Если бы Израиль
Озерский сделал лишь одну единственную фотографию - "Солдатский труд", то и этого было бы достаточно, чтобы быть причисленным к корифеям советской, да и не только советской военной фотографии. Кадр простой до удивления - ничего героического в нем вроде бы и нет, ну катят бойцы орудие, и самих их едва видно сквозь клубы дыма, а может быть и пыли - одни каски просвечивают. Но происходит это на самой-самой передовой. Вспомним слова Александра Твардовского из поэмы "Василий Теркин": "Пушки к бою едут задом-". А тут орудие уже развернуто для стрельбы, и стрельба эта будет прямой наводкой по вражеским танкам, что для артиллеристов то же самое, что для пехоты - рукопашная: лицом к лицу- И ведет их на линию огня не командир даже, а простой солдат, да к тому же из той самой пехоты. Он в отличие от пушкарей не в каске, а в пилотке, да еще скатка шинельная через плечо. И в руках у него не обычная винтовка - трехлинейка мосинская, - а не то карабин, не то трофейный автомат. И одет он в замурзанную гимнастерку, измятые галифе, а на ногах и не поймешь что: то ли сапоги, то ли ботинки с обмотками. И по всему по этому видно, что перед нами человек бывалый, про таких говорят - тертый калач. Такие вот с виду неказистые солдаты и выиграли самое грандиозное побоище двадцатого века... А дорогу он артиллеристам показывает, потому что знает на этом клочке земли каждый кустик и каждую колдобину, в которой можно в случае чего понадежней укрыться. Ну а пушка, пришедшая на помощь его взводу или роте, сейчас прикроет их от очередной танковой атаки, благо подоспели вовремя... Сколько он протопал уже этот солдат, сколько земли перепахал, окапываясь на каждом новом рубеже - даже вообразить трудно. И война для него сплошная тяжелая физическая работа, да еще и под постоянным обстрелом, под сыплющимися с небес бомбами и под вечной угрозой наступить на притаившуюся в земле-матушке мину-ловушку.- Удивительно точное название - "Солдатский труд"!
Я потому так много и подробно говорю об этом снимке, что он необычайно характерен для всего творчества Израиля
Озерского. Он всегда стремился к показу самых обыденных ситуаций и самых рядовых тружеников села и города, в отличие от своего старшего брата
Михаила Озерского, снимавшего обычно знаменитостей и "крупномасштабные" события, что можно видеть и в нашей галерее. И недаром среди фотокорреспондентов стало легендарным традиционное восклицание Михаила, когда он приезжал со съемки: "У меня на бибишке два выставочных кадра!" На бибишке - это на бабышке, на которую в кассете намотана пленка. Вообще-то он был мэтром и, видимо, в силу этого человеком довольно замкнутым, даже с братом не очень-то много общался и поглядывал на него свысока. Израиль был младше его на шесть лет, и характер имел в отличие от брата открытый, веселый, общительный. Об этом вспоминают все, кто его знали - недавно мы говорили о нем с коллегами - фотолаборантами, работавшими с ним бок о бок в фотослужбе ВДНХ, Зиной Анни и Наумом Заборовым, и надо было видеть, как потеплели их глаза: "Изя - это же был душа человек - и работяга, как тот солдат с его знаменитой фотографии... Его все у нас любили, и он всех любил". Вообще, если вы хотите узнать, каков из себя фоторепортер - спросите об этом фотолаборантов, и получите самое точное и объективное мнение-
Немного биографических данных. Родился
Израиль Озерский в Белоруссии. Когда подрос, стал рабочим - сварщиком, потом по стопам брата пришел в фотографию, сотрудничал в разных газетах и в "Союзфото" - кузнице репортерских кадров, через нее прошли почти все фотокорреспонденты, которых мы ныне причисляем к пионерам советской фотографии. Когда началась Отечественная война, он стал фронтовым фотокорреспондентом Фотохроники ТАСС и прошел ее, как говорится, от звонка до звонка. А после Победы над фашизмом, испытал на себе новый вариант решения еврейского вопроса - оказалось, что Родина, за которую он сражался и был награжден боевыми орденами, это совсем не его родина, и он человек вообще без родины... Так начались его мытарства - на работу в центральную прессу не брали, вот и пошел он на ВДНХ, где, как и в журнале "Клуб и художественная самодеятельность", в те годы было своеобразное гетто, только не в современном, а в давнем, историческом значении этого слова - место, где можно было укрыться от окружавшего антисемитизма. Фотослужбой там заведовал замечательный человек - Алексей Александрович Вольгемут. Он собирал под свое крыло репортеров-"безродных космополитов", он ведь и сам едва не был причислен к таковым, но вышла промашка. В "Огоньке", где он работал до 1953 года заведующим фотоотделом, прицепились к его фамилии, и, решив, что он скрытый еврей, стали на партсобрании разбирать его личное дело - дескать, он скрывает свою национальность. А выяснилось, что он по отцу немец, а по матери вообще украинец, и он на собрании даже съехидничал: "Ну да, я специально скрыл свою национальность, чтобы всю войну пройти в танке". Но ему все-таки - не зря же собирались - влепили строгача. Я присутствовал на этом собрании и был одним из двух голосовавших против взыскания. Еще со мной в паре оказался наш ретушер Леша Боровиков - мы оба были недавно демобилизованные (один солдат, другой матрос) и еще не поняли, что правда бывает разная. Вскоре после этого Вольгемут и ушел на ВДНХ, где расплодил настоящий интернационал-
Но, к счастью, после марта 1953 года ситуация в стране стала меняться, и Израиль
Озерский снова стал работать в центральной печати - сначала в журнале "Советская женщина", а потом в Агентстве печати "Новости", где трудился до конца своих дней. Как говорится, нет худа без добра - годы работы на ВДНХ дали ему возможность объехать весь Союз, побывать в самых дальних уголках, узнать тысячи людей, своим горбом вытягивающих страну из послевоенной разрухи. Это были те люди, об успехах которых рассказывала ВДНХ - Выставка достижений народного хозяйства, а без них вообще были бы немыслимы не только какие-либо достижения, но даже не был бы преодолен страшный голод 1946-47 годов. И в АПН
Израиль Озерский продолжал тот же самый зримый рассказ о хороших работящих людях, на которых, собственно говоря, и держится весь миропорядок.
Юрий Кривоносов, специально для Sem40.Ru
[an error occurred while processing this directive]
