Встреча с родственником Копперфилда

О том, что легендарный летающий маг, проходящий сквозь стены и огонь, родился в семье одесских евреев, я услышал во время первых гастролей Копперфилда в Москве. Признаюсь честно - не очень-то поверил. Мало ли чего может выдумать великий шоу-мен во время российских гастролей. Естественно, что зрителям приятно, что парень-то наш, оказывается, да еще из Одессы - города, прославленного во всех отношениях.

Магия Копперфилда, конечно, поражает. Непонятно, как он это делает. Многие даже говорят, что связан он, мол, с нечистой силой. Поэтому мол, и Клава Шиффер его бросила. Ну, насчет нечистой силы, не знаю. Неужели ей больше нечего делать, как перетаскивать красивого еврейского мужчину через Великую китайскую стену или изничтожать Статую Свободы? Даже у булгаковского Воланда в Москве и то нашлись дела посерьезнее, чем сеанс "Белой и черной магии с полным ее разоблачением". Так что все эти вопли о принадлежности Копперфилда к демонам ада, я думаю, просто сказки. Фокусник он. Очень ловкий, изобретательный и артистичный. Фокусник - это ж одна из исконных еврейских профессий, так же как скрипач или стоматолог. Гудини вспомните, Вольфа Мессинга┘ Так что Додик Коткин просто продолжает традицию.

Но вернемся к одесским корням еврейского мага. Несколько лет пытался я выяснить хоть что-нибудь, найти каких-нибудь дальних родственников Давида Копперфилда - тщетно! На всю Одессу не осталось ни одного человека по фамилии Коткин - можете себе представить. А ведь не такая уж редкая фамилия. В Москве, например, проживает около 20 однофамильцев великого мага. А в Одессе - ни одного! Недаром говорят, что если тебя мучает какая-либо тайна, то разгадка ее рано или поздно отыщется. Нет ничего тайного, что не стало бы явным.

Случилось это со мной в начале прошлого лета, в тамбуре переполненной дачниками подмосковной электрички. Я торопился за город к друзьям, жара стояла страшная, в вагоне духота. Прошелся по составу, выбрал тамбур почище и поспокойнее и утвердился там с баночкой пива в руке.

На следующей остановке в "мой" тамбур вскарабкался старик - типичный дачник, с сумкой на колесиках, мятой белой кепке и потрепанном пиджаке. Он с опаской посмотрел на меня темно-карими, почти черными глазами. Вероятно, как и мне, ему не хотелось лезть в душный вагон.

- Лехаим! - сказал я ему и вытащил из рюкзака вторую банку пива.

Старик улыбнулся, и с видимым сожалением отказался, сославшись на здоровье, слабый мочевой пузырь и дальнюю дорогу. Мы разговорились. Старика звали Михаилом Абрамовичем, и работал он до пенсии учителем математики в техникуме.

Не помню, как это произошло, но внезапно разговор зашел о Копперфилде. По-моему, мы перескочили на него с обсуждения кризиса 1998 года - вот мол, мошенники, как ловко увели наши денежки, даже Копперфилд рядом с ними - дитя!

- А вы знаете, молодой человек, - внезапно произнес Михаил Абрамович, - я ведь ему прихожусь родственником. Если точнее - он мой внучатый племянник по отцовской линии┘

Я замер. Потому что поверил Михаилу Абрамовичу. Было в нем нечто коткинское-копперфилдовское┘ Цепкий взгляд из-под густых бровей, правильные черты лица, артистизм┘

- Дед Додика был двоюродным братом моего отца. А мой отец┘ О, он был очень умным, но он был коммунистом. Единственным коммунистом в нашем местечке┘

- Не в Одессе?

- Молодой человек, какая Одесса? Мы жили в местечке, и Одесса была от нас так же, как от Вас какой-нибудь Мельбурн - у черта на рогах. Нас там было, наверное, штук двести Коткиных - и все родственники! Не буду вам врать и говорить, что они хорошо ладили друг с другом - чего не было, того не было. Мой отец Абрам все время спорил с Иосифом - дедом вашего Давида, доказывал ему, что коммунизм - это просто ужас, как здорово! А Иосиф ему говорил, что это просто ужас! И так они спорили, пока в Германии не появился Гитлер. Тогда они начали спорить о том, кто победит - коммунисты фашистов или фашисты коммунистов. Но оба были согласны с тем, что евреям в любом случае придется туго┘ Знаете, если начинается какая-нибудь заварушка в виде войны или революции, то нас ничего хорошего не ждет┘

- Ну, и что же было дальше?

- О-о, молодой человек, дальше было самое интересное┘ И самое грустное┘ Однажды ночью из райцентра приехало НКВД и моего отца увезли┘ Потом нам с мамой сказали, что он получил 10 лет без права переписки то ли за левый уклон, то ли за правый? Какая разница - человека-то нет! Моя мама уехала в ту самую Одессу и обивала там пороги, но только надорвала свое сердце и умерла перед самой войной┘ А я был тогда комсомольцем, я бросил все - родню, местечко и ушел в армию┘ Я чувствовал себя страшно несчастным, а оказалось, что мне страшно повезло┘ Когда началась война, я был на фронте, а где были все мои родственники? В братской могиле, на окраине местечка, немцы расстреляли их всех┘

- А дед Копперфилда?

- Иосиф оказался самым умным. Когда забрали моего отца, он пришел к нам в дом, и сказал: "Генук! Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока меня прирежут, как барана, фашисты или коммунисты! Он забрал семью и уехал сначала в Румынию. А потом, как видите, добрался аж до самой Америки┘ Интересно, как ему это удалось? Я хорошо его помню┘ И его сына - папашу Додика. Я читал, что у него был магазин в Нью-Джерси┘ Подумайте только - магазин! А я помню, как мы с ним играли на улице и лепили куличи из грязи┘ Какая у нас там была грязь, молодой человек! Из нее можно было слепить что угодно!

- Не хотели бы встретиться с другом детства?

- Кому это надо? Ему? Сомневаюсь. Мне? Тем более. Я самодостаточный русский еврей. У меня есть все, что нужно - жена, дети, внуки, квартира, дача┘ Вот только машины нет, приходиться на своем горбу таскать всю эту тяжесть┘ - Он кивнул на свою сумку, - Конечно, Додик мог бы мне помочь. Он приделал бы мне крылья, чтобы я мог летать как он, а не таскаться по электричкам┘

Поезд замедлил ход. Мне надо было выходить. Я спрыгнул на потрескавшийся асфальт платформы и помахал рукой Михаилу Абрамовичу Коткину - родственнику великого мага, простому учителю математики, которому, наверное, не раз приходилось вгонять в ступор нерадивых учеников своим пронзительным гипнотическим взглядом.

Юрий Глейзер,
sem40.ru