Исследовательница любит своего героя, не обольщаясь. Ее книжка "Борис Пастернак: участь и предназначение. Биографическое эссе" написана даже с юмором, сокращающим дистанцию пафоса. А ведь жизнь-то была трагическая во всех действиях пятиактной драмы.

Известно: "Из зала кричат: "Давай подробности!" Некоторыми открывшимися подробностями удивлен и автор этой заметки, не самый неосведомленный... Мы знаем, например, что Б.П. не дорожил своим еврейством и стремился от него отдалиться. Но сколько все-таки пришлось ему хлебнуть из этой чаши, сколько испытать стеснения еще до революции! Ведь, как ни странно, Борис Леонидович, которого отпевал видный священник, остался некрещеным. Рассматривать ли как акт крещения прикосновение святой воды, которой обрызгала в церкви любопытного мальчика русская няня? Но это обжигающее мгновение перехода "в неслыханную веру" стало главным событием жизни и основным мотивом лирики. И намного более позднее приятие социализма было, в сущности, обращением того же рода. И, если права Н. Иванова и запись вдовы поэта З.Н. Пастернак о том, что умер "настоящий большой коммунист", сделана с оглядкой на советскую власть, это - лишь одна сторона правды. Ибо Пастернак и в самом деле был "коммунист", но в смысле верности идеалу, истине, свет которой брезжил еще в пещерах Кумрана...

Логика поступков и устремлений поэта выстроена в этой биографии правдоподобно. В обычной, слишком человеческой слабости, конечно, иногда его возможно уличить. С другой стороны - приступы безумной отваги, и их весьма немало. Да, правда, Б.П. вслух возмущался Андре Жидом, который явился к нему домой, "сделав безуспешную попытку почерпнуть материалы для своей будущей грязной клеветнической стряпни". Но ведь именно Б.П., по свидетельству окаянного Андре, открыл знатному путешественнику по СССР глаза на действительность и прелести коллективизации.

Работа биографа неизбежно переплетается с трудом критика, литературоведа. Очень важное точное рассуждение о близости Б.П. к Маяковскому, о страхе перед этим неодолимым сходством и об отталкивании. Замечено и сходство с Северяниным, но, на мой взгляд, замечено запоздало. Очевидно, разговор об этом воздействии вдохновенного лирика (лично к молодому Б.П. враждебного) надо было завести еще по ходу анализа стихов начальной поры.

Это дельная, неглупая, образцовая работа, написанная, в общем, без оглядки на мнение салона и версии наследников. Тираж мал - 3000, а книга, выпущенная издательством "БЛИЦ", могла бы стать вузовским пособием, ведь это - "путеводитель" по Пастернаку.

Скажем из нынешнего времени: жизнелюбивый Б.П. в последние свои дни признавался, что хочет уйти из жизни, устав от окружающей пошлости. Теперь видно, что за десятилетия пошлости, как минимум, не убавилось. Но вот (после охлаждения и раздражений) возвращается чудо пастернаковской лирики - воздух, помогающий пошлую затхлость одолеть.

Михаил Синельников

Ещё о Борисе Пастернаке