Десять лет назад Рафаэль совершил поступок, что называется, из ряда вон выходящий…

Рафаэль Эльмалех (Raphael Elmaleh) вырос в Касабланке. Быть представителем еврейского меньшинства в мусульманской стране - штука не комфортная и не безопасная, и потому, когда Рафаэлю было семь лет, родители отправили его в Англию - учиться в еврейской школе. Они полагали, что уж там-то их сыну будет лучше. Но именно в Англии, он впервые столкнулся с антисемитизмом.

Приехав после десяти лет отсутствия, Эльмалех обнаружил, что Марокко стало более развитым государством в социальном и экономическом плане, по сравнению с теми временами, когда он уезжал отсюда. Став взрослым, говорит Эльмалех, он также может лучше оценить традиционное для своей страны тепло и этническую терпимость.

Когда Эльмалех, употребляющий кошерные продукты, идет в гости к своим друзьям-мусульманам, специально для него они готовят вегетарианские блюда, и это считается нормальным.

"Найти такое в арабской стране, - отметил Эльмалех в своем недавнем интервью, - просто чудо".

Эльмалех вернулся в еврейскую общину, которая после окончания Второй мировой войны насчитывала 300 тысяч человек и к сегодняшнему дню сократилась до пяти тысяч человек. Достигшие брачного возраста мужчины и женщины, ровесники Эльмалеха, давно уехали, в основном во Францию или в Квебек в поисках места учебы, работы или любви.

"В Марокко очень трудно найти друзей моего возраста. В еврейской общине, - утверждает Эльмалех, - не осталось моих ровесников. Найти невесту? Даже не думайте. Если я захочу найти шиддух, мне придется ехать во Францию или Израиль".

Но сегодня он не ищет невесту. Он занят тем, что ездит из деревни в деревню, документируя еврейское наследие страны и зарабатывая на жизнь экскурсоводом. "Единственный экскурсовод-еврей в Марокко", - быстро говорит он туристам.

Жизнь Эльмалеха иллюстрирует полярность сегодняшней жизни марокканской еврейской общины: с одной стороны тепло, единство, патриотичность и энергичность, и мелкость, сокращение и обреченность – с другой.

"Мне кажется, что через 10-15 лет в Марокко не останется евреев, - говорит Эльмалех, - я думаю, что большая часть родителей не хотят, чтобы их дети возвращались".

Президент еврейской общины Марокко и бывший министр туризма Серж Бердуго настроен более оптимистично. "Многие говорили, что мы исчезаем, когда нас осталось всего сто тысяч, и позже когда нас стало 20 тысяч, - говорит он, - но среди нас много тех, кто никогда не исчезнет".

И все же Бердуго знает, что заставляет молодежь его общины уезжать. "Как могу я просить еврея вернуться, когда он может найти работу во Франции за 3 тысяч долларов в месяц, а здесь может заработать только семьсот?" - говорит Бердуго.

Но в реальности не все так просто. Двое из троих детей Бердуго нашли себя в Париже, один из них вернулся в Маракеш и живет там довольно безбедно.

Такая же ситуация сложилась и в семье главы маленькой общины Маракеша Джеки Кадоха. Основу общины, насчитывающей 260 человек, составляют люди старше 60 лет.

Те, кто остаются в Марокко, довольствуются службой в общинных учреждениях, которые являются предметом зависти для многих маленьких еврейских общин мира.

По словам вице-президента комитета по специальным операциям Амира Шавива, Марокко – "драгоценный камень на короне" для еврейских общин, в которых работает Американский Еврейский Объединенный Распределительный Комитет. "Несмотря на то что община очень мала, ее жизнь очень богата, она является моделью мирного сосуществования в арабском и мусульманском государстве", - утверждает он.

Община Касабланки, насчитывающая 3 тысячи человек, является самой крупной в Марокко. В ней работает десять еврейских школ, где  учатся около 800 учащихся. В общине также действуют, по меньшей мере, шесть синагог, дом для престарелых, медицинская клиника и молодежный центр.

Бердуго говорит, что до визита в страну делегации Конференции президентов крупных американских еврейских организаций, который состоялся в прошлом месяце, он не осознавал, что у других общин есть чему поучиться у марокканских евреев. Но, говорит он, хотя община живет и обладает всеми правами в мусульманском государстве, по сути она является последней крупной еврейской общиной в арабском мире, и это он отчетливо понимает.

Заместитель председателя Конференции президентов Малколм Хенлейн считает, что жизнеспособность общины, несмотря на ее малочисленность, вдохновляет.

"Община, которая сокращается, но, тем не менее, столько вкладывает в свое будущее заставляет нас задуматься о многом", - говорит он.

В молодежном центре еврейские скауты выстроились в шеренги по периметру двора центра и приветствовали челнов делегации Конференции президентов.

Позже американская группа посетила дом для престарелых, которым управляет Распределительный комитет, а также еврейскую общину и местный еврейский музей, в котором хранятся предметы быта марокканских евреев и фотографии с изображениями зданий и надгробий, которые, к сожалению, не особенно заинтересовали делегацию.

Более интересным объектом стало другое место, здание социального клуба, который оказался одной из мишеней для террористов-смертников 16 мая прошлого года. Еще одной мишенью стало место неподалеку от испанского посольства.

В результате нападений никто из евреев не пострадал, здания были пусты, так как это произошло во время шаббата. Однако погибло 29 мусульман.

Взрывы подорвали веру марокканских евреев в безопасность. И все же многие марокканцы рассматривают их в первую очередь как попытку нарушить социальный и политический порядок в стране, так что антиеврейская сторона нападений была скрыта.

Это не повлияло на жизнь общины, которая отклонила попытки евреев других стран посетить страну после взрыва с целью выразить свои соболезнования, гнев или оказать поддержку. Эти акты солидарности могли бы представить данные взрывы как нападение, направленное именно против евреев, или создать ощущение, что члены общины являются чужими в марокканском обществе.

Вместо этого еврейская община с благодарностью приняла поддержку со стороны руководства государства и общественности.

Король Мохаммед посетил клуб на следующий день после взрыва и призвал еврейскую общину строиться заново. Сегодня реконструкция в самом разгаре.

Затем власти организовали в Касабланке крупный митинг в поддержку еврейской общины. Участники марша скандировали "Евреи – граждане страны, вахабиты - убийцы", ссылаясь на фундаменталистские корни террористов, имевших связи с "Аль-Кайедой".

Для марокканских евреев взрывы стали первым таким событием за последние годы, однако члены общины настаивают на том, что не сильно обеспокоены.

"Мы думали, что совершенно неуязвимы, - сказал Бердуго, - сегодня мы знаем, что это не так. Мы находимся в такой же ситуации, как и все остальные, но не более. Мусульмане чувствуют себя такими же мишенями, как и евреи".

Со дня, когда прогремели взрывы, в Марокко было убито два еврея – один в Касабланке, другой – в Мекнесе. Кое-кто рассматривают эти случаи как антиеврейские акты, но члены общины, утверждают, что это были криминальные убийства.

"Еврей должен быть начеку, не важно, где он живет – в Касабланке, в Нью-Йорке или в Париже, - заявил член общины, который не пожелал назвать своего имени, - в действительности евреям Франции приходится намного труднее, там ты видишь настоящий антисемитизм. Но не здесь. Здесь, если ты говоришь кому-то, что ты – еврей, они будут гордиться тобой".

Реакция членов еврейской общины на теракты разделилась. Одна из позиций – это некий вариант давнего восприятия евреев как "канарейки в шахте" или как барометра здоровья общества. С этой точки зрения, взрывы не были направлены против евреев, а стали простой проверкой власти молодого короля.

Вторая позиция заключается в том, что взрывы заставили короля в очередной раз подтвердить защиту, которую его предшественники предоставляли евреям Марокко, подтвердить, что сегодня община находится в большей безопасности, чем когда-либо.

"Мы были шокированы, - говорит Кадох, глава общины города Маракеш, - но мы сразу поняли, что король воспринял это со всей серьезностью, и поэтому почувствовали себя в безопасности".

После мощной волны еврейской эмиграции последних пятидесяти лет часто можно услышать, что те, кто остались в Марокко, либо слишком богаты, либо слишком бедны, чтобы иметь возможность уехать. Но после серии прошлогодних взрывов, кое-кто считает, что даже оставшиеся члены общины живут на чемоданах.

"Это очень плохое место для евреев, - заявил западный обозреватель, пожелавший остаться неизвестным, - я думаю, что в большинстве случаев люди пакуют чемоданы. Мне трудно представить, что спустя одно поколение там по-прежнему будет крепкая жизнеспособная община".

Генеральный консул Франции в Касабланке Корин Брюз заявила, что почти все евреи Марокко получили французскую визу, которой они могут воспользоваться в случае необходимости; это роскошь, которую могут позволить себе далеко не все мусульмане. "Я убеждена, что марокканское правительство делает все возможное, чтобы еврейская община могла жить в мире", - говорит Брюз.

Но по ее словам, так же как и в других маленьких и подверженных опасности еврейских общинах, "у них есть возможность уехать в Европу – на всякий случай".

Бердуго настаивает, что эти страхи являются обычными волнениями, которые община испытывает при смене правителя. "Каждый раз при смене власти евреи задумываются над тем, что будет, - говорит Бердуго, - но с каждым новым королем ситуация меняется к лучшему".

И действительно, информационный буклет, который выпускает община, начинается с высказываний разных марокканских монархов о евреях, каждое из которых пронизано большими позитивом и толерантностью, чем предыдущее.

Члены правительства также встретились с членами американской делегации: министр иностранных дел Таиб Фасси Фирхи и министр по делам ислама и религии Ахмед Туфик. Они особо отметили исторически сложившиеся теплые взаимоотношения между евреями и мусульманам Марокко.

Туфик, этнический бербер, выросший в Атласских горах, заявил, что его община по-прежнему сожалеет об эмиграции 50-60-х годов, когда одна за другой группы евреев уезжали из Марокко в Израиль, Францию и Канаду.

Многие члены американской делегации были поражены, насколько тепло и просто общались евреи и мусульмане во время приемов и обедов в честь американских гостей.

Лилиане Шалом, президент Всемирной федерации сефардов, разрыдалась на могиле короля Мохаммеда, деда нынешнего короля.

Между тем на некоторых членов делегации частые заявления о толерантности не произвели большого впечатления. По их мнению, это напоминает средневековье, когда жизнь еврейских общин полностью зависела от благосклонности монарха и его готовности защищать евреев.

Эти представители утверждают, что в связи с тем, что равноправие граждан в сегодняшнем просвещенном мире воспринимается как должное, толерантность властей Марокко заслуживает внимания только если ее сравнивать с антисемитизмом, процветающим в других странах арабского мира.

"От нас ждут, что мы поблагодарим мусульман за то, что они не убивают евреев? - задал вопрос национальный президент сионистской организации Америки Мортон Клейн, - что это за стандарт?"

И действительно, невзирая на то что американскую делегацию принимали с улыбками и теплыми пожеланиями в каждом пункте их недолгого визита, они передвигались по стране под усиленной охраной, и им рекомендовали не отделяться от группы и не посещать в одиночестве рынки города Маракеш с кипой на голове или другими знаками, выдающими в них еврея.

Члены местной общины говорят, что они не выставляют напоказ свою принадлежность к еврейскому народу, но и не скрывают ее.

Рафаэль Эльмалех рассказал, что он редко сталкивается с проблемами, касающимися его этнической принадлежности, за редким исключением, когда он встречает малообразованных марокканцев, насмотревшихся репортажей об израильско-палестинском конфликте, где евреи изображаются как сионисты. "Они не знают, что существуют два типа евреев", - говорит Эльмалех.

По словам Бердуго, члены общины не питают иллюзий по поводу потенциальной угрозы, но все же они чувствуют себя в безопасности. "После тех взрывов я был напуган. Но когда я увидел, как много писем приходит от мусульман, как много людей выражают соболезнования – и еще крупная акция в Касабланке – мы не чувствуем себя изолированными, - отметил он. - Конечно в нашей истории были и черные страницы. Тем не менее наша жизнь здесь намного лучше жизни многих еврейских общин мира".