Родился в Варшаве, как и
Бальтерманц, только не на Маршалковской, а на другой, не престижной улице, потому что отец его был простым рабочим. Когда началась Первая Мировая война, семья переехала в Белоруссию, где мальчик Яша ходил в четырехклассную школу, а окончив ее, стал, как и отец, рабочим - сперва подсобным, а затем, подковавшись на профсоюзном поприще, - вполне квалифицированным рабочим на целлулоидной фабрике. А потом, как и многие другие его будущие коллеги, открыл для себя новое интересное дело - фотографию. Быстро освоил ее азы и вот он уже фотокорреспондент, сотрудничающий в минских газетах. Приобретя достаточный опыт, начинает печататься и в столичных изданиях: "Комсомольской правде", "Огоньке". И тут на его творческом горизонте замелькало кино, и, опять же, как и многие его коллеги, он поступает в Институт кинематографии, на операторский факультет, где, для того, чтобы быть принятым, надо было предъявить свои фотографии, а ему было что показать. В1932 году он оканчивает институт и становится кинооператором ленинградской студии "Белгоскино". После того, как им были сняты два художественно-документальных фильма, его пригласили на Мосфильм, где он участвовал в съемках таких известных фильмов, как "Мы из Кронштадта", "Ночь в сентябре" и "На путях". Но тут началась Отечественная война, которую он прошел от начала до конца фронтовым кинооператором Центральной студии документальных фильмов, приписан был к Военно-Морскому флоту, снимал боевые действия Черноморского флота, Приморской армии, Азовской и Дунайской флотилий, дошел до Белграда и Вены, был награжден боевыми орденами и медалями. Словом, заслужил почет и славу. Это был тяжелый каждодневный труд, под бомбежками, под обстрелами, с постоянным риском для жизни. Часы отдыха выпадали редко, поводов для веселья было мало. Впрочем, один забавный случай с ним произошел именно на фронте. Как-то группе кинооператоров, в которую он входил, удалось добыть трофей - немецкое знамя, оказавшееся шелковым, что навело на мысль использовать его на пошив трусов: известно, что в шелковом белье не заводятся небезызвестные насекомые. Знамя разрезали на куски и разыграли - кому какой достанется.
Берлинеру выпал "фрагмент" со свастикой в центре. Выбросить его было бы расточительством, и Яков Леопольдович трусы-таки пошил, причем свастике было отведено место, как бы вам поделикатнее объяснить, - на заднице! Так он и щеголял в этих трусах, к общему восторгу фронтовой общественности...
В1946 году, после демобилизации,
Яков Берлинер вернулся в кино, опять в художественное, теперь уже на московскую студию имени Горького, однако 31 декабря 1947 года получил новогодний подарок - уведомление министерства кинематографии СССР об увольнении. Предлог был найден, как всегда, благовидный, а истинная причина - пятый пункт. Пока шла война, никому почему-то не казалось странным, что среди фронтовых кинооператоров слишком много евреев. А вот в мирное время их количество в кинопромышленности оказалось чрезмерным, и началась "вычистка" - и из кино, и из очень многих, если не сказать, большинства творческих, да и не только творческих, учреждений...
И
Яков Берлинер возвратился в фотографию - стал фотокорреспондентом Советского Информбюро, преобразованного впоследствии в Агентство печати "Новости" - АПН, где он и проработал всю оставшуюся жизнь, без малого сорок лет. И как в кино ему помогал опыт, накопленный в фотографии, так теперь ему пригодился опыт кинооператора, и не случайно он был членом сразу двух творческих союзов - журналистов и кинематографистов.
 |
| Д.Сагал, Г.Купер, Я.Берлинер |
В АПН была своя прекрасно налаженная фотослужба, и я уже не помню, почему он часто приходил к нам в фотолабораторию "Огонька" печатать свои снимки, вероятно, для каких-то "сторонних" изданий, что тогда не возбранялось, да и в "Огоньке" он нередко публиковался. Он запомнился мне очень корректным и улыбчивым человеком, с которым было приятно и работать, и просто общаться. Конечно, тематика его съемок в АПН была самая разнообразная, но все же он отдавал предпочтение показу деятелей искусства и культуры - людей творческих профессий. Со многими из них он дружил, с другими просто умел находить общий язык, он вообще был человеком очень контактным и дружелюбным, веселым и остроумным, поэтому в его архиве очень много снимков, окрашенных мягким юмором. Своему племяннику он подарил фотографию с озорной надписью: "
Генриху Берлинеру на память от величайших деятелей искусства ХХ века:
Даниила Сагала (СССР), Гарри Купера (США),
Якова Берлинера (Совинформбюро). Москва, 1961 г.".
Одной из его крупных работ был фоторепортаж, сделанный вскоре после открытия Волго-Донского канала, открывшего прямое сообщение между Москвой и Ростовом-на-Дону. Он проделал весь этот маршрут от начала до конца, снимая подробно все, что происходило на пути, и это был зримый рассказ о десятках городов, о жизни их обитателей, о промышленных предприятиях, сельском хозяйстве, о достопримечательностях, которых на этом великом водном пути встречалось множество. Потом этот грандиозный фоторассказ увидели люди более чем в сорока странах - АПН работало в основном на зарубеж. В агентстве издавались десятки иллюстрированных журналов, поэтому у фотокорреспондентов был широчайший выход на весь мир, но, увы, их работ практически не видели в своей стране, и потому имена многих и многих прекрасных фотографов были практически неизвестны у себя на Родине. И прекрасно, что теперь представилась возможность рассказать о некоторых из них на нашем сайте.
Яков Берлинер - из их числа, неутомимый труженик, изъездивший вдоль и поперек всю страну и рассказавший о ее людях жителям всей планеты. А вот за границу его не посылали, хотя у АПН были постоянные командировки во все концы света. Интересно, почему бы это?..
Юрий Кривоносов, специально для Sem40.Ru
