Фаина Раневская: 105 лет одиночества

27 августа 1896 года в Таганроге родилась самая великая актриса ХХ века

Она говорила: <Я уже давно ничего не читаю. Я перечитываю и все Пушкина, Пушкина, Пушкина. Мне даже приснилось, что он входит и говорит: <Как ты мне, старая дура, надоела!>

Я так часто думаю о самой Раневской, что вот-вот, кажется, и она ко мне обратится во сне. Что она скажет, я могу предположить, и <дура> будет самым мягким словом. Можете поверить, в ее лексиконе много было выражений и покруче, а еще утверждают, что женщины не умеют ругаться матом... Если уж она за что бралась, то делала это с ухваткой гения. Она и была гением, и все в ней соответствовало масштабу личности, даже одиночество. Не было только должных ролей, но об этом уже, впрочем, писано-переписано.

Она родилась в Таганроге в семье состоятельного еврейского коммерсанта. Актрисой себя почувствовала в пять лет, когда умер маленький братик. Она жалела его, плакала и все же отодвинула занавеску на зеркале, чтобы увидеть, какова она в слезах.

В возрасте чуть-чуть за двадцать Фаина осталась без семьи, которая в спешном порядке убежала от большевиков в Стамбул на пароходе. У нее были две близкие подруги - актриса Павла Леонтьевна Вульф (ее внука она называла своим <эрзац-внуком>) и Анна Андреевна Ахматова.

Фаина Георгиевна была одинока космически. Действительно космически, ибо писала <плохо на душе, тоска смертная - будто я одна на планете>. <Одиночество, как состояние, не поддается лечению. Будь проклят этот талант, сделавший меня несчастной>.

Похоже, что Бог любит страдальцев. Вы когда-нибудь видели счастливого гения? Нет, каждого трепала жизнь, как травинку на ветру. Счастье - понятие для средних во всех отношениях граждан, и справедливости тут нет никакой.

Веселая часть

Остроты Фаины Раневской растаскали на цитаты, как <Горе от ума>. Меткие фразы давались ей легко, но, знаете, вы никогда не замечали, как замечательно шутят отчаявшиеся?

- Рина Зеленая заманила меня сниматься в <Подкидыше>. Когда меня снимали, на улице Горького собралась толпа любопытных. У меня было ощущение, что я моюсь в бане, а туда привели экскурсию рабочих.

- Жить надо так, чтобы тебя поминали и сволочи!

- Есть люди, в которых живет Бог, есть люди, в которых живет дьявол, есть люди, в которых живут только_ глисты!

- Шкаф Любови Петровны Орловой так забит нарядами, что моль, живущая там, никак не может научиться летать!

- Презерватив светлый, потому что белый цвет полнит.

- У нее не лицо, а копыто.

- Фаина Георгиевна, что бы вы сделали, если бы вдруг открыли границы? - спросили у Раневской.
- Залезла бы на дерево.
- Почему?
- Затопчут.

- Почему женщины так много времени и средств уделяют своему внешнему виду, а не развитию интеллекта?
- Потому что слепых мужчин гораздо меньше, чем умных.

Председатель тогдашнего Центрального телевидения Лапин пришел на спектакль <Дальше - тишина>. Потом явился за кулисы говорить комплименты:
- Фаина Георгиевна, в чем я увижу вас в следующий раз?
- В следующий раз вы меня увидите в гробу.

Когда в Москву привезли <Сикстинскую мадонну>, все ходили на нее смотреть. Фаина Георгиевна услышала разговор двух чиновников из Министерства культуры. Один утверждал, что картина не произвела на него впечатления. Раневская заметила:
- Эта дама в течение стольких веков на таких людей производила впечатление, что теперь она сама вправе выбирать, на кого ей производить впечатление, а на кого нет!

Увидев только что установленный памятник Карлу Марксу у Большого театра, сказала:
- Это же холодильник с бородой.

Грустная часть

Однажды Раневская порвала дневники, которые писала на протяжении трех лет, потом решила их восстановить. Частично это удалось.

Нет, ее не обижали власти, у нее была масса поклонников. Поклонники кричали на улицах: <Муля, не нервируй меня!> Надо отметить, что ничто Фаину Георгиевну так не нервировало, как эти выкрики_ <Так много любви, а в аптеку сходить некому>, - писала Раневская. Квартиру Фаине Георгиевне выделили в самом престижном месте - высотке на Котельнической набережной. Толку от этого шика было мало - квартира располагалась прямо над булочной и кинотеатром <Иллюзион>. Днем из зала доносились фонограммы, ночью разгружали хлеб. <Ничего не поделаешь - я живу над хлебом и зрелищем>, - шутила Раневская.

Из диалогов с домработницей: - Где сто рублей?
- Вот детское мыло, папиросы купила.
- Ну а еще?
- Та что вам считать?! Деньги от дьявола, о душе надо думать. Скоро конец света, а вы сдачу какую-то требуете.

Она любила приблудную дворняжку Мальчика так, как могла бы любить своего единственного ребенка, если бы он у нее был. <Если человек зимой в холод не подобрал бродячую псину, человек этот - дрянь, способный на всякую подлость. И я не ошибаюсь>. Однажды отказалась ложиться в больницу, потому что боялась, что Мальчику будет без нее плохо.

Она состарилась, болела, ее обкрадывали домработницы (одна даже шубу унесла), она стеснялась просить о помощи.

Вот эпизод, который любит цитировать наше телевидение, - маленькая роль Розы Скороход в <Мечте>. Кого интересует фильм, если в нем есть ТАКОЙ эпизод? Кого интересует, что происходило в душе актрисы, если она всю жизнь ТАК играла? А ведь она заслуживала любви никак не меньше, чем гражданка Иванова, счастливая жена, мать и бабушка_ Только вот вряд ли бы нашелся мужчина, который потянул бы груз, который она несла в душе.

Нет, все-таки Бога не сильно интересует чья-то конкретная судьба. Его интересует конечный продукт этой судьбы. Если ты велик, ты будешь страдать, потому что только страдание - двигатель любого творчества.

У Николая Гумилева есть страшное стихотворение, которое заканчивается словами: <_И возрастает тревога - что, коль не кончится праздник в театре Господа Бога?>

Если бы была на то личная воля автора этой заметки, я еще тогда, в двадцатые, когда ее не приняли в театральную школу с формулировкой <за неспособность>, закончила бы <праздник> конкретно этого театра. Повела девушку Фаину в обычную жизнь, а не на сияющие вершины. Вы не увидели бы ее ролей? Ничего, вы бы обошлись. Знаете ли вы, что на сияющих вершинах стоит не трон, а плаха?

Ольга БАКУШИНСКАЯ.

Народная тропа к могиле Раневской не заросла!

Отправляясь на Донское кладбище, мы ожидали увидеть могилу Фаины Георгиевны неприбранной - в печати проскользнула информация, что Раневская и после смерти осталась одинокой и ее последнее пристанище утопает в сорняках. Мы были намерены привести могилу великой актрисы в порядок и даже прихватили с собой веник. Но оказалось - Фаина Георгиевна не забыта.

Ее могила была слегка припорошена опавшими листьями, со скамеечки напротив плиты слезла потрескавшаяся краска, но запущенной и бесхозной могилу никак не назовешь. Плита, под которой Раневская лежит со своей сестрой Изабеллой Георгиевной Аллен, увита искусственными цветами. Отдельный венок украшает маленькую скульптуру сеттера. Нет ни зарослей, ни лопухов. Посажены и растут цветы. Живых цветов не много, но они есть, в том числе и совсем свежие. Рядом с плитой - яблочко и подмоченная дождем сигарета <Ява золотая> (Фаина Георгиевна была заядлой курильщицей). Мы тоже положили на могилу свой букет.

Народная тропа к могиле народной артистки явно не зарастает. И не зарастет, пока живы поклонники ее таланта.

Стас ТЫРКИН, "Комсомольская правда"