- Вы знаете, со мной сегодня произошла ужасная вещь! Утро, вся семья завтракает, я краем глаза просматриваю свежие газеты и вдруг вижу интересный заголовок: это статья о загадочном убийстве в восточном Голливуде. Первое, что приходит в голову: "Черт, надо немедленно позвонить Скалли!" И вот тут-то я понял, что мне просто необходима ваша помощь, Чарльз. Вас рекомендовали как человека чрезвычайно тонкого и деликатного, способного разобраться даже в самой затруднительной ситуации, - закончил актер Дэвид Духовны:
Час назад он связался по телефону с известным в Лос-Анджелесе психотерапевтом Чарльзом Лоутоном, прославившимся в свое время двумя громкими делами - он тогда прямо-таки спас актера Марка Хэмилла (ставшего суперпопулярным после роли Люка Скайуокера в легендарных "Звездных войнах" и впавшего в затяжную депрессию, когда о нем начисто забыла публика) и сэра Энтони Хопкинса (переехавшего из Англии в Голливуд и находившегося в этой связи в стрессовом состоянии).
Что привело Духовны в рабочий кабинет Лоутона? Обычная "звездная болезнь", часто встречающаяся у актеров, - одержимость своей ролью, идентификация себя с вымышленным персонажем, раздвоение сознания. После пяти лет съемок в культовом телесериале "Секретные материалы" у Дэвида появилась неприятная проблема: теперь и в обычной жизни он стал вести себя, как его герой Фокс Малдер. Накануне визита к Лоутону с ним произошел весьма курьезный случай: вспомнив, что он забыл передать Джиллиан Андерсон экземпляр сценария следующей серии, который раздали съемочной группе уже после того, как актриса уехала домой, Дэвид спешно бросился набирать номер ее мобильного. Но соединения не было... "Что такое?" - недоумевал он. Связавшись с телефонной компанией, Духовны учинил им форменный разнос. Девушка на том конце провода тщетно пыталась убедить Дэвида, что такого абонента просто не существует в природе. И тут вдруг его осенило - ведь он звонил... по "киношному" номеру Скалли!
А та поистине идиотская ситуация, в которую он попал прошлым летом?! Отправившись на концерт своей любимой группы "Роллинг Стоунз", Дэвид решил наконец-то лично познакомиться с Миком Джаггером. И сразу после представления уверенной походкой направился за кулисы. Преградившим ему дорогу охранникам Духовны небрежно кинул: "Все нормально, ребята, я агент ФБР Фокс Малдер..."
Но мускулистые верзилы, не узнавшие, а может быть, и не знающие Духовны в лицо, - видимо, они просто не смотрят по вечерам телевизор - невозмутимо дали ему от ворот поворот: "Извините, сэр, но, по нашим сведениям, ФБР не было аккредитовано на этот концерт..."
- ...Истории, которые со мной происходят, конечно же могут показаться вам забавными, дурацкими, какими угодно, - продолжил Дэвид. - Однако мне уже не до веселья. Я просто болен Фоксом. Одеваюсь, как он, выписываю альманах по аномальным явлениям, пристрастился грызть семечки... Малдер сидит внутри меня и вылезать, похоже, не собирается. А я не хочу им быть. Понимаете, не хочу!
- Успокойтесь, Дэвид. У нас впереди много времени, мы обо всем поговорим. Но первое, что вы должны сделать, - это уйти с работы, - ответил Лоутон.
- Да я уже ушел! Через месяц заканчиваются съемки седьмого сезона "Секретных материалов" и одновременно истекает срок моего контракта со студией. Я уже сказал Крису Картеру, что продлевать его не собираюсь, - сказал Дэвид.
- И как он отреагировал на ваше заявление? Ведь вы поставили под угрозу срыва успешно отлаженный бизнес! - поинтересовался Лоутон.
- Картер, конечно, ужасно разозлился. Пообещал, что в скором времени найдет другого Малдера, краше прежнего, - вздохнул Духовны. - Все это конечно же печально, но меня сегодня волнуют более существенные проблемы. Боже, Чарльз, мне сорок лет, а я все еще считаюсь актером одной роли... Я не хочу умирать Малдером, черт возьми. А где же мой несыгранный Гамлет, где...
Лоутон жестом прервал монолог своего именитого клиента и попросил Дэвида рассказать ему о своем детстве, семье, родителях...
- Для того чтобы объявить Малдеру войну, - объяснил он, - мы должны понять, на какие рычаги вашего сознания он надавил. Что, так сказать, послужило благодатной почвой для раздвоения личности.
Дэвид сбросил башмаки, прилег на мягкий диван, вытянул ноги, закрыл глаза и погрузился в воспоминания.
Он увидел себя двенадцатилетним мальчишкой, уже который час играющим в ванной с резиновыми динозавриками. Что он там делает так долго? Ах да... прячется. Мама Маргарет еще не вернулась из школы, где работает учительницей, а отец... отец только что их бросил. Об отце, русском еврее Абраме Духовны, писателе-неудачнике, публицисте, Дэвид думать не хочет. Как он мог так подло с ними поступить? Он никогда не простит отцу измены и даже спустя много лет, уже став звездой, не захочет с ним видеться. После его ухода Дэвид стал надолго запираться в ванной, где возился с целой флотилией доисторических резиновых животных и несколькими позаимствованными у сестры пупсиками. Он устраивал инсценировки, меняя голос, разыгрывал со своими безмолвными друзьями целые драматические спектакли. Мальчик рассказывал им о том, как горько ему бывает ярким воскресным утром, когда папы его приятелей-мальчишек за руку ведут их на баскетбольный матч или в кафе. Особенно жгуче завидовал Дэвид соседскому мальчишке Питеру Бойсу: его отец, водитель школьного автобуса, по субботам сажал сынишку себе на плечи и отправлялся с ним в зоопарк. Они возвращались к обеду, и лицо Питера с плохо вытертыми следами от мороженого выражало полное блаженство. Как же хотелось Дэвиду точно так же, прижавшись к отцу, пойти куда-нибудь вместе, поесть мороженого или на худой конец погрызть арахисовых орешков... Никогда, никогда не испытать ему этого счастья! Дойдя в своем импровизированном спектакле до этого момента, мальчик уже не мог сдержать слез. А динозаврики и пупсы бесстрастно взирали на рыдания своего хозяина.
- Боже мой, как же ужасно ощущать себя слабым и никчемным подростком, зависящим от жестоких взрослых! - вспоминал Дэвид. - И я мечтал о другой, более счастливой жизни, в которой было бы так уютно, так хорошо.
И Дэвид придумывал различные имена, называясь то ненавистным Питером Бойсом из дома напротив, то каким-то там Джеком, то Мартином - мальчиком из телесериала, воображал себе совсем другую жизнь. У всех его персонажей конечно же были нормальная семья, куча игрушек, воскресные походы с родителями в зоопарк и "Макдоналдс".
Однажды мама Дэвида, не веря своим глазам, увидела, что ее мальчик сидит и... вяжет. "Я связал одеяло для своего пса, будучи уверенным, что вяжу себе носок..." - пытался отшутиться он на приеме у врача, куда его привела мать, подозревая у сына серьезные психические отклонения (Маргарет почему-то считала, что ее Дэвид - олигофрен). Как-то раз глубокой ночью, когда Дэвид должен был уже крепко спать, она бесшумно проскользнула к нему в комнату и стала рыться повсюду в поисках дневника, который сын вел уже который год. (Иной возможности найти его у нее не было: Дэвид практически не выходил из дома.) Маргарет очень хотелось узнать, что творится в загадочной душе ее молчуна. С замиранием сердца Дэвид следил за матерью - он только притворялся, что спит, и его трясло от волнения. Найдя толстенную тетрадь, исписанную ровным почерком прирожденного отличника, Маргарет удивилась: дневник содержал множество разрозненных набросков для романов, которые сын планировал написать в ближайшем будущем. Здесь были также воображаемые интеллектуальные дебаты с Сэмюэлом Беккетом и Францем Кафкой, лирические стихи и полные отчаяния строки: "Мне хочется спрятаться за чужую боль, чтобы скрыть свою. Мне хочется стать другим человеком хотя бы на миг, на час, на день, на месяц. Актерство? Хороший выход для подавляемых эмоций..."
Из дневника мать узнала, что в школе Дэвид попробовал марихуану, преследуя всю ту же цель - попытаться стать другим человеком. Но от первой же затяжки ему стало так плохо, что он потерял сознание, после чего получил стойкий иммунитет и отвращение к любым наркотикам.
Дэвид видел, как мама плачет, склонившись над тетрадью. Наверное, она огорчена его пессимистическим нытьем... Хорошо бы преуспеть в жизни, чтобы она им гордилась! В ту ночь он решил, что с депрессией нужно кончать и заняться продвижением к радужным горизонтам.
Осталась "самая малость" - определить для себя эти самые горизонты...
Дэвид перенесся в воспоминаниях на несколько лет позже и увидел себя опрятным, гладко причесанным студентом факультета литературоведения престижнейшего Йельского университета (в котором оказался сразу после Принстонского). Он сочиняет лирические стихи, начинает писать роман "Везде, где есть двое" (незавершенный, кстати, и по сей день), мечтает стать знаменитым писателем и уединенно жить где-нибудь на маяке, сведя до минимума контакты с внешним миром. Увлекается магией, мистикой. Его первая курсовая, отмеченная преподавателями как лучшая, называется довольно вычурно - "Шизофреническая критика чистого разума в ранних работах Беккета". Забросив диссертацию на тему "Магия и технология в современной американской поэзии и прозе", Дэвид решает круто изменить свою судьбу. На практике это означало бросить учебу и уехать в Голливуд. Почему именно туда? Во-первых, перспектива стать нудным профессором колледжа, после лекций запирающимся у себя дома и пишущим гениальные опусы "в стол", показалась ему чудовищно скучной. Да и карьера преподавателя философии здорово попахивала нафталином. Зато посвящая свободное время местному студенческому театру, он успел им увлечься, да так, что похороненная где-то в далеком детстве мечта об актерстве вдруг воскресла. Вскоре мысль о кардинальной смене профессии стала навязчивой. Дэвид решает наконец бросить университет и попытать счастья на влекущем его поприще лицедейства.
Итак, молодой сноб из Нью-Йорка оказывается в жаркой Калифорнии. Куда податься? В первую очередь необходимо устроиться на какую-нибудь необреме-нительную работу. Безумное желание в совершенстве овладеть вожделенной профессией толкает Дэвида на поступление сразу в несколько театральных студий. А обучение там стоит немалых денег - барменом столько не заработаешь. Рассылая пачками свои фотографии продюсерам, режиссерам и даже в модельные агентства, Дэвид и предположить не мог, что первым откликнется... редактор женского журнала. Он приглашает Духовны сняться для обложки, и вскоре его симпатичное лицо привлекает внимание... престарелых миллионерш, основных потребительниц глянцевого чтива. Дэвида начинают усиленно приглашать на частные вечеринки, намекая на интимные рандеву за крупное вознаграждение.
Много позже, когда он уже стал суперзвездой "Секретных материалов", циничные журналисты раскопали сей подозрительный факт и обвинили Духовны в занятиях проституцией. Заголовки газет тогда кричали: "Дэвид Духовны - мальчик по вызову для богатых старушек!"
- Как мне доказать, что ничего "такого" на самом деле не было? - публично оправдывался он. - Да, я отзывался на приглашения, да, я приходил к женщинам, но мы просто разговаривали. Это были одинокие и несчастные создания, прячущиеся за свои миллионы, как за спасительную ширму. Они часами плакались мне в жилетку, вспоминали о своих утраченных нежных чувствах и бросивших их детях. Да, они предлагали мне деньги, но лишь за то, что я их слушал...
У одной из таких миллионерш оказались могущественные связи в среде голливудских продюсеров. На какой-то закрытой вечеринке она представила своего юного друга нескольким влиятельным личностям. Это был поворотный момент в судьбе Духовны. Он вернулся с той судьбоносной тусовки с кипой визитных карточек и множеством предложений "зайти завтра". Так началась его актерская карьера...
На первый же крупный гонорар Дэвид купил матери квартиру в Нью-Йорке, а сестре и брату подарил по машине.
А потом появился Малдер. Тут Дэвид даже слегка поежился, как от холода, хотя в кабинете Лоутона было довольно тепло. Подумать только, он так мечтал получить эту роль, сидя среди многочисленных претендентов перед прослушиванием! Облачился в свой лучший костюм, репетировал слова и жесты, с которыми войдет в зал, где сидит режиссер Крис Картер... А когда на следующий день Духовны сообщили, что его кандидатура одобрена, он просто ошалел от счастья.
Дэвиду рисовались заманчивые перспективы, будущее казалось светлым и обеспеченным, но реальность превзошла самые смелые его мечты. Этот треклятый умник Малдер дал ему все, о чем только можно мечтать: бешеные гонорары, внимание самых красивых девушек Голливуда - от Перри Ривс до Вайноны Райдер, мировую славу, культовое имя. Но он же отнял у него личность, украл его жизнь, как-то тихо и незаметно внедрившись в каждую клеточку сознания, навязал свои мысли, свою лексику, свой стиль, поведение... Где бы он ни появлялся, повсюду слышал, как его называют Малдером, а не Дэвидом Духовны. В итоге его юношеские мечты, в полной мере реализованные, приобрели какой-то извращенный, даже карикатурный вид. Да, он стал удачливым актером, который может позволить себе роскошь жить жизнью другого человека, но кто же знал, что этот "другой" в конце концов одержит верх над самим Дэвидом и прочно займет его место в обществе?
Даже с будущей женой, актрисой Теа Леони, познакомился не он, а Малдер... Это случилось на торжественной вечеринке, посвященной вручению премии "Золотой глобус". Во время банкета к Дэвиду неожиданно подошла ослепительная блондинка:
- Здравствуйте, я ваша страстная поклонница. Когда не получается посмотреть очередную серию "Секретных материалов", обязательно ставлю видеомаг-нитофон на запись. Не дай бог пропустить встречу с божественным Малдером!
Затем, приблизившись почти вплотную, она склонилась к самому уху Дэвида и шепнула:
- Слушайте, эта ваша Скалли просто идиотка! Если бы я была на ее месте, то отдалась бы вам прямо на рабочем столе в первой же серии! И ходила бы на работу без нижнего белья!
- Тогда я точно превратился бы в паранормальное явление, - пошутил раскрасневшийся от волнения Дэвид.
Через несколько минут они покинули торжественное мероприятие и направились в отель, где записались под чужими именами и три дня не выходили из номера. А через неделю Дэвид и Теа решили пожениться.
...Когда они выходили после венчания из церкви Грейс Черч, что на Манхэттене, направляясь во французский ресторан квартала Челси, узнавший Дэвида прохожий попытался неумело выразить свою радость по этому поводу: "О... Малдер!" Настроение Дэвида немного испортилось.
Ужин прошел замечательно: были только самые близкие люди - сестра Дэвида и отец Теа. Первую брачную ночь они решили провести в отеле "Лауэлл", но и тут не обошлось без коварных происков Малдера. Неизвестно каким образом выследившие пару две юные фанатки сняли номер по соседству с молодоженами. И пока те вовсю предавались любви, девушки... умирали! Они сели в ванну, наполненную горячей водой, и вскрыли себе вены, решив покинуть этот мир вместе с холостяцкой жизнью Дэвида. В пять утра Духовны и Леони были разбужены громким шумом. Накинув гостиничный халат, Дэвид с опаской приоткрыл дверь. Коридор был опутан проводами, всюду сновали люди в белых халатах, полицейские снимали показания и записывали что-то в блокноты. Ковры, устилавшие пол, чавкали под ногами, пропитанные потоками растекшейся по коридору воды. Оказывается, бдительный ночной охранник вовремя заметил подозрительную течь и тотчас же вызвал полицию со "скорой". Врачи несколько часов боролись за угасающие жизни школьниц. Утром, к счастью, здоровью девочек уже ничто не угрожало.
...Чарльз и Дэвид провели вместе почти четыре часа. Рассказав Лоутону довольно сокровенные эпизоды своей биографии, Дэвид действительно почувствовал облегчение. После того как воспоминания о событиях всей его жизни были разложены по полочкам, ему вдруг показалось, что он сам во всем виноват - создал благодатную почву для произрастания малдеровской "розы с шипами". Без сомнения, его детский страх перед жизнью, одиночество и безотцовщина, отчаянное стремление во что бы то ни стало стать другим и породили этого коварного самозванца. Хотя, может, и не стоит винить только себя?
После нескольких сеансов Дэвид и Лоутон договорились встретиться через месяц, чтобы посмотреть, как идет избавление от власти "зеленых человечков".
В назначенный день Чарльз услышал уверенный стук в дверь своего кабинета. На пороге показался сияющий Дэвид. Его трудно было узнать - он отрастил кудрявую бороду и теперь походил скорее на сельского священника, нежели на бесстрашного агента ФБР.
- Вы сотворили чудо! - начал Духовны. - Я теперь совершенно другой человек: вновь вернулся к своему роману, пишу под псевдонимом всякие эссе для литературных журналов... И самое главное - я окончательно ушел с телевидения и теперь занят в большом кино.
- Ну что ж, Дэвид, вы меня бесконечно обрадовали, - улыбнулся Лоутон. - Это означает, что мои скромные усилия не пропали даром. А что, интересный сюжет? Где снимаетесь, что за фильм?
Он предложил Дэвиду сигары, которые ему недавно прислал с Кубы благодарный клиент...
- Это фантастический триллер, - начал рассказывать Духовны. - Я там играю ученого, который во время обычной научной экспедиции неожиданно сталкивается с коварными пришельцами и спасает мир от их военной диктатуры...
Лоутон нахмурился:
- По-моему, я уже где-то видел что-то подобное, причем с вами в главной роли.
- Сюжет конечно же дурацкий, спорить не буду, но мне нужны деньги, - пожал плечами Дэвид. - Мы с женой решили открыть собственный ресторанчик в Санта-Монике. Я всегда любил французскую кухню и вообще всю эту кулинарную возню. У нас куча идей, мы уже пригласили двух шеф-поваров из Парижа...
- Замечательно, Дэвид, это просто великолепная идея! - оживился Лоутон.
- Дизайнеры разработали интерьер в строгом стиле рабочего кабинета современного делового человека, а с другой стороны, я хочу, чтобы во всем этом был эдакий элемент загадочности, - мечтательно говорил Дэвид, пуская дым колечками.
- Прекрасно! И как же будет называться ваше заведение? - поинтересовался Лоутон.
- "У Малдера", - невозмутимо ответил Дэвид Духовны.
Ронни Роккетт
|
