В бельгийском портовом городе Антверпене некогда были тысячи огранщиков алмазов. Сейчас их осталось только несколько сотен.

Больше всего это отразилось на еврейской общине города, и, в частности, на хасидах - последователях движения, возникшего в еврейских общинах Польши в XVII веке, и строго соблюдающих религиозные законы.

В Антверпене насчитывается около двух тысяч хасидских семей, и в половине из них кормильцы лишились работы. Пятидесятипроцентная безработица в любой общине вызовет тяжелые последствия, но у хасидов положение намного хуже.

Хасидские семьи, в основном, очень многодетные - в среднем в них по девять детей, и поэтому женщины обычно не работают. Кроме того, родители должны оплачивать религиозное образование для своих детей.

На самом деле, в бриллиантовом бизнесе в Антверпене по-прежнему крутятся большие деньги, но их делит между собой узкий круг элиты. Открыть свое собственное дело в этой сфере стало почти невозможно. Однако директор Алмазной биржи Антверпена Алан Майерчик отрицает существование дискриминации в отношении какой-либо группы.

"Мы живем в многонациональном обществе и хорошо ладим друг с другом. Это может быть примером для всего остального мира", - заявил он. - "Рабочая сила в Европе дорогая, и поэтому в нашем деле, как и в любой другой отрасли, некоторые производственные процессы обработки - тонкая шлифовка для получения гладкой и блестящей поверхности алмазов - переведены в Индию и Китай. Но на определенном этапе камни снова возвращаются к нам. На Антверпен приходится 80% продаж необработанных камней и 50% - отшлифованных".

Часть работы из Антверпена переместилась в Африку. Государства, в которых добываются алмазы, такие, как, например, Ботсвана, сейчас настаивают на том, чтобы прибыльный бизнес по огранке алмазов оставался "на родине".

Число рабочих мест в этой сфере сократилось также из-за использования при огранке камней лазерных технологий.

Многие евреи работают не по найму, а имеют свой собственный бриллиантовый бизнес, что позволяет им соблюдать субботу и религиозные праздники.

При этом в настоящее время в алмазной индустрии доминируют гигантские компании, такие как De Beers, которая в прошлом году получила прибыль почти в 500 млн. долларов.

Некоторые евреи, оставшись без работы, начинают подумывать о переквалификации.

Сэм Фридман организовал для хасидов вечерние курсы по бухгалтерскому делу, иностранным языкам и компьютерам.

"После религиозной школы нужно обучиться какому-нибудь ремеслу или профессии, чтобы можно было найти работу", - добавил Сэм Фридман.

Вопрос об образовании широко обсуждается не только хасидами, но и всеми ортодоксальными евреями. Некоторые правоверные евреи не разрешают своим детям идти в университеты частично из опасений, что, попав в нерелигиозную среду, они могут заразиться атеизмом.

Бизнесмен Марсель Энгельштейн считает, что изменения в бриллиантовом бизнесе открывают возможность позитивных перемен.

"Еврейская община в Антверпене имеет тесные связи с Израилем, где процветают высокотехнологичные компании. Мы можем направить наши усилия на то, чтобы привлечь их сюда", - указывает он.

"Хасиды и вообще ортодоксы все время тренируют ум при изучении Талмуда, и поэтому им довольно просто учить что-то новое. Их нужно только немного направить в верном направлении и, конечно же, нужна сила воли, но, я думаю, все это реально", - считает Марсель Энгельштейн.

Некоторые люди уже получили новую профессию. Даниэль Вернер, например, стал архитектором.

Его отец работал в алмазном деле, и братья продолжают семейный бизнес. Но Даниэль решил пойти в университет, а затем открыть свою фирму.

"20 лет назад, если бы вы не хотели идти в бриллиантовый бизнес, вас бы назвали сумасшедшим. А теперь - все наоборот, - говорит он. - Когда кто-то пытается найти работу в другой сфере, это вызывает уважение, потому что все знают, что положение сейчас гораздо более трудное, чем раньше".

По мнению Даниэля, отход евреев от бриллиантового бизнеса полностью преобразит общину.

"У людей будет другая жизнь, другой уклад и другие интересы. Так что, даже разговаривая друг с другом, мы будем обсуждать другие темы. Наверняка все изменится", - считает Даниэл Вернер.