"Женщины заставляют нас чего-то добиваться в этой жизни", - считает Максим Дунаевский, известный композитор и плейбой

Максим Дунаевский, автор легендарного мушкетерского шлягера "Пора-пора-порадуемся...", несколько лет назад исчез с российского горизонта и растворился в заокеанских далях, казалось, насовсем. И вдруг недавно имя композитора снова появилось в титрах теле- и кинофильмов, в том числе "Границы" Александра Митты и сделанного по ее мотивам "Таежного романа". "Так где же вы сейчас?" - был наш первый вопрос к маэстро, неожиданно нагрянувшему в Москву.

- Живу я сразу в двух местах - в Америке и в России. При этом продолжаю считать себя коренным москвичом.

- Что вы делали на Западе?

- В 92-м мне и моему соавтору поэту Леониду Дербеневу предложили в Америке сделать комедийный мюзикл. Здесь же в то время заказы прекратились. Сначала был коммерческий интерес, потом возник профессиональный - попробовать себя не на нашей эмиграции, а на американской публике.

- И как вас встретила Америка?

- У меня ушло много лет, чтобы понять законы, по которым там существует шоу-бизнес. Сегодня я приглашаю американцев в свой бизнес и плачу им деньги. Только так можно строить дело - со своей продюсерской фирмой. Иначе ты - "бомж".

- Но вы ведь там все-таки написали музыку к нескольким фильмам.

- В основном к малобюджетным. Я работаю вместе с моим аранжировщиком и другом, с которым еще здесь проработал двенадцать лет. У нас в Лос-Анджелесе хорошая студия, в которой мы записываем пластинки с нашими певцами, снимаем клипы. А знаете, как было сначала? Там ведь невозможно прожить без агента - и у миллионеров, и у нищих актеров обязательно есть агент, без которого напрямую никто не будет вести дела. И меня познакомили с известным агентом - Уинтером, работавшим с самим Майклом Джексоном. Он согласился выделить мне 15 минут, а проговорили мы с ним 6 часов. Когда я выложил на стол свои пластинки, ноты, рецензии, он почесал свой лысый затылок: "60 фильмов, 25 мюзиклов... Вы же должны быть миллионером! Я вряд ли смогу вам помочь. Помог бы, если бы вы были начинающим композитором, но вам я не могу дать дешевый сериал. Придется ждать картину уровня Спилберга".

- Спилберга вы не дождались и позаботились о себе сами?

- Несколько лет я мечтал сделать в Америке шоу, и вот 16 мая в Атлантик-Сити состоялась премьера нашего Whiper. В двухтысячном театре успешно дебютировала наша труппа из 43 человек - балет, цирк, вокалисты. Сейчас на Западе популярны так называемые variety-show - синтез балета, цирка и пения, связанный минимальным сюжетом и замешанный на технических чудесах.

- Из Лос-Анджелеса пришлось переехать?

- Калифорния - это рай, но бизнес есть бизнес. Настоящий мой дом все равно здесь - в Москве, в Снегирях, на даче, которую строил для нас с мамой отец.

- Вам было десять лет, когда его не стало. Каким вы его помните?

- Жизнерадостным, общительным - огневого темперамента. Он спал три часа, успевал все и сгорел в 55 лет. Успевал заниматься общественной работой, секретарствовать в Союзе композиторов, встречаться с избирателями как депутат Верховного Совета, сочинять, дружить, общаться с детьми.

- Вы родились вне брака и первые десять лет не были Дунаевским...

- Я носил фамилию матери, хотя отец меня признавал, и все знали, чей я сын. Он построил для нас с мамой квартиру в доме композиторов на улице Огарева и дачу. До квартиры не дожил полгода. Дачу мне потом пришлось строить заново после жуткого пожара в 75-м году, когда из-за аварии газовой сети в поселке сгорело двенадцать домов.

- Отец проводил с вами "воспитательные беседы"?

- Он никогда не пытался сделать меня музыкантом. Музыкой я решил заняться после его смерти.

- Громкое имя не мешало вам в "террариуме единомышленников"?

- Даже при Сталине в Союзе композиторов "террариума" не было. Хренников, которого одно время незаслуженно поливали, очень здорово вел свой Союз через рифы. И мне после смерти отца все помогали - и Кабалевский, и Хренников, и Марк Фрадкин. А вырастил меня отчим Орест Конрадович Лейнеман, художник.

- Вы похожи на Исаака Осиповича, но по части романов и браков намного превзошли донжуана сталинских времен.

- В те времена нельзя было жениться семь раз. Что же касается моих браков и романов, я считаю, что прожил глубокую и разнообразную жизнь, и женщины мне в этом помогли. Они заставляют нас чего-то добиваться в этой жизни.

- Все ваши дамы были из мира искусства?

- Были актрисы, балерина, певица и просто женщины. Первый опыт женитьбы был в 22 года. Со всеми женами я поддерживаю добрые отношения. Моя жена Лена, впоследствии арт-директор Golden palace, познакомила меня в свое время с хореографом и режиссером Алексеем Шелякиным, с которым мы сделали шоу в Атлантик-Сити. С Наташей Андрейченко связана одна из лучших моих работ - музыка к фильму "Мэри Поппинс, до свиданья!".

- С Натальей расставались тяжело?

- Потому что расставались, любя друг друга. Но каждому из нас казалось, что мы еще молоды и можно попробовать изменить жизнь.

- Возможно, вы оба были слишком сильными натурами для того, чтобы ужиться вместе?

- Она так и говорила: "Ты слишком сильный для меня". "А ты - для меня", - отвечал я. После Наташи была Надя, с которой я жил долгое время "без штампа". Потом возникла молоденькая манекенщица Ольга Данилова. С ней я прожил пять лет - мой личный рекорд в браке. Хотя, наверное, настоящий рекорд впереди и будет он поставлен с моей нынешней женой Мариной. С Олей я сделал ошибку: решил, как профессор Хиггинс, воспитать себе Элизу. И воспитал. Она окончила ВГИК, снялась в сериале "Мелочи жизни", в кинофильме и выпорхнула из гнезда.

- А вы махнули в Америку...

- И нашел другую Ольгу - певицу Ольгу Шеронову, работавшую в ресторане. История с ней была короткой - мы поняли, что решение пожениться было скороспелым.

- И тут нашлась самая главная девушка Дунаевского...

- И тут в московском ресторане я познакомился с Мариной Рождественской.

- Она манекенщица или актриса?

- Ни то, ни другое, хотя выглядит она как манекенщица. Закончила дирижерско-хоровое отделение музыкального училища. У нее интересный низкий голос, но все ее попытки втянуть меня в раскрутку новой певицы не увенчались успехом. Я не хочу заполучить в своей семье эстрадную звезду. Опыт семейной жизни и с Наташей, и с Олей показывает, что этого делать не нужно.

- В Лос-Анджелесе судьба снова свела вас с Натальей Андрейченко - уже женой Максимиллиана Шелла - и с вашим с Натальей сыном Митей. Сколько ему сейчас?

- Восемнадцать. Он всесторонне одаренный человек, от этого все беды. Учился в голливудской школе и мог бы стать актером, но быстро к этому охладел. Начал сочинять музыку - бросил. Теперь собирается в Индию осваивать этническую музыку...

- Какие у вас отношения с семейством Шеллов?

- Замечательные. Митя и меня, и Максимиллиана называет папой. Два раза у нас с папой Шеллом были серьезные беседы об общем сыне. Один раз он хотел заручиться моей поддержкой и заставить Митю заниматься музыкой, но я сказал: "На меня папа не давил, и я стал музыкантом. Поэтому и я на Митю давить не буду". Второй раз был не так давно, когда Митя объявил войну Шеллу. Шелл даже отправлял его жить ко мне. Начинался уже полный беспредел, сомнительные дружки и все такое. Потом Митя вернулся в семью с повинной и его заслали учиться в Австрию.

- Ваш сын - американец?

- Абсолютный, хотя общаемся мы по-русски. Сюда он приезжает, любит Москву и Снегири.

- Но у вас ведь есть еще и дочка?

- Алина - дочь женщины, которую я когда-то любил. Первые два года я общался с ней, когда они с мамой жили здесь. Потом они уехали во Францию, и там был другой папа. "Нашлась" она в девять лет, когда захотела увидеть своего настоящего отца. Сейчас ей 16.

- С Мариной вы венчались в церкви. Это говорит о долгосрочности ваших намерений?

- 6 августа будет годовщина нашего венчания. Мы к тому моменту прожили вместе больше года. Перед Богом ответственность другая. Хотя Джеймс Бонд предупреждал: "Никогда не говори "никогда"!" Пока большая любовь продолжается. Опасный двухлетний рубеж мы прошли. Скучаем в разлуке и ждем встречи.

Елена Ланкина