ВСТРЕЧА С ТАНКРЕДОМ ГОЛЕНПОЛЬСКИМ

У нас тут была большая и умная радость. Нас навестил Танкред Голенпольский. Учредитель"Международной Еврейской газеты". Филолог, писатель, переводчик Беккета и Артура Миллера, Дж. Болдуина и А. Хейли. Специалист по американской культуре. Его мобильный телефон надрывался, мешая нам разговаривать. Этот человек нужен многим - друзьям, родственникам, коллегам. Отложив все дела, он рассказывал нам о своем необычном детстве┘

Его имя - история первого свидания его родителей. Он получил романтическое, оперное имя, и вся его жизнь сложилась необычно. Судьба его вела с Востока на Запад, из Китая - в Америку, через Россию. Вернее - СССР, государство, ставшее историей при нашей жизни.
Его родители познакомились на спектакле по опере Россини "Танкред". Встретились и, наверное, сразу полюбили друг друга.

Это случилось в Китае, отец работал на КВЖД - железной дороге, соединяющей Сибирь и Манчжурию. Магистраль, выстроенная царским правительством после революции, была объявлена совместным предприятием, управляемым СССР и Китаем.

Они жили в Харбине - кроме них, семей советских специалистов, здесь жило много русских. Работали русские театры и рестораны, выступали Шаляпин и Вертинский. А рядом жили те, кто с оружием в руках сражался против большевиков.

Взаимная ненависть разъединяла людей больше, чем границы и демаркационные линии. Однажды отца избили несколько русских эмигрантов. Это произошло у мальчика на глазах┘ Он был евреем, и знал, что такое антисемитизм.

В 1936 году Япония оккупировала Манчжурию. В Харбине сожгли и разграбили Советское консульство. Эмигранты-белогвардейцы шли тогда под российским триколором. Много десятилетий спустя это помешает Танкреду Голенпольскому принять Ельцина.

Голенпольским пришлось тогда перебраться из Харбина в Шанхай. КВЖД перешло Японии. В разноязычном, разделенном на части Шанхае они прожили всю войну.

Мальчик верил, что есть страна, где царствует Справедливость, и нет ненависти. Пока мальчик взрослел, эта страна мужественно и тяжело воевала, терпела поражения и одерживала победы. Об этой стране ему рассказывали в советском клубе. Там не говорили о ГУЛАГе, ночных арестах, голоде┘ Детям рассказывали прекрасную сказку, сочиненную талантливыми людьми. Показывали советские фильмы. Учили быть "советскими гражданами". Ненавидеть капитализм и капиталистов.

Но советская школа работала с детьми только два раза в неделю. Его отдали в еврейский колледж. Там разговаривали на английском и учили иврит. Правда, Тед, как юный атеист, не ходил на уроки иврита. Но английский стал его вторым языком, с которым он впоследствии надолго связал свою жизнь.

А потом отец уехал, а мальчик настолько "отбился от рук", что матери пришлось отдать его в ┘ иезуитский пансион.

Туда принимали всех - и христиан, и иудеев, и буддистов┘ Прекрасные педагоги, отцы-иезуиты могли играть с воспитанниками в футбол и регби, всерьез драться на боксерском ринге. Они умели заглянуть в душу ребенка. Понимая, что их воспитанник не только еврей, но и маленький фанатик коммунизма, отцы-иезуиты не пытались обратить его в свою веру. И эта сдержанность, уважение к чужому мировоззрению, добавило человечности в душу подростка. Но он продолжал верить, что на его родине, которой он никогда не видел, кроме как на экране, человек стал мерилом всех вещей, независимо от его национальности или цвета кожи┘

Он приехал в СССР после войны. Действительность, которая его ожидала, оказалась далека от той радужной сказки, которая жила в его душе. Родители остались в Шанхае, и мальчик попал в детский дом. "Пятый пункт" в ту пору еще не перечеркнул его надежды на поступление в столичный ВУЗ и он поступает на романо-германскую филологию в Ленинграде. На долгие годы его жизнь оказалась связана с провинцией, он работал преподавателем в Донбассе, Кабардино-Балкарии, Новосибирске.

Евреи в СССР тогда считались "пятой колонной". Существовали абсолютно закрытые для еврейских детей учебные заведения - в частности МГУ. При подаче документов в институт требовали заполнить анкету, в которой указывалась не только национальность абитуриента, но и его родителей. А Танкред Голенпольский был евреем и никогда не скрывал этого. И это означало, что блестящий переводчик, филолог, автор нескольких книг, посвященных американской культуре смог защитить диссертацию только в 70-х годах, выехать за границу впервые - в конце 80-х, впервые побывать в Израиле - в 90-х, реализовать свою мечту о еврейской газете в 1989 году.

Это были времена горбачевской перестройки, когда жизнь ежедневно менялась - газет становилось все больше, а продуктов в магазинах - все меньше.

Все началось со статьи Танкреда Григорьевича в "Советской культуре", посвященной "еврейскому вопросу". На нее пришло множество откликов. Люди, придавленные пятой государственного антисемитизма, почти забывшие о своем еврейском происхождении, жаждали узнать больше об истории, традициях и современной жизни народа, к которому они принадлежали с детства.

В составе советской пресс-группы Танкред Григорьевич сопровождал Михаила Горбачева в США. На обратном пути, в самолете, ему удалось рассказать руководству о своей мечте - выпустить в свет еврейскую газету. Ответ был кратким " Сделай", "Правда, сделать?" - не поверил своим ушам Танкред.

Свобода слова вместо масла, путч, распад советской империи, дикий капитализм - все это время Танкред Голенпольский продолжал лелеять и пестовать свое любимое детище - "Международную Еврейскую газету". Он задумал и осуществил издание, отражающее взгляд русских евреев на происходящее в России и в мире.

Газета вместе с Танкредом Голенпольским пережила всякое. И расцвет, и финансовые трудности, когда ее поддерживали только читатели. Здесь впору было бы сравнить наш сайт с газетой Танкреда. У нас ведь нет ни спонсоров, ни какой бы то ни было материальной поддержки со стороны. "А зачем тогда вы это делаете?" - спросите вы. Да затем, что нам это нравится! Вот и Танкред Голенпольский такой - он делает газету, потому что ему это нравится. МЫ НЕ МОЖЕМ ЭТОГО НЕ ДЕЛАТЬ. И прекрасно понимаем Танкреда Григорьевича. Ему протянули руку помощи - и он, естественно, за нее ухватился. И мы так сделаем, если придется.

Танкред Голенпольский помогал и помогает тем, кто, как сказал Юрий Нагибин, "согласен быть евреем". Помогает своими энциклопедическими знаниями, энтузиазмом, верностью делу, которому он посвятил жизнь. Он много лет занимается ближневосточными проблемами. Неоднократно бывал в Израиле.

Мы беседовали с Танкредом Григорьевичем около двух часов и незаметно разговор из интервью превратился в мастер-класс по журналистике. Звонок мобильника попытался в очередной раз прервать нашу беседу. Танкред Григорьевич с досадой нажал на кнопку: "Ну что там у тебя? Говори скорей. У меня важный разговор". И выключив телефон, взглянул на нас своими выразительными карими глазами: "Ну-с, девочки, на чем мы остановились?┘"
Мы были бы рады беседовать еще часа два или три. У нас, как у студентов, "накопились вопросы". И нам казалось, что этот человек сможет ответить на все, включая вечные. Например, почему существуют антисемиты? Что ждет Израиль? Договорятся ли евреи с арабами? Зачем кому-то надо пересматривать историю Холокоста? Это вопросы, которые мы не успели задать Танкреду Голенпольскому. Он убежал от нас, отвергая наши попытки соблазнить его "чашечкой кофе". Он опаздывал, его уже ждали где-то┘ Конечно, не мы одни такие любознательные. Другие, наверное, тоже хотят его о чем-нибудь спросить.

Юлия Глезарова 7:40