Яков Штейнберг - один из первых "пионеров" советской фотографии, освещавших революционное движение в России начиная с 1917 года. Вместе с такими мастерами, как
Петр Оцуп и
Григорий Гольдштейн он начал вести фотолетопись происходивших в стране событий. Характерно, что все они вступили в этот период своего творчества уже сложившимися фотохроникерами, и далеко не в юношеском возрасте. Это свидетельствует о том, что они приняли революцию как вполне отвечающее их мировоззрению дело. Но, как мне кажется, такое единомыслие имело под собой вполне объяснимую основу. Революция открыла им широкую дорогу не только в творчестве, но и в обыденной частной жизни. С отменой "черты оседлости" российское еврейство вздохнуло с облегчением, а то, что отменила ее не Октябрьская революция, а Февральская, вряд ли учитывалось - в стране один за другим происходили революционные сдвиги, следовавшие один за другим через короткий промежуток времени, и они как бы сливались при этом воедино. Кроме того, в состав правительства входило немало евреев, а это вселяло уверенность, что теперь-то уж никого в обиду не дадут, и жизнь потечет по законам, установленным еще в священных книгах и на основах истинной демократии. И как можно было в этом сомневаться, если первыми декретами провозглашался мир, крестьянам отдавалась земля, рабочим фабрики, и вообще объявлялось всеобщее равенство и братство, а свобода - уж само собой разумеется-
К тому времени нельзя подходить с нынешними мерками, основанными на наших исторических знаниях. Коммунизм, провозглашенный большевиками, казался идеальным устройством общества, но, как известно, осуществление его оказалось несостоятельным даже на первых этапах деятельности советской власти. Уже на четвертый год ее правления стало очевидно, что военный коммунизм привел к развалу экономики, и введение НЭПа недвусмысленно указывало на это. Декрет о мире обернулся гражданской войной и позорным Брестским миром, по условиям которого под контроль немцев переходили целые области, иначе говоря, была нарушена территориальная целостность государства. Это теперь мы знаем, что за всем этим последовало уничтожение крестьянства, новое крепостное право, повальный голод, страшные репрессии. Снова возобновилось существование нигде не объявленной "черты оседлости": евреям были закрыты пути ко многим профессиям и должностям, а в вузы, в отличие от царского времени, еврейскую молодежь не принимали - пятый пункт накладывал вето на получение образования. И вообще государственный антисемитизм чуть-чуть не привел к новому, советскому, Холокосту. Но процессы эти развивались постепенно, втягивая людей в свой водоворот, и выскользнуть из тисков тоталитарного режима было абсолютно невозможно-
Этот краткий исторический экскурс в нашем рассказе о
Якове Штейнберге, да и о других его коллегах, представляется необходимым для понимания их жизненного и творческого пути. У них за плечами был уже немалый профессиональный опыт, они были высококлассными специалистами в своей области, и другой профессией они не владели, а надо было жить, кормить семью, растить детей и вообще обеспечивать свое существование. И при всем при этом они не могли предвидеть того, свидетелями и фиксаторами чего им предстояло быть. Да если бы и провидели будущее, то что они могли бы этому противопоставить? Словом, они жили и работали в своем времени, как и миллионы других граждан государства Российского.
Свой путь фоторепортера
Яков Штейнберг начал уже в первые годы двадцатого века. С 1913 года он сотрудничал в лучшем петербургском иллюстрированном журнале "Солнце России", а когда началась Первая мировая война, снимал боевые действия на фронте. Февральскую революцию он встретил уже зрелым человеком - в 1917 году ему было тридцать семь лет. Его снимки той поры в советское время не публиковались и не вошли ни в какие фотографические издания. Вероятно, где-нибудь в архивах они и осели, и будущим исследователям деятельности мастера предстоит открыть эту страницу его творчества. Он передал в конце своей жизни в Ленинградский (ныне Петербургский) государственный архив кинофотодокументов более шести тысяч негативов, среди которых могут быть и те сюжеты, которые в Советском Союзе не афишировались.
После Октябрьской революции
Яков Штейнберг становится одним из ведущих фоторепортеров страны, работает в первых советских журналах - "Пламя" и "Юный пролетарий", снимает события, происходящие в Петрограде, многочисленные митинги и шествия, лица своих современников: солдат, матросов, рабочих. Потом опять на фронтах - теперь уже Гражданской войны, а по ее окончании переходит к мирной тематике - запечатлевает восстановление народного хозяйства, события культурной жизни, быт и повседневность страны. Руководит Петроградским обществом художественной и технической фотографии, передает свой опыт молодым фоторепортерам, иначе говоря, ведет активную работу в среде фотографической общественности.
Значительным событием в жизни
Якова Штейнберга стала "Выставка фотографии" 1924 года, проходившая в залах ленинградской Академии художеств, где было представлено триста его работ на историко-революционную тему, что свидетельствовало о его незаурядной работоспособности и мастерстве.
Он был профессионалом высокого класса и не только непосредственно в съемке, но и в понимании роли фотолетописца, как свидетеля и фиксатора Истории, и поэтому с особой тщательностью в идеальном порядке сохранял свой архив, и снимки его, выполненные на безупречном уровне, и сегодня служат людям как зримые свидетельства исторического периода, освещению которого он отдал весь свой талант и все свои силы.
Юрий Кривоносов, специально для Sem40.Ru
[an error occurred while processing this directive]
