Экзистенциализм Бубера

Мартин (Мордехай) Бубер родился в Вене в 1878 году. До 1933 года он жил в Германии, затем эмигрировал в Швейцарию, позже в Палестину. Умер Бубер в1965 году в Иерусалиме.

Как мыслитель Бубер соединял в себе множество разнородных интересов и устремлений. Он был нетривиальным мудрецом-философом, ярким переводчиком Танаха, исследователем хасидизма - религиозного движения среди евреев Польши и России, возникшего в начале XVIII века, выдающимся просветителеми проповедником, поэтом и литератором. Центральная идея философии Бубера - бытие как диалог между Богом и человеком, человеком и миром.

Вершина его наследия - книга "Я и Ты" (1923). Работа написана специфическим языком. Фразы Бубера чеканны, афористичны. Он рассуждает,обращаясь к собственной субъективности, к отзывчивости читателя. Исходнаятема "Я" и "Ты", т. е. проблема человеческих отношений, углубляется засчет все более проникающего вживания в мир "другого". Изложение носит характер своеобразной медитации, в ходе которой постигается тайна межчеловеческого общения.

Философия в целом есть постижение человеком себя самого и окружающего мира. Кто такой "Я"? Многие мыслители, в частности А. Шопенгауэр, убеждены в том, что человек способен раскрыть тайну собственного бытияпутем предельной обособленности от других, посредством раскрытияприсущего ему спонтанного содержания. Ход размышлений Бубера прямопротивоположен. По его мнению, я ничего не могу сказать о себе, несоотнеся себя с "другим". Такого рода "участное мышление" преобладает вовсех великих системах.

Странно, что в философии, как она складывалась на протяжении веков, нетпонятия "другого". Средневековая интуиция в понятии "альтер-зго" отражаетлики меня самого, а вовсе не того, кто вступает со мной в общение в качестве суверенной инстанции, незаместимой и значимой для меня личности.Идея абсолютной равнозначности "Я" и "Ты" - это и есть, по существу,открытие Бубера. Разумеется, он не был единственным мыслителем, подошедшим к этому прозрению. Можно назвать также идеи И.-В. Гете илиМ.М. Бахтина. Однако иерусалимский философ разработал представление о "встрече", "диалоге" с наибольшей обстоятельностью.

Но разве немецкая классическая философия, например, не раскрываетбогатейший мир человеческой субъективности? Конечно, раскрывает, носовершенно в другом смысле, чем об этом идет речь у Бубера, ибо "другой"в этой системе, если бы такое понятие фигурировало, это объект, вещь.Субъект в немецкой классической философии всегда тождествен исамодостаточен в своей субъективности, а объект всегда тождествен исамодостаточен в своей объективности. Субъект-объект отношенияпринципиально исключают равноправность сторон, ибо разум направлен на познание вещи, объекта, чужого мира, зависимого от активнойсубъективности. Отвлеченно-теоретический мир в принципе чужд пониманию"другого" в его реальной сущности. Разум отвлекается от всегоиндивидуального, случайного, преходящего. Его интересует не жизнь в еемногообразии, а мир идеи. Вот почему коммуникация двух субъектов в этойтрадиции, даже если помыслить их суверенность, непременно предполагаетнечто дополнительное, безличное вроде "абсолютной идеи", "мирового духа","Логоса". Этой (монологической) традиции философского познания Буберпротивопоставляет другую - диалогическую. Бубер называет три важнейшиесферы, в которых реализуется связь между "Я" и "Ты". Он рассматривает этиотношения как универсальные, значимые не только для живых существ. "Я -Ты-связь" реализуется не только между людьми, она обнаруживается и вовстрече с другими существами и вещами. Первая сфера - это жизнь сприродой. Здесь отношение доречевое, пульсирующее во тьме. Созданияотвечают нам встречным движением, но они не в состоянии нас достичь, инаше "Ты", обращенное к ним, замирает на пороге языка. Вторая сфера - этожизнь с людьми. Здесь отношение очевидно и принимает речевую форму. Мыможем давать и принимать "Ты". Третья сфера общение с духовными сферами.Здесь отношение окутано облаком, но раскрывает себя - безмолвно, нопорождает речь. Мы не слышим никакого "Ты", но все же чувствуем зов, и мы отвечаем, творя образы, думая, действуя. Мы говорим основное слово своимсуществом, не в силах вымолвить "Ты" своими устами.

Итак, три сферы. Но есть ли здесь существенное различие? Если "Я -Ты-связь" предполагает взаимность, реально охватывающую обоих - "Я" и "Ты", то как можно считать отношение к чему-то в природе такой связью? Бубер формулирует сложность проблемы еще острее: если мы должныпредположить, что существа и вещи в природе, которые мы встречаем какнаше Ты, тоже отвечают нам взаимностью какого-то рода, то каков характерэтой взаимности и что дает нам право распространить на нее фундаментальное понятие "Я-ТЫ-связь"?

Отвечая на этот вопрос, Бубер предлагает брать природу как целое,рассматривать отдельно различные ее области. Человек когда-то "приручил"животных, и сейчас он способен воспроизводить это своеобразное действие.Он вовлекает животных в свою атмосферу и побуждает их к тому, чтобы онистихийным образом приняли его, "чужого". Он добивается от них активного,иногда поразительного ответа на свое приближение, на свое обращение,иногда тем более мощного и прямого, чем в большей степени его отношение кним является подлинной "Я-ТЫ-речью". Но и вне сферы "приручения",подмечает Бубер, иногда имеет место сходный контакт между человеком иживотным. Это случается с людьми, которые несут в глубине своего существапотенциальное товарищество с животными. Это, как правило, люди одухотворенные по своей природе.

Совсем иначе обстоит дело с теми областями природы, разъясняет далее своюконцепцию Бубер, где отсутствует спонтанность, общая для людей иживотных. Растения, например, не реагируют на наши действия, не могут нам"отвечать". Но означает ли это, что мы не встречаем здесь обоюдности?Разумеется, в такой встрече человека и растения нет поступков, позицииотдельной особи. Однако, по мысли Бубера, здесь есть обоюдность самогобытия. Та живая цельность и единство дерева, которая не дается самомуострому взгляду исследователя, открывается говорящему "Ты". Но эта цельность дерева только тогда тут, когда тут человек говорящий. Он,говорящий "Ты", побуждает дерево манифестировать свою цельность. И деревов своем бытии обнаруживает, раскрывает ее. Зашоренность нашего мышлениямешает нам понять, что здесь, в бытии, нечто, пробужденное нашим поведением, вспыхивает нам навстречу. Эту обширнейшую, простирающуюся откамней до звезд, область Бубер называет предпорогом, имея в виду нижний ярус бытия.

Что касается сферы духа, то Бубер обозначает ее как надпороговую. Онпроводит различение между тем, что от духа уже вошло в мир и, припосредстве наших чувств, стало доступно восприятию, и тем, что еще не вошло в мир, но готово войти и стать для нас Настоящим. То, что вошло вдуховную структуру, можно реально ощутить, можно показать. Но в сфере духа есть и такое, что еще не вошло в мир.

Обратимся сначала к тому, что уже воплотилось, вошло в мир. Бубер приводитпримеры, иллюстрирующие взаимность между человеком и духовной сущностью.Предположим, человек вызывает в своем воображении какое-то изречение,дошедшее до нас из глубокой древности от одного из учителей. Можновоспринять это изречение в форме непосредственного общения и отклика, некак отвлеченную мудрость, а как сердечное признание, нечто впрямуюобращенное ко мне и как бы в присутствии древнего мудреца. Как этого добиться? Важно всем своим существом устремиться к тому, кого уже нет. Это означает, что между живым и умершим рождается позиция, которую Бубер называет "Я-ТЫ-речью". Если встреча состоится, т. е. живой голос будет услышан, сначала может быть неясно, потом более отчетливо, смысл коммуникации окажется совсем иным. Прежде человек относился к изречению какк объекту, вычленяя из него односторонний смысл. Теперь же, в момент живого отклика, живое существо воспримет только неделимую цельность сказанного.

Этот пример не нуждается в особых пояснениях. Ведь изречение принадлежит конкретному человеку. Стало быть, общение не утрачивает межличностного характера. Персональное бытие воздействует в данном случае на другое персонифицированное существо. А вот более сложная иллюстрация. Буберстоит перед дорической колонной как перед духовной структурой, которуюразум и рука человека постигли и воплотили. Исчезает ли здесь взаимность?По мнению Бубера, она лишь снова погружается в сокрытость или трансформируется в конкретное содержание.

Далее Бубер переходит к той сфере духа, которая можете быть расшифрованакак пространство контактов с "духовными сущностями". Это область, гдевозникают слова и формы. Дух, ставший словом, воплотившийся в форму...Каждый, к кому он прикасался и кто не остался глухим к нему, в той или иной степени постигает: такое возникает только из встреч с Другим. Оно неможет само по себе зародиться или вырасти, будучи не посеянным в душечеловека. Это встреча с духом, который овевает нас и изливается на нас.

Рассмотрев встречи с природным и духовным, Бубер еще раз возвращается квопросу: можно ли усмотреть здесь такое же общение, как в мире людей?Иначе говоря, правомерно ли говорить об "ответе" и об обращении применительно к тем сущностям, которые лишены спонтанности и сознания? Не возникает ли здесь опасность мистики?

Отвечая на эти вопросы, Бубер пишет: ясная и прочная структура "Я -Ты-связи" не имеет мистической природы. Чтобы понять ее, мы выходим иногда за рамки наших мыслительных привычек, но не за рамки изначальных норм, определяющих то, как мыслит человек реальность. Как в области природы, так и в области духа - духа, который продолжает жить в слове и впроизведении, и духа, который стремится стать словом и произведением, - мы вправе понимать воздействие на нас как воздействие со стороны Сущего.

Следующий вопрос, который проясняет Бубер, уже не о пороге, предпороге инадпороге взаимности, а о ней самой как о вратах в наше бытие. Как обстоит дело с "Я-ТЫ-связью" между людьми? Может ли она, смеет ли она всегда быть такой? Не подвержена ли она - как и все человеческое - ограничению из-за нашего несовершенства, да и в силу внутренних закономерностей нашей совместной жизни.

По мнению Бубера, первое из этих двух препятствий достаточно известно."Начиная от твоего собственного взгляда, изо дня в день устремленного вотчужденные, исполненные холодного удивления глаза твоего - тем не менеев тебе нуждающегося - "ближнего", и до печали святых, раз за разом вотщепредлагающих великий дар,все говорит тебе, что полная взаимностьнесвойственна совместной жизни людей. Она - благодать, к которой всегданужно быть готовым и которую никогда не получают как нечто гарантированное".

Вместе с тем Бубер указывает и на такие виды "Я-ТЫ-связи", которые посамому своему характеру не могут достичь полной взаимности, если они сохраняют этот характер. Иерусалимский философ ссылается на взаимоотношения между подлинным воспитателем и его питомцем. Чтобы раскрыть потенциал ученика, надо видеть в нем конкретную личность во всем богатстве присущей ей субъективности. Воспитатель усматривает вподопечном не простую сумму качеств, стремлений и сдерживающих факторов.Он воспринимает его в некой цельности. Но для этого важно, чтобы ученик каждый раз оказывался партнером в названной биполярной ситуации. В этом случае учитель переживает охарактеризованную встречу и за себя и за своего партнера.

Однако может ли ученик осуществить ту же самую духовную работу? Способенли он с предельной восприимчивостью оценивать совместную ситуацию и завоспитателя? По мнению Бубера, прекратится ли в этом случае "Я -Ты-связь" или примет совершенно иной характер дружбы, все равно очевидно,что специфическому отношению воспитания, как таковому, полная взаимностьне присуща.

Бубер приводит и другой пример, характеризующий нормативное ограничениевзаимности: психотерапевт и его пациент. Врач может анализироватьпациента, т. е. извлекать из его микрокосмоса неосознанные факторы и преобразованную таким образом энергию направлять на сознательную жизнедеятельность. Он может, стало быть, достичь определенного восстановительного эффекта. Врач способен помочь тому, чтобы расчлененная, деструктурированная душа в какой-то мере собрала и упорядочила себя.

Но есть иная, более значимая задача - восстановить угасший или зачахнувший личностный центр. В названном случае психиатр с такой задачейне справится. Это сумеет осуществить лишь тот, кто глубоким взглядом целителя схватит подспудное, латентное единство страдающей души. Но здесьнужен другой тип связи. Для того чтобы когерентно способствоватьвысвобождению и актуализации этого единства в новом согласии личности смиром, пациент должен все время находиться не только в своей роли, но ина другом полюсе этого биполярного отношения. Но возможно ли такое?Лечить, как и воспитывать, может лишь тот, кто живет во встрече и все же обособлен.

По мнению Бубера, наиболее убедительно нормативную ограниченностьвзаимности можно проиллюстрировать на примере духовника. Здесь охват с противоположной стороны был бы посягательством на сакральную аутентичность мысли. И вот вывод: всякая "Я-ТЫ-связь" в рамках такогоотношения, которое имеет характер целенаправленного воздействия однойстороны на другую, существует на основе взаимности, которой предписанобыть неполной.

Здесь Бубер последовательно переходит к изложению религиозных основ своей концепции. Как может "Я-ТЫ-связь" человека с Богом, условием которойявляется абсолютный и ничем не отклоняемый поворот к Нему, как может онаохватывать все "Я-ТЫ-отношения" этого человека и как бы нести их с собой к Богу? Философ подчеркивает, что здесь вопрос задан не о Боге, а лишь о нашем отношении к нему.Бубер полагает, что его философская антропология указывает путь,выводящий за пределы индивидуализма и коллективизма. Здесь обрисовываетсятретье решение, познание которого должно помочь человеческому роду вновьобрести подлинное "Я" личности и основать подлинную общность. Основным предметом такой науки будет не индивид, не коллектив, а человек вовзаимосвязи с другим человеком.

П.С.Гуревич