В нынешнем году исполняется 125 лет событию, которое можно считать вехой в истории иврита, — в 1881 году в Иерусалим приехал с женой Элиэзер Перельман (Элиэзер Бен-Иегуда), человек, которому предстояло стать легендарным символом возрожденного иврита. Семнадцать веков остававшийся лишь языком религиозного культа и духовно-философской литературы, иврит в XX веке сначала усилиями отдельных подвижников, а затем целой нации превратился в полнокровный, богатый, постоянно развивающийся литературный и разговорный язык.

В свое время вытеснение иврита из разговорной практики было обусловлено многими объективными факторами, среди которых — частичная, а затем полная утрата еврейским народом государственности, сильнейшее воздействие греческой культуры, международный статус арамейского языка, а также присутствие в древней Палестине значительного по численности нееврейского населения.

Ко времени разрушения Второго храма (70 г. н. э.) и в последующее столетие в древнем Израиле уже царил мультилингвизм. В Галилее говорили главным образом по-арамейски, на юге, вблизи набатейских границ, имели распространение арабские диалекты, греческий был в ходу у языческого населения страны, а также среди образованных евреев. На латинском изъяснялась римская администрация, но широкого распространения он не имел. Однако в Иудее евреи все еще говорили между собой на иврите. Кроме того, иврит широко использовался жителями Башана (территория Голанских высот и юго-запад современной Сирии), поскольку данный район подвергся целенаправленной колонизации из Иудеи при царе Александре Яннае (126-76 гг. до н. э.).

Отражением описанной ситуации служит следующий фрагмент в Вавилонском Талмуде: «Сыны Иудеи, хранившие свой язык, — удержалось учение их у них в руках; сыны Галилеи, не хранившие свой язык, — не удержалось учение их у них в руках» (трактат Эрувин, 53а).

В качестве разговорного языка иврит окончательно утратил свои позиции с поражением восстания Бар-Кохбы (135 г. н. э.). Иудея лежала в руинах, еврейское население страны сократилось на треть из-за погибших в войне и угнанных в плен, многие из оставшихся отказались от своего еврейства в результате римских гонений, последовавших за разгромом восстания.

В указанных условиях иврит вытеснялся из разговорной практики иными языками и наречиями, оставаясь языком изучения Торы. Ивритские названия вышли из употребления, и в трактате «Килаим» Иерусалимского Талмуда читаем, например, о рабби Хилеле Бар-Валасе, который в специальную записную книжку заносил ивритские названия растений с указанием их перевода на арамейский.

Первые признаки начала нового периода в истории иврита обнаруживаются в XVI в.: в середине 1570-х гг. в Мантуе (Италия) появляется сразу ставшая известной объемистая историко-философская и теологическая работа «Свет очей». Ее автором был один из крупных еврейских ученых итальянского Ренессанса историк Азария бен Моше деи Росси (Адуми, 1511-1578). «Свет очей» состоял из трех книг: «Глас Б-жий», «Величие старцев» и «Разумные речи». Книги были написаны правильным литературным ивритом, который уже отличался от тяжеловесного языка религиозных сочинений Средних веков.

В том же XVI в. появилась первая пьеса на иврите, написанная Ехудой Соммо (1527-1592), и был составлен идиш-ивритский словарь (1542). Его автором был Элияху Левита (бен Ашэр а-Леви Ашкенази, 1468-1549), родившийся в Германии, но проживший большую часть своей жизни в Италии известный еврейский филолог и лексикограф иврита. Уже в начале своей деятельности в Италии, несмотря на осуждение раввинов, Левита обучал ивриту многих видных христианских гуманистов. Он заслужил такую известность, что был приглашен от имени короля Франции Франциска I преподавать иврит в университете Парижа, но отклонил это предложение. Левита также составил несколько словарей, среди которых и упомянутый первый идиш-ивритский словарь «Названия вещей» на 985 слов.

Первый словарь постбиблейского иврита «Арух» был составлен также в Италии. Эту работу еще в XI в. проделал римский еврей раби Натан бен Ехиэль.

Процесс возрождения иврита как языка художественного творчества развернулся в период Хаскалы, хотя и в XVIII-XIX вв., как и несколько столетий до этого, евреи использовали в качестве языков межличностного общения идиш и европейские языки народов, среди которых они жили. Однако начало оживления иврита было положено именно литераторами и журналистами Хаскалы. Многие известные «маскилим» (просветители) стремились освободить иврит от средневековых напластований и отмежеваться от языка раввинистической литературы. Часть из них, например, поэт Нафтали Герц Вессели (1725-1805, ближайший соратник лидера Хаскалы Моисея Мендельсона), Авраам Мапу, Калман Шульман, Ицхак Эртер, стояли на позициях крайнего пуризма, стремясь писать на чисто библейском иврите, что чрезвычайно ограничивало лексико-фразеологические ресурсы языка. При попытках обозначить предметы и понятия, не упомянутые в Библии, литераторы прибегали к громоздким описательным оборотам.

Другие писатели Хаскалы хотя и ориентировались преимущественно на лексику библейского иврита, применяли в необходимых случаях и слова из постбиблейской, талмудической и средневековой литературы. Так, известный просветитель Менахем-Мендл Лефин (1749-1826) в конце XVIII в. ввел в повседневный оборот средневековые медицинские термины «кашель», «клизма», «тошнота» и «шприц» (в форме «мазлеф»). Сегодня для обозначения этого медицинского инструмента употребляется слово «мазрек».

«Маскилим» начали создавать неологизмы, некоторые из которых существуют и в современном иврите. М.А. Гинцбург (1795-1846) образовал, например, слова «адрес», «мебель», «охлаждение», «простуда». Творчество видных писателей, публицистов и просветителей Хаскалы, как, например, Реувена Ашера Браудеса (1851-1902), Иехуды Лейба Гордона (1830-1892), Шмуэля Давида Луццато (1800-1865), Переца Смоленскина (1842-1885), в значительной мере активизировало возрождение, модернизацию и обогащение иврита как языка литературного творчества.

Необратимый процесс развития общественных отношений, бурный прогресс науки и техники в XIX в. требовали от еврейских языковедов, журналистов и литераторов поиска емких и точных названий и терминов для новых явлений, машин и приборов. При решении этих задач случалось немало курьезов. Так, слово «микроскоп» пытались передать на иврите библейскими цитатами и получилось: «стекло, увеличивающее слетающую со стены мошку до размеров ливанского кедра». Другой автор, стремясь перевести на иврит слово «телеграф», делал это описательно. Он процитировал 4-й и 5-й стихи 12-го псалма: «Нет языка и нет наречия, не слышен голос их. По всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной слова их».

Первым периодическим изданием на иврите в Палестине стал журнал «Леванон» («Ливан»), который в 1863 г. начали издавать Йоэль Моше Саломон, Михаэль Акоэн и Ехиэль Бриль. По прошествии нескольких месяцев издание закрылось, но через год было возобновлено Брилем в Париже. Позднее он перебрался в Майнц и издавал там «Ливан» как приложение к печатному органу немецких евреев-ортодоксов «Израэлит». В 1877 г. Саломон, глубоко верующий человек, основал газету «Иудея и Иерусалим», призванную быть печатным органом фракции религиозных традиционалистов в их идейной конфронтации с верующими «маскилим» и хасидами. Печатной трибуной последних была основанная в 1870 г. известным иерусалимским издателем Исраэлем Довом Фрумкиным (1850-1914) еженедельная газета «А-Хавацелет» («Нарцисс»). Саломон даже добился решения иерусалимского раввината о наложении запрета на чтение «Нарцисса». В свою очередь, Акоэн, некоторое время работавший в «Нарциссе», создал свое периодическое издание «Ариэль», которое выходило в свет с перерывами до 1877 г., но закрылось, не имея финансовой и общественной поддержки.

Разрыв между выспренним литературным ивритом Хаскалы и ясно обозначившейся потребностью в повседневном разговорном иврите был резко заметен в политической и социальной областях, однако наиболее ощутим он был в художественной прозе. Когда в 1857-1860 гг. Калман Шульман переводил с французского на иврит популярный роман Эжена Сю «Парижские тайны», он использовал библейский иврит для передачи речи обитателей парижского «дна». Таким же языковым стилем характеризуются произведения другого представителя романтического направления в литературе Хаскалы, Авраама Мапу.

В романах Мапу из жизни древнего Израиля необиблейский стиль, предложенный сторонниками Хаскалы, полностью отвечал их романтическим представлениям об Эрец Исраэль и просвещенческому пафосу движения. Изобилующие сложной интригой и неожиданными поворотами сюжета на фоне величавой природы, исторические произведения Мапу противопоставляли идеализированное героическое прошлое еврейского народа его неприглядной жизни в «черте оседлости» и пробуждали надежды на возрождение еврейской нации.

Помимо художественных произведений, перу Мапу принадлежат два учебника иврита: «Наставление юноше» (Вильно, 1859) и «Наставник-педагог» (Кенигсберг, 1867).0

Если Шульман и Мапу были романтиками, то Шолом Яаков Абрамович (ставший известным под литературным псевдонимом Менделе Мойхер Сфорим, 1835-1917) полностью принадлежит новому социально-культурному периоду и является основателем реалистического направления в новой ивритской литературе. Его литературный вкус был сформирован уже новым временем, когда от писателя требовалась прежде всего художественная правда. Менделе чувствовал нелепость речи героев из «черты оседлости», выражавших современные переживания отрывками из стихов библейских пророков.

В 1885 г. Менделе начал публиковать в ежедневной газете на иврите «Ха-Йом» («Сегодня») рассказ «В недрах грома». Язык произведения содержит смелое нововведение: автор свободно смешивает в тексте языковые формы разных периодов. В основе по-прежнему библейский иврит, но в него также вошли слова, выражения и грамматические формы из Мишны, Талмуда и мидрашей — как для выражения понятий, отсутствовавших в библейские времена, так и с целью стилистического и лексического разнообразия.

Именно с этого момента Менделе можно считать зачинателем современного литературного иврита. Писатель создает новую стилистическую систему, основанную на использовании языковых ресурсов всех эпох истории иврита.

Творчество Менделе и еврейских литераторов последней трети XIX в., как, например, Ахад ха-Ама (1856-1927), Хаима-Нахмана Бялика (1873-1934) и некоторых других, приблизило иврит к повседневной жизни и оказало большое влияние на дальнейшее развитие этого языка. Обновленный языковой стиль, как в устной речи, так и в языке литературы, был сразу принят большинством современников.