ВЕСЕЛЫЙ ПАТРИАРХ СОВЕТСКОГО ДЖАЗА

"Не знаю, кто виноват - солнце? море? небо? Но под этим солнцем, под этим небом, у этого моря родятся особые люди". Леонид Утесов

Многогранник

Осип Вайсбейн жил с порта - купить-продать. Семья семь человек, и, что интересно, все хотят кушать. Каждый день и не по одному разу.

- У вас есть мальчик? - услышал он и, вздрогнув, обернулся. На пороге стояла соседка с первого этажа.

- У меня целых два мальчика.

Комбинация из трех пальцев едва не выбила ему глаз.

- Вот вам два мальчика! Он там...

Младшенький, Лазарь, лежал на площадке под чужой дверью. Когда отец встревоженно склонился над ним, тот прижался щекой и ухом к нижней щели и, отстраняя сильные руки, прошептал:

- Тише. Сейчас он опять...

Из-за двери послышалась скрипка.

Потом малыша отпаивали чаем с медом и корицей - лежание на полу не прошло даром. Но, едва выздоровев, он опять обосновался у дверей. У других - там был фонограф. Арию Ленского мальчик запомнил со всем оркестровым сопровождением и музыкальными паузами. Когда приходили гости, Ледя запевал: "Куда, куда, куда вы увалились, златые пни моей весны?" "Пни" приносили неплохой доход от родителя - 3 копейки. Дальше отец согласился на еще большее кровопускание семейному бюджету - отдал учиться на скрипке. Хотя и мысли не допускал, что музыка станет делом всей жизни сына (в их среде котировались профессии, позволявшие вырваться за черту оседлости).

Наступал 1900 год, и взрослые с азартом спорили: это уже XX век или как? будет ли новое столетие ознаменовано великими изобретениями или все уже изобретено в XIX-м - паровоз, аэроплан, автомобиль, пулемет, электрический стул... Не знали простодушные одесситы, что в наступившем веке творческая мысль будет нацелена в основном на уничтожение себе подобных: на изобретение танков, отравляющих веществ, ядерного оружия, газовых камер...

В восемь лет Ледя поступил в коммерческое училище Файга. Но долбежка и учительские строгости вылетали из головы с последней трелью звонка. На бульвар! Музыки там - хоть отбавляй. В центре духовой оркестр, слева в ресторане - итальянский, справа в пивной - румынский. Мальчик наизусть знал весь репертуар и дома голосом воспроизводил звучание разных инструментов. Он бы пропадал и в оперном театре, но билет стоил целого противня пахлавы. Старший брат, завсегдатай оперы, распевал дома арии, и Ледя выучил их все до одной. Другой источник эрудиции - Театральный переулок, где часами можно было слушать, как распеваются артисты.

Еще Ледя уважал силу. Он напросился в ученики к Коле Корено, который единственный мог заставить Мойшу, а по-уличному Мишку Винницкого, жрать пыль. Ледя был лет на пять младше этого нахала, злоупотреблявшего свинчаткой и прочими запрещенными приемами, встреча с ним ничего хорошего не сулила. Из одной такой стычки его спас промчавшийся в коляске богатырь, бросивший Мойше коробку папирос. Потом мальчишки узнали: это был Котовский - "русский Робин Гуд".

Как-то брат принес журнал, где были напечатаны стихотворение и ноты "Варяга". Ледичка, разучив песню, побежал на причал. Когда на берегу рыбаки достанут ложки и хлеб, сядут хлебать настоящую, тройную, уху и дядька скажет: "А шо наш юнак не спивает?" - он споет! Они всегда переживают перипетии сюжета как действительно случившееся. И пусть не умеют читать, зато отлично понимают, что такое Жизнь, Смерть, Победа. Он пел им "Священный Байкал", "Бежал бродяга с Сахалина", "Из-за острова на стрежень", "Есть на Волге утес"...

Когда герои русско-японской войны оказались в Одессе, мальчишки толпами бродили за своими кумирами. В 1905-м восстал самый мощный корабль "Светлейший князь Потемкин-Таврический". Червивое мясо в борще ни при чем: со времен Петра I пробу с матросского обеда снимал командир корабля и за 200 лет существования императорского флота обычай не нарушался ни разу. Это революционные партии в поте лица трудились в армии, на флоте, в городах и деревнях, а общественное мнение возбуждали деньги японской разведки, передаваемые на закупку оружия для восстаний в столицах и на Кавказе. 12 июня в Одессе началась всеобщая забастовка, 14-го на броненосце подняли красный флаг.

17 октября 1905 года страна получила долгожданный парламент. Гимназисты, студенты, курсистки, учителя, профессура университетов, техническая интеллигенция с восторгом встретила царский манифест. Не разделявшие подобных восторгов, обвиняли поляков и евреев. Их действительно было много в среде бунтовщиков: поляки стремились к восстановлению униженного государства, евреев душила черта оседлости. При этом господ революционеров мало интересовало, что будет после страстно желаемого свержения самодержавия.

На одесских улицах свободой упивались, как сивухой, - до одури. Очевидно, нутром чуя ее кратковременность. На следующий день на еврейские кварталы обрушился погром.

С балкона Ледя смотрел на разбитые в щепу шкафы, диваны в грязи, снег пуха из перин. Потом услышал шум бегущей толпы. Еще минута - и они вывернут из-за угла, распаленные и безжалостные. К счастью, подоспел отряд еврейской самообороны. Мойшу Винницкого с этих дней узнала вся Одесса. За оригинальный разрез нехороших глаз его стали называть Мишка Япончик. Лет на 60 раньше великого Мао он пришел к выводу: винтовка (ну, наган, какая разница?) рождает власть. И поклялся себе, что станет таким, как Котовский, а повезет, и покруче.

Потом город успокоился. Ледя играл в симфоническом оркестре на скрипке, в духовом на трубе, в оркестре народных инструментов - на балалайке-пикколо. В хоре он солировал. Когда пел: "На зеленой веточке весело я жил, в золоченой клеточке буду век уныл", слушатели подходили к эстраде, удивленно глядя на "соловушку", у которого из глаз градом катились слезы. Однажды они привели юного певца в персидский магазин - ешь пахлаву сколько хочешь, заедай пирожными, запивай сельтерской с сиропами (потом был доктор и касторка). Был в училище Файга и драмкружок. Женские роли исполняли участницы любительских спектаклей и профессиональные актрисы. С идеализацией людей театра связалось романтическое отношение к девушкам.

А еще Одесса была спортивным городом: в цирках боролись И. Поддубный, И. Заикин, братья Збышко-Цыгановичи... Для разжигания ажиотажа хозяева цирков приспосабливали мальчишек, и Ледя Вайсбейн всегда был востребован.

Помимо борьбы он еще неплохо работал на кольцах, параллельных брусьях, турнике. В футбольной файговской команде лихо действовал центрфорвардом. (В Первой гимназии левым краем играл Юрий Олеша, команду частной гимназии Илиади возглавлял Ося Шор.)

А мир, как обычно, занимался своими немирными делами. Балканские страны выступили против веками угнетавшей их Турции. Поручик Василий Агапкин написал марш "Прощание славянки". Государь утвердил "Большую морскую программу", разработанную капитаном 2-го ранга А.В. Колчаком. Мишка Япончик пятый год "отдыхал" на нарах. Ледю с треском вышибли из училища...

Но даже в этом прискорбном факте он оказался оригиналом: известный певец, декламатор, гитарист, трубач, балалаечник, борец, гимнаст, футболист, акробат и т.д. и т.п. и пр. и пр. - первый и единственный исключенный за все 30 лет существования училища. На помощь пришел хозяин циркового балагана, и семейство Вайсбейнов от полной безысходности отпустило Ледичку на гастроли. В мемуарах он напишет: "Родители, брат и сестры пробирали меня, считали погибшим, говорили, что не только врачом, юристом или адвокатом мне не быть, но даже на те должности, что держат в еврейских семьях на худой конец - зубной врач и провизор, - мне нечего рассчитывать".

"Он будет на большой дороге!" - напророчил брат. И вот уже Ледя трясется в цирковой кибитке, в местечках зазывает зрителей и в представлении работает на кольцах, на трапеции, кувыркается на манеже рыжим клоуном. Он покорял сердца молоденьких провинциалок, пока однажды жестокая пневмония не возвратила его домой.

На пляже его окликнул старый знакомец Скавронский:

- Хотите заработать два рубля?

- Говорите скорее как!

- Сыграйте со мной миниатюру "Разбитое зеркало". Но... смените фамилию. Что-то в "Вайсбейне" этакое... старческое.

Мысль закрутилась. Что-нибудь возвышенное, но простое! Скалов? В Одессе уже есть артист Скалов. Горский? Был и Горский. Горев? Горин? Холмский? Нет, это что-то кладбищенское. "Боже мой, - подумал я, - утесы, есть же еще утесы!!!" Наверное, Колумб, открыв Америку, не испытал подобной радости.

Официальное выступление состоялось в театре на Большом Фонтане, и нанимателя он просто затмил. После этого Скавронский повел товарища к антрепренеру Кременчугского театра миниатюр.

- У него бархатный голос!

- Ваши условия? - тот смотрел на Ледю.

В цирке было 7 рублей. Сколько же попросить?..

- Дайте ему 70, он милый мальчик, - сказала одна из актрис.

Схватив 35 рублей (аванс), новичок совал деньги мимо кармана, жал руки благодетелю, целовал пальчики покровительнице...

И помчалась хлопотная, колготная, но такая интересная гастрольная жизнь.

Сыграв 80-летнего старика-графа, 17-летний дебютант заслужил добрую рецензию. (Типографским шрифтом оттиснуто "Л. Утесов". Значит, признан - отныне и до века!) Заболел главный герой оперетты "Разведенная жена". Режиссер схватился за голову: единственный исполнитель, катастрофа, зрители потребуют деньги назад! Утесов убедил его, что знает роль наизусть, и после спектакля услышал:

- С сегодняшнего дня вы получаете 110 рублей. И эта роль навсегда ваша.

Суфлер, великий в театре человек, выразил свое восхищение так:

- В последний раз тебе говорю - крестись и поезжай в Москву!

По окончании гастролей Утесова пригласили в театр "Юмор". Он потерял в жалованье, зато оказался в Одессе. Сезон начал в жанре эстрадного рассказчика. И все было бы прекрасно, если бы юноша не влюбился в ассистентку, помогавшую ему в показе "Дамских мод от Евы до наших дней". Она оказалась женой пристава, и тот пригрозил убить артиста. Все полетело в тартарары, Ледя бежал в Херсон. Но иногда в победе кроется поражение, а в неудаче - удача. В поезде он познакомился с актрисой его нового театра. После первой же репетиции он пригласил Леночку Ленскую в ресторан, а после ресторана - к себе, переждать дождь. "Она вошла в мою комнату и больше из нее не вышла. Как будто дождь шел 49 лет".

(Утесов любил говорить, что у него есть жена-друг, есть жена-советчик, есть жена-критик, но он не многоженец. Едина в трех лицах была Елена Осиповна.)

Одна война сменить спешит другую...

Началась Первая мировая. Утесов с высоты сцены видел, как в темном зале вспыхивают белые платки: женщины плакали, когда он пел:

По широким просторам Галиции,
Поднимая дорожную пыль,
Наша славная конница мчится,
Приминая печальный ковыль.

"Прощание славянки" овладевало ироничными студентами и не боящимися ни Бога ни черта биндюжниками, все понимающими интеллигентами и рабочими с Пересыпи, темными личностями с Молдаванки и домохозяйками. Уже приходили похоронки: "Ваш сын (муж, брат)... за Веру, Царя и Отечество". В исполнительской манере Утесова появилась грустинка, так импонировавшая публике. Ему предстояло надеть военную форму, а дома - крошка Эдит, Диточка.

132-й запасной полк должен был совместно с англо-французским десантом захватить Константинополь и проливы. Но Черчилль начал Дарданелльскую операцию без русских. Скоро армейская служба для рядового Вайсбейна закончилась - приятель фельдшер подсуетился. Утесов выступал в Харькове по контракту, когда уловил слова "революция" и "Петроград". Он вернулся в Одессу одновременно с приехавшими из эмиграции сестрой эсеркой и ее мужем большевиком. Шумные споры прерывал Осип Вайсбейн:

- Пролетарии всех стран, соединяйтесь, да! Только не у меня в доме...

Ледя придумал себе шикарный номер - "Одесский газетчик". Он сообщал ошеломляющие новости, органично вплетая куплеты типа:

Как на Дерибасовской, угол Ришельевской,
В восемь часов вечера разнеслася весть:
У старушки-бабушки, бабушки-старушки
Четверо налетчиков отобрали честь.
Гоп-стоп, первертоц...

Запел о налетчиках он неспроста: демократическая юриспруденция выпустила на свободу "политических" - Мишку Япончика со товарищи (три тысячи). Зато Котовскому по закону военного времени светило повешение. Если бы не Утесов, обратившийся к другу Бунина и Куприна писателю Федорову, болтаться бы Котовскому в петле. Едва временное правительство отменило черту оседлости, Утесов бросился покорять публику древней столицы. В ресторане "Эрмитаж Оливье" он выступал со сценкой "Как в Одессе оркестры играют на свадьбах". Музыканты без нот свободно и вдохновенно варьировали темы знакомых мелодий. (В Америке такие оркестры называли нью-орлеанскими, в России облюбовали иностранный же термин "диксиленд".)

Гастрольный месяц в приятной компании куплетиста Смирнова-Сокольского пролетел быстро. Утесову предложили Белоруссию ("Есть Баден-Баден, и есть Гомель-Гомель"). Чистейшим нокаутом он победил там в конкурсе юмористов и в газете рядом с этим сообщением прочитал: "В России произошел государственный переворот". В Петрограде все было кончено для Временного правительства к утру. В Москве юнкера, кадеты, гимназисты, студенты, курсистки дрались целую неделю. На Красной площади под звуки "Интернационала" победители хоронили своих. На московских кладбищах без оркестров и знамен хоронили побежденных. Этому событию посвятил новую песню недавно появившийся на эстраде Александр Вертинский.

Думается, Утесов недолюбливал Вертинского. За излом, за вычурность маски Пьеро. За то, что тот писал песни сам, а Утесов на это не осмеливался (хотя в конце жизни сочинял стихи и дружеские шаржи). А может, он просто был далек от "кокаинисточек", "сероглазочек", "маленьких балерин". Ему нравились люди рискового дела. И сам он не пасовал, когда в Одессе через комнаты снимаемой им квартиры пролетали пули. Все сидели на полу, а Дита спрашивала: "Папочка, меня не будут завтра хоронить?"

Может показаться странным, но в это дикое, непредсказуемое, кровавое время люди, вместо того чтобы прятаться по домам, валом валили в кинематографы, цирки, театры. Ужасное и смешное, трагедия и комедия накрепко переплелись в ту пору, создавая нечто фантастическое, словно рожденное кистью Босха или пером Гоголя. Артисты были нарасхват. Утесов продолжал искать "свое лицо", чтобы привлечь разную публику, вне зависимости от политических симпатий. Когда он давал бенефис ("Повесть о господине Сонькине"), билеты распродавались за неделю. Зритель хотел увидеть и увидел на сцене себя самого - маленького человека. Однажды за кулисы пришел Котовский - "поблагодарить за удовольствие", - принес полузабытые вкусности из командирского пайка.

В Киеве, выступая перед ранеными в госпитале, Утесов увидел культяпки богатыря Коли Корено и услышал его резюме:

- Смешишь ты здорово. Молодчага! А как там Шор поживает? Как Николаевский бульвар?

- Шор решил дать бой "япончатам". С ним Олеша, брат Вали Катаева Евгений Петров. А Николаевского нет - есть бульвар Фельдмана.

- Фельдману привет не передавай, дюку - передай.

В Одессу тогда слетелась масса гонимого голодом люда. Приехали Бунин, Тэффи, Аверченко, Алексей Толстой, Макс Волошин, Кузьмина-Караваева. Появились дорогие магазины, игорные дома, бордели, рестораны. Потом контрразведку сменила ЧК. Расстрелы продолжались. Кто прав, кто виноват - поди разбери. Одно было реальностью - стенка.

В белой Одессе возникло заведение под названием "Дом артиста" - с театром-кабаре, казино, карточным клубом. Кругом шла война, а здесь милая, чуть изломанная женщина Иза Кремер пела об Аргентине, "где небо синее, как на картине", грассировал Пьеро... Публика просила "Юнкеров", но Вертинский старался не разменивать так неожиданно случившийся у него золотой. А Утесов придумал комический хор, в котором выступали босяки, опустившиеся интеллигенты, выброшенные за борт жизни неудачники:

Ах, мама, мама, шо мы будем делать,
Когда наступят зимни холода?
У тебя нет теплого платочка,
У меня нет зимнего пальта.

Гастролировавшие в Одессе мхатовцы наговорили артисту много теплых слов ("И на каком же я был седьмом небе!"). За три года гражданской войны власть в городе менялась, по одним подсчетам, 14, по другим - 19 раз. Красные, белые, Первая Конная, Добровольческая... Главное для артистов было не перепутать, когда после "Пароход плывет, вода кольцами. Будем рыбу мы кормить..." петь "комсомольцами", а когда - "добровольцами" (ошибешься - поднесут тебе 9 граммов в свинцовой чарочке). В 1921 году боец Первой Конной Лютов (он же Исаак Бабель) написал первый рассказ о Бене Крике, прообразом которого стал Мишка Япончик. Этот цикл станет одним из любимейших в чтецком репертуаре Утесова, с ним он полгода будет колесить в Первом коммунистическом агитпоезде, вынашивая решение перебраться в Москву ("В любимой Одессе все урожаи я уже снял"). В столице артист прямо с вокзала направился в Теревсат - Театр революционной сатиры.

- Я Утесов. Из Одессы.

Давид Гутман, главный режиссер, отреагировал немедленно: -

Что такое Утесов, я не знаю. Но Одесса меня устраивает.

- А жить у вас есть где?

- У меня - есть.

- А у меня что будет?

- А у меня будете вы.

И Утесов поселился у Гутмана, которого боготворила русская эстрада начала века, который придумал Вертинскому маску Пьеро и создал теорию синтетического театра - сочетание музыки, драмы, балета и т.д. Над репертуаром Теревсата работали лучшие литераторы того времени, декорации писали известнейшие художники. К эстрадникам партийное начальство относилось благосклонно - пущай, мол, потешат, настроение поднимут. Время для всяческих "леваков" было победное. Председатель Парижской палаты поэтов Валентин Парнах привез в Москву полный набор инструментов джаз-банда (переведя это слово как "оркестр-переполох"): банджо, саксофон, ударную установку с ножной педалью, тарелки, шумовые инструменты.

У Утесова, как у всякой восходящей звезды, появились недоброжелатели. Одни говорили, "безголос, поет бровями". Другие утверждали, что потолок его карьеры - опереточный комик и эстрадный куплетист. Со свойственными ему неукротимым нахальством, пробивной энергией и личным обаянием Ледя решает переломить ситуацию, доказать: он может все! В своем представлении он вышел на сцену Раскольниковым из "Преступления и наказания", потом Менелаем из оперетты "Прекрасная Елена", трусливым одесситом в забавном скетче, дал калейдоскоп эстрадных жанров, сыграл на скрипке "Не искушай" и "Жаворонка" Глинки, под собственный гитарный аккомпанемент спел несколько романсов, исполнил настоящий балетный вальс с профессиональной балериной, прочитал рассказ Зощенко, исполнил куплеты. Программа "От трагедии до трапеции" шла больше шести часов. Публика была потрясена, галерка бесновалась, как в доброе старое время. Для одесситов, оказавшихся в столице, всегда находились приставные стулья. Приходил Ося Шор, который под пером Ильфа и Петрова превратится в Остапа Бендера. Приходил Исаак Бабель, предложивший "Межрабпомфильму" сценарий "Беня Крик". Утесов ассистировал ему как знаток исторических деталей и кандидат на главную роль (опыт был: он уже снялся в двух фильмах). Постановщиком фильма должен был стать сам Эйзенштейн. (Но будет снят не "Беня", а "Броненосец Потемкин".)

Масштабные ребята

Когда Утесову представилась возможность съездить за рубеж, в Берлине он нацелился на эстраду и мюзик-холлы, в Париже - на кумиров-шансонье (естественная манера Мориса Шевалье, с шепотом и интимным тоном, подкупила его, он почувствовал некую родственность). И, конечно, он слушал джаз. В заученных словах, чувствах, мизансценах Утесову всегда было тесно. Создание собственного оркестра он начал с того, что убедил музыкантов убрать пюпитры с нотами. Первое выступление теа-джаза 8 марта 1929 года завершилось победой, публика "бисировала" и "бравировала"! До него дошло мнение Сталина: "Пусть играет, пусть поет. Дело нужное, полезное. Пока..."

Гастроли по Союзу - триумф в каждом городе, на каждой площадке! В фантазиях Дунаевского зазвучали народные песни России и Украины, печальные и веселые, любимые... Но тут кто-то из критиков вспомнил статью Горького "Музыка толстых" и начал лупцевать по головам обомлевших джазистов. Появился термин "утесовщина", его обвиняли в кабацкой специфике, по которой "истосковались нэпманские мамаши и дочки". Дискуссия шла годами, то затихая, то вновь бушуя.

Наконец программа "Музыкальный магазин" сделала прорыв. Виктория! После очередного представления в гримерную пришел тогдашний руководитель советской кинематографии Шумяцкий и предложил сделать фильм-спектакль. Утесов выдвинул контрпредложение - сочетание его теа-джаза с новой кинодраматургией, новой музыкой, новыми песнями. Так появились "Веселые ребята", за которые Григорий Александров получил только что утвержденный орден Красной Звезды, Любовь Орлова - звание Заслуженной артистки республики, Леонид Утесов... фотоаппарат.

Достижения Советского Союза вошли в моду: в 1937 году Конгресс мира и дружбы с СССР в Лондоне открывается и закрывается под "Марш веселых ребят". Поль Робсон поет перед бойцами интербригад в Испании "Песню о Родине". На фоне проходивших по всей стране судов над врагами народа, расстрельных списков, исчезновения родных и друзей повторялась ситуация гражданской войны: театры и концертные залы были переполнены, выпуск патефонов превысил 100 тысяч в год, появлялись джаз-оркестры Союза ССР и союзных республик. Утесов создал новую программу "Песни моей Родины": "Партизан Железняк", "Полюшко-поле", "Тачанка", "Гренада", "Сулико"... Арест Бабеля выбил его из колеи. Выступая в клубе НКВД, он сказал:

- Как я рад, что я вот стою... а вы все сидите.

Находившиеся прекрасно поняли дерзость. Но Берия, холодно блеснув пенсне, сделал несколько хлопков, и зал послушно зааплодировал.

Недоброжелательные критики переключились на дочь Утесова. Казалось бы, лучше не бывает: дочь выступает вместе с отцом, красива, пластична, музыкальна, прекрасно держится на сцене... Нет, набросились: "семейственность, крохотный голос..." И артист терпел - ничего другого не оставалось.

Под бомбами, на военных дорогах девочка стала нужна. Новая программа Утесова называлась коротко и ясно: "Бей врага!" 7 ноября 1941 года на Красной площади состоялся военный парад, сводный оркестр под управлением подполковника Агапкина играл марш (не "Славянку", она была запрещена за то, что белые поэты писали стихи на ее мотив.). В печати стали робко вспоминать Александра Невского и Дмитрия Донского, Первую мировую и русско-японскую. Мол, и тогда героизм был, несмотря на гнилость царского режима. Подо Ржевом Утесов услышал, как любимую с детства песню "Раскинулось море широко" его голосом немцы стали крутить через мощные усилители. Потом их пропагандист кричал: "Рус! Слушай! "Напрасно старушка ждет сына домой" - и пластинку крутили вновь. Артист приходил в ярость: "Вот сволочи! Портят песню, мерзавцы, теперь ее здесь не споешь!" Но песен хватало. Необыкновенно популярной стала песня-баллада об одессите Мишке. Артист получил 262 письма от земляков-Михаилов: "Это - обо мне!" И когда вышел фильм "Два бойца", забавно было слышать отзыв: "Замечательная картина. Там Бернес поет утесовскую "Темную ночь". Моряки, исполняя весь репертуар певца, добавляли собственные куплеты:

Мы назвали островок
Именем Утесова.
Лез фашист, а взять не смог -
Чурка стоеросова!

Большим успехом пользовалось "Джазинформбюро" Утесовых. Вместе с оркестром они собрали деньги на два истребителя, которые назвали "Веселые ребята".

К своему 50-летию (21 марта 1945 года) Утесов был награжден орденом Красного Знамени. До Победы оставалось 48 дней.

Умом Россию не понять

Казалось бы, какая прекрасная жизнь должна была начаться после Победы. Армия возвращалась из Европы. И Сталин решил извлечь урок из истории Отечественной войны 1812 года. Как бы до Сенатской площади не дошло...

В 1946-м разразился голод в Причерноморских областях. Преступность можно было сравнить разве что с временами Мишки Япончика. Сталин отправил командовать Одесским военным округом маршала Жукова. Первыми почувствовали это на себе офицеры, слишком долго справлявшие победы отечественного оружия. После того, как оказалась переполненной гауптвахта, провинившихся стали свозить в городской театр. В зале, из которого вынесли стулья, лежали, сидели и бродили сотни расхлюстанных военных (ремни и портупеи у них были отобраны). Однажды им всем выдали дорогие гражданские костюмы, сорочки с галстуками, макинтоши, шляпы и вернули оружие. В сумерки на улицах появились одинокие или по двое-трое явно денежные пьяненькие граждане. Преступный элемент, конечно, клюнул на наживку. Офицеры, прошедшие фронт, были хладнокровны: наследников Япончика отстреляли за два вечера - на месте, без предупреждения.

Куда больше повезло спекулянтам, торговавшим билетами на Утесова. 200 рублей - сумма по тем временам не слабая. При появлении знаменитого земляка зал встал. Шквальные аплодисменты сопровождали каждый номер. А однажды артист наблюдал такую сценку: под извещавшей о его гастролях афишей сидел небритый гражданин с похмельными глазами и, указывая на нее большим пальцем, взывал:

- Граждане, подайте кто сколько может на выпить за нашего дорогого Леонида!

В другой раз он сел в машину, и едва та тронулась, буквально под колеса влетела женщина:

- Вы Утесов?

- Да.

Она откуда-то выхватила мальчика лет восьми:

- Яша, смотри, это Утесов. Пока ты вырастешь, он уже умрет. Смотри сейчас!

В этот вечер Утесов пел дольше обыкновенного. Военные песни, "Вернулся я на Родину", "Где ж вы, очи карие?", "Солдатский вальс", "Офицерский вальс"...

А Сталин продолжал закручивать гайки. В августе 46-го вышло постановление о журналах "Звезда" и "Ленинград". Утесов приехал в северную столицу на гастроли и тут же набрал номер Зощенко:

- Приезжай.

- Как ты не побоялся? - задал тот единственный вопрос.

- Я всегда был твоим другом и буду им.

Началась борьба с безродным космополитизмом. Папиросы "Норд" стали "Севером", матч стал именоваться соревнованием, тайм - половиной. Слово "джаз" стало чуть ли не контрреволюционным. Его называли "вредным суррогатом", "музыкой духовной нищеты", стоящей "на службе реакции". Удивительно, что именно тогда из шанхайской эмиграции вернулся на Родину оркестр Олега Лундстрема. Зато взяли Эдди Рознера, обвинив его в шпионаже. В ГУЛАГе "отдыхали" Лидия Русланова и Вадим Козин, Зоя Федорова и Татьяна Окуневская. Лагерное начальство хвасталось друг перед другом знаменитостями артистического мира. Вполне мог и Утесов отправиться в "солнечный Магадан", не переименуй он джаз-оркестр в эстрадный оркестр. На время он защитился от идеологического кнута, но Сталина не обманешь: чего он дует всякие "Мы летим, ковыляя во мгле" вкупе с Гленном Миллером из "Серенады Солнечной долины"? Не для того ли, чтобы внушить сочувствие к противнику (ведь Гленн - летчик, погиб во Второй мировой) и тем самым морально разоружить сталинских соколов в Корее? Вновь газеты принялись донимать Утесова "музыкой толстых", припомнили "Одесский кичман" и "У самовара я и моя Маша". А все-таки у него всюду были аншлаги. Однажды, выйдя на сцену, он просто обомлел: один зритель сидел... на люстре.

У нас с Володей Высоцким была хорошая коллекция пластинок - одна на двоих. А чего делить? Живем рядом, учимся в одном классе. Первой была трофейная пластинка с малопонятной тогда надписью на этикетке: "Made in USSR". И записаны на ней были... трудно поверить: "Гоп со смыком" и "С одесского кичмана". Вот, стало быть, какую идеологическую мину подсовывал советский Внешторг фашистам: пусть, де, наслаждаются блатной лирикой, она их до хорошего не доведет (и не довела ведь!). Эту пластинку мы обменяли на целый десяток того же Утесова со штампом "Обменный фонд. Продаже не подлежит". Летними вечерами пылили во дворе под "Барон фон дер Пшик", "В этот вечер в танце карнавала" и другие утесовские шлягеры. Посчастливилось нам и на пение "вживе": прижимаясь ухом к дверной щели "Эрмитажа", мы слушали что придется - репетицию так репетицию, программу так программу.

В памятном 53-м, после смерти Сталина, мы с Володей впервые пошли на концерт Утесова по билетам. Еще ни о каком актерском поприще, а тем более пути певца, поэта, Высоцкий не помышлял, а дворовая компания любила просить: "Давай, Володька, под Утесова" - и он "давал", получалось очень похоже. Когда через какие-нибудь семь лет он стал Владимиром Высоцким, то перенял особую, доверительную к слушателям манеру исполнения Утесова, а песня-монолог стала его излюбленным жанром.

К этому времени дурацкие запреты тихо отмерли. Появились пластинки с танцевальной музыкой: правда, фокстрот еще стыдливо именовали "быстрым танцем", а танго - "медленным". Рецензенты подобрели к Утесову: "Его оркестр вошел в музыкальную биографию миллионов советских людей".

Силы человека, к сожалению, не беспредельны. После смерти дочери (белокровие), после тяжелой операции Утесов пробовал юморить ("В анкетах меня всегда смущала графа "образование". Теперь могу смело писать: "Окончил институт Склифосовского"), но петь с полной отдачей он не мог, часами не сходить со сцены - тоже. Он вернулся в театр, сыграл Шельменко-денщика - публика, вечная его помощница, влила в него силы и вдохновение.

Судьбе еще ни разу удавалось сбить Утесова с ног. Он стал руководителем Государственного эстрадного оркестра РСФСР. В прокат вновь вышли "Веселые ребята". 70-летие Утесова (и больше 50 лет на сцене) отмечали торжественно и широко. Его приветствовали Аркадий Райкин, Зиновий Гердт, Лидия Русланова, Сергей Образцов, Фаина Раневская, Клавдия Шульженко, Михаил Жаров... Е.А. Фурцева огласила указ о присвоении ему звания Народного артиста Советского Союза. Михаил Водяной, неподражаемый Попандопуло из "Свадьбы в Малиновке", поднес великому земляку бутыль с водой Черного моря, шар с настоящим одесским воздухом и устрашающих размеров фаршированную щуку.

...В последние годы жизни Утесов мало где бывал: сидел дома, слушал старые пластинки. Не трогал только диски, где они пели с Дитой - не поднималась рука. Все чаще он произносил вслух пушкинские строки: "Один на ветке обнаженной трепещет запоздалый лист". Утраты следовали одна за другой. Будто снайпер выбивал. В 1982-м он взял на мушку Утесова.

От редакции. Благодарим издательство "Олимп" за любезно предоставленную возможность опубликовать фрагменты книги Владимира Акимова "Леонид Утесов".

НОВЫЙ КОМОК