие, закрытое зеленой материей». Стайлс пишет, что пение во время службы было «красивым и мелодичным».
Стайлс пригласил Каригала и Аарона Лопеса, ведущего еврейского купца Ньюпорта к себе домой 30 марта 1773 г. Между Стайлсом и Каригалом завязалась замечательная дружба. Стайлс пишет, что он не менее 28 раз встретился с Каригалом до того, как тот уехал на Карибы в сентябре того же года. Они беседовали на самые разные темы от каббалистического мистицизма, природы еврейского и арабского языков, вопроса о том, на каком языке писал Моисей, до отношений между турками и евреями в Палестине. От древних монет и книг и обрезания у коптских христиан до пришествия Мессии и целого ряда других вопросов.
В тот период Каригал интенсивно обучал Стайлса ивриту. Стайлс уже знал этот язык на начальном уровне. К тому времени, как Каригал уехал из Ньюпорта, он уже обменивался со Стайлсом длинными письмами на иврите. Стайлс начал переводить большие фрагменты из Торы на английский.
Каригал был избран раввином прихода Каал-Кодеш-Мидхи-Израэль на Барбадосе. Он продолжал переписываться со Стайлсом до самой своей смерти в 1777 г. В том же году Стайлсу предложили стать президентом Йеля. Год спустя он стал первым профессором семитской филологии в этом университете. С 1776 г. Война за независимость несколько раз отодвигала актовый день в Йеле. Но в сентябре 1781 г. церемонии снова начали проводить, хоть и «в постоянном страхе, что они будут прерваны врагом». Тогда Стайлс произнес приветственную речь на иврите, арамейском и арабском.
В 1788 г. один студент Йеля написал: «Президент настоял, чтобы весь класс начал изучение иврита. Он явно питает изрядное благоговение к этому языку». Нововведение Стайлса не встретило большого энтузиазма. Уже к 1790 г. он был вынужден изменить свой указ. Он, в частности, написал: «С того момента, как я возглавил университет, я обязал всех первокурсников изучать иврит. Но целому ряду студентов это пришлось весьма и весьма не по нраву».
