Этот ресторан мог быть только в Калифорнии. Он совсем не похож на владелицу Лею Адлер - счастливую миниатюрную блондинку, чей обязанностью является составление меню, встреча гостей и вывешивание афиш, каждый раз, когда ее сын выпускает новый кинофильм.

Афиши фильмов - их пока девять - это бесхитростный способ, с помощью которого Леа сообщает тем, кто еще не знает, что ее сын - Стивен Спилберг. Афиши к четырем из десяти самых прибыльных картин всего времени ("Челюсти", "Е.Т." (Инопланетянин), "В поисках утраченного ковчега" и его продолжение "Индиана Джонс и Храм Судьбы") вывешены на стене Леи Адлер. Все они сделали Стивена самым популярным и кассовым кинорежиссером в мире.

Леа имеет право похвастаться. К причинам успеха Спилберга можно отнести его невероятную энергию, природное чувство юмора, юношескую наивность и чистоту - все эти качества он, скорей всего, унаследовал от Леи. Встречаясь с ней в ресторане "Милки Вэй", я чувствую, что встретился с вдохновением для тысяч спилберговских фильмов. Когда наблюдаешь, как она переходит от стола к столу и с радостью начинает беседы в каждом углу комнаты, видишь, что Леа является воплощением такого же восторженного простодушия, каким обладают и все главные герои Стивена. А если вдруг звонит телефон, она бросается через все комнату, чтобы ответить на звонок.

"Ресторан", говорит Леа, - похож на сцену. Мне кажется, что каждый вечер я играю в новой пьесе. Я получаю от всего этого удовольствие".

Глядя на лица посетителей Леи, понимаешь, что и они тоже получают удовольствие. Не удивительно, ресторан пользуется успехом. " Даже Стивен Спилберг,- шутит Леа,- не мог бы сюда попасть, предварительно не зарезервировав столик".

"Мне до конца непонятен фильм "Близкие контакты"", - признается Леа, усаживаясь в кабинку в углу ресторана. "А вот "Челюсти" мне больше понравились. В какой-то момент при просмотре в кинотеатре я вдруг услышала, что кто-то кричит во всю мощь легких, потом я поняла, что это была я".

Практически каждый день кто-нибудь из посетителей ресторана, ошибочно обращаясь к ней как к "госпоже Спилберг", спрашивает ее, знала ли она, что ее сын гений?

На это у Леи имеется готовый ответ: "Когда он рос, я не знала, что он гений. Честно, я не знала, черт возьми, что он был гениален. И мне стыдно, что я не могла распознать признаки таланта. Я была несправедлива к нему. Но я тогда понятия не имела, что мой сын будет Стивеном Спилбергом".

"С одной стороны, - он, возможно, простит меня за эти слова, - он никогда не был примерным учеником. Хотя однажды его учительница сказала мне, что он "особенный", и мне интересно, что она имела в виду".

"Понимаете, Стивен не был приятным человеком. То, что он из себя представлял, было ужасно. Когда он просыпался, меня бросало в дрожь. Задолго до появления "Гремлинов" Стивен был уже мастером по созданию сцен ужаса. Он практиковался на своих трех сестрах". Леа вспоминает, что " он имел обыкновение стоять ночью за окном и выть: "Я - Луна, я - Луна". Они до сих пор боятся луны. Как-то он отрезал голову одной из кукол Нэнси, а потом пристроил ее на грядке с салатом".

"Самое первое, что я попыталась сделать, когда мы переехали в новый дом, это найти няню", - рассказывает Леа, - "но ничего не вышло. Никто не хотел, чтобы мы куда-нибудь уходили из дома на несколько часов и при этом не брали с собой Стивена".

"Однажды, - вспоминает Леа, - я взяла его в поездку на Большой каньон. Он сказал: "Мило", а потом его вырвало. Со Стивеном надо всю жизнь быть настороже".

"Мне думаю, что я не знала как надо воспитывать детей", - продолжает Леа. "Возможно, мы и были более нормальными, но я в этом искренне сомневаюсь. В комнате Стивена был такой беспорядок, что на полу можно было выращивать грибы. У него убежала из клетки ящерица, и мы нашли ее только через три года. Ему не нравилось все время держать в клетке попугая. Это было отвратительно. Но один раз в неделю мне приходилось засовывать свою голову в его комнату, брать его грязное белье и хлопать дверью".

"Если бы я разбиралась в воспитании, я бы сводила его к психиатру, и тогда бы не появился фильм "Е.Т." (Инопланетянина)".

Леа все время шутит. " Какое замечательное было время," - говорит она, - "и мы в нем жили. Я всегда любила новые игрушки. Я не могла дождаться, когда они появятся у нас в доме".

Как Леа удается быть такой "жизнерадостной"?

" Я не думаю, что такое качество можно воспитать в себе," - говорит Леа. "жизнерадостный человек всегда остается таким. Это передается ему по наследству от родителей".

"Мое детство было совсем необычным", - продолжает Леа, - "с одной стороны мать и отец были безумно влюблены друг в друга всю жизнь, и я думала, что так живут все".

Мать Леи, Дженни Познер, была общественным оратором. "Когда открылось издательство, ее пригласили выступить. У нее был прекрасный, хорошо поставленный голос. Я помню ее, как она ходила по дому, репетировала речь во время уборки. В основном она не замечала пыли --- потому что никогда не была в душе домохозяйкой. Это была изумительная леди, которая за всю жизнь так и не смогла научиться пользоваться консервной открывалкой".

Отец Леи был более земным человеком. Филипп Познер, русский иммигрант, его заработков никогда не хватало на жизнь, но об этом Леа не помнит.

"Отец был удивительным человеком", - говорит она, - "у меня сохранились о нем цветные воспоминания. Например, как мы гуляли в снегопад в Цинциннати. Все вокруг блестело, он посмотрел и сказал: Как удивительны твои творения" (Глаза Леи наполнились слезами). "Как удивительны твои творения. Вот в этом вся я. В этом и весь Стивен".

У Филиппа были братья, один работал актером в еврейском шекспировском театре. " Я помню, как в гостиной он репетировал на идише монолог "Быть или не быть". Другой брат, Борис, был актером в водевилях, "он танцевал в соломенной шляпе с тростью. Потом он стал укротителем львов в цирке". Официально отец Леи занимался продажей одежды, но что он действительно любил, так это балет и игру на гитаре. " Он был творческой натурой и очень красивым человеком".

"Мы были бедны", - добавляет она, - " Но в нашем доме не чувствовалось никакой депрессии. Просто мы не знали, чего мы не имеем. Но мы очень любили то, что у нас было. Я помню, что засыпала с мыслями: "Здорово, что у меня новые ботинки", - и выскакивала из кровати в середине ночи, чтобы еще раз на них взглянуть. Теперь, когда у меня все есть, я это утратила чувство".

Леа помнит время, когда в течение нескольких дней вся семья почти ничего не ела. Наконец отцу удалось заработать десять долларов на продаже старых драгоценностей. "Он пришел домой с десятью долларами и объявил, что мы отправляемся на отдых. И мы поехали. Клянусь".

Жизнь дала Лее другое преимущество. "У меня в жизни были много интересов, но мне не хотелось ничего менять. Если бы у меня был крошечный нос, как у мопса, возможно, мне и не надо было заниматься развитием своей индивидуальности. Но вместо этого, я научилась играть на фортепьяно. Я была кем-то. Я любила жизнь и верила в себя".

Леа продолжила учебу на концертмейстера, но ей пришлось оставить свои стремления после того, как она вышла замуж за инженера Арнольда Спилберга, и она переехала с ним из штата Огайо в Аризону.

Она приняла другую религию. Хотя Леа была воспитана в ортодоксальном духе (она приняла в Хасидизм, выйдя второй раз замуж за Бернара Адлера), она хотела, чтобы ее дети имели нееврейское окружение. Теперь она называет этот поступок " моей самой большой ошибкой".

"Соседские дети собирались на улице и вопили нам в окна: "Спилберги - грязные евреи. Спилберги - грязные евреи". Леа вспоминает, как однажды ночью Стивен убежал из дома и разделал под орех все их окна.

Леа всегда ему потворствовала. "Я не была примерной матерью", говорит она. "Мне кажется, что если ребенок что-то хочет, то он должен это иметь".

Однажды Стивен пожелал заработать, побелив стволы соседских деревьев. Леа рассказывает: "Он выкрасил только три дерева, и догадайтесь, кто делал за него все остальное? А когда мы его попросили выкрасить ванную, то он закрасил туалет, зеркало и бросил это занятие".

"Мать Леи видела в нем что-то, чего не видела сама Леа. "Не раз она мне говорила: "Мир еще услышит об этом мальчике". Мне же казалось, что это она говорила мне, чтобы я его не прибила за проказы".

Желания Стивена выросли после того, как он присоединился к Бойскаутам и нанялся на работу в кинематограф Мэрит Бадж. Отец купил Стивену камеру "Супер-8". Леа рассказывает, что наш дом тогда состоял из белых стен, синего коврового настила и стульев на трех ножках".

Если он не снимал дома, то вывозил все семейство на съемки на природу. " Тогда у меня был армейский джип 1950 года; мы все грузили в него и ехали в пустыню. Стивен наряжал всех нас в смешные костюмы. Он говорил: "Встань вон там, позади кактуса". И я все выполняла. Я также кормила всех холодными мясными блюдами".

Когда ему исполнилось 14 лет, Стивен снял свой первый полнометражный научно-фантастический фильм, который назывался "Огненный свет", и устроил его просмотр в кинотеатре "Феникс". "Мне казалось, что "это - хорошее увлечение". Невероятно, но фильм принес деньги, и тут уж Стивена было не остановить. Однажды, вспоминает Леа, ему нужно был снять сцену в больнице, так закрыли все крыло. В другой раз он что-то хотел снять в аэропорту, и они дали ему целую взлетно-посадочную полосу. Никто никогда не сказал Стивену "нет". Так или иначе, он всегда получает то, что хочет, эта игра называется "сэкономьте ваши силы и сразу говорите "Да".

Только однажды она должна была сказать сразу "нет". Стивен готовил сцену, (подобную той, которая появится в "Полтергейсте" двадцатью годами позже), в которой нечто ужасное просачивалось из кухонных шкафов Леи. Она тогда не только согласилась пойти в супермаркет, купить тридцать банок вишни, но и варить все это в скороварке, пока она не взорвалась. "В течение многих лет после этого случая", - шутит Леа, - "у меня появилась привычка каждое утро спускаться вниз, готовить кофе и оттирать шкафы от вишни".

Ее жизнь сильно изменилась после того, как она развелась с Арнольдом Спилбергом, переехала в Калифорнию и влюбилась в Бернара Адлера. (Когда я спрашиваю у нее, сколько лет они женаты, то Леа отвечает: "Не так уж и долго"). Семь лет назад они решили вместе открыть ресторан, и теперь в нем проводят более двенадцати часов в день. "Для того, чтобы ресторан был кошерным, ортодоксальному еврею нужно быть здесь все время", - объясняет Леа. "Мы только ночуем дома".

И вот Шаббат. "К двум часам в пятницу", - говорит Леа, - "я совершенно разбита. Но Шаббат меня воскрешает". Почти каждую субботу Адлеры принимают участие в Хасидской службе на западе Лос-Анджелеса. "Во время Шаббата все меняется", - говорит она, - "все сверкает".

В мире Стивена тоже все сверкает. С восемнадцати лет он начал болтаться по студии "Юниверсал" (Universal), стараясь найти работу, и вскоре он ее нашел. В девятнадцать лет он продал свой первый сценарий, а на вырученные деньги купил для матери телевизор. Было много других подарков. Леа говорит: "Он меня балует и портит, также как и я баловала его. Конечно же, я тоже покупаю ему красивые подарки, но записываю их всех на его счет".

Теперь, когда Стивен стал магнатом, единственное, что изменилось, говорит Леа, - это "если вы его пригласили на ужин, то не ждите, что он приедет вовремя". Но когда он приезжает, то у них проходят "нормальные семейные беседы". Я ему говорю: "Привет, Стивен!", - а он отвечает: "Здравствуй, мама. Что у нас сегодня на ужин?" А когда он подбирает музыку к своему фильму, то он звонит: "Мама, приезжай, нам нужен твой совет по музыке". Конечно, все это неправда, но я люблю такие беседы. Он очень ценит мнение семьи".

Стивен дал Лее небольшую эпизодическую роль в телевизионном сериале "Удивительные истории". "Я была единственным человеком, кому был предоставлен лимузин", - шутит Леа. В перерывах между съемками, которые могли продолжаться часами, Леа сидела в офисе Стивена. И как она утверждает, он только приговаривал: "Мне нравится возвращаться и находить тебя здесь. Ты могла бы приезжать сюда почаще?"

В другой раз Лее позвонила секретарша Стивена и сообщила: "Стивен болен, и он хочет, чтобы вы приготовили для него куриный суп. Мы пришлем лимузин, чтобы забрать его". Леа, которая была в это время в своем ресторане "Милки Вэй", возмутилась: "Стивен знает, что это молочный ресторан, здесь нельзя готовить цыпленка!" Через пять минут вновь позвонила секретарша и сказала: "Стивен передал, чтобы вы поехали домой, но суп из цыпленка приготовили".

И вы так и сделали? "Конечно", - говорит Леа, - "а кто ему еще приготовит его любимый суп?"

Леа также предана своим дочерям: Нэнси, у которой в Нью-Йорке ювелирный бизнес, ("когда она приезжает, мы начинаем волноваться из-за алмазов в Нейман-Маркусе"); Сьюзен - мать, которая "всю свою энергию тратит на воспитание двух детей"; Энн - сценарист ("в эти дни она платит за аренду, пищу и все остальное"). "Я не чувствую, что это - мои дети", говорит Леа, - "Может быть, они являются моим отражением, или я живу благодаря тому, что они есть. Но я их действительно люблю".

Об одном только Леа сожалеет, что ее родители не дожили до этого дня и не могут увидеть, как Стивен воплощает свои мечты. "Каждый раз, когда я сажусь в лимузин, мне хочется кричать: "Люди, смотрите на меня". На что Стивен всегда говорит: " Мама, не волнуйся, они знают".

В этом случае, они знают, какое Леа испытывает удовольствие. "Я купаюсь в славе", - говорит она, проходя мимо афиш к кинофильмам Стивена Спилберга. "Я поглощаю все это. И все, что приходиться делать, это быть матерью". Дополнение Фреда Бернстейна

Со времени нашей первой встречи с Леей Адлер, она была свидетелем занятий ее сына трудной темой Холокоста, которое воплотилось в его проекте Шоах и в лауреате "Оскара" фильме "Список Шиндлера".

Леа недавно потеряла своего второго мужа, ее любимого Берни, но она все равно каждый день работает в ресторане. Каждый раз, когда я нахожусь в Калифорнии, я ее проведываю.

После того, как я ее "открыл", Леа дала много интервью. Я как-то услышал, как она сказала клиенту: "Не Стивен Спилберг сделал меня известной. Фред Бернстейн сделал меня такой".

Мне, должно быть, очень повезло! Фред А. Бернстейн