Лева Портер был человеком основательным, и основательность его выражалось, в частности, в удивительном однолюбии.. Началось с того, что он еще в юности полюбил Прекрасную Даму по имени Фотография и остался ей верным на всю жизнь. Это то, что касается профессии. Теперь - в личной жизни: свою суженую он встретил в блокадном Ленинграде, небо которого он защищал, будучи артиллеристом-зенитчиком, воевал рядом с Юрой Никулиным, будущим знаменитым артистом - он, Лева Портер, будет его потом снимать в этом качестве, казавшемся тогда чем-то совершенно нереальным. Свою будущую жену Ирину он полюбил с первого взгляда, там же в блокадном Ленинграде они и поженились, и Лева остался ее верным рыцарем до конца своих дней. Жили они дружно, вырастили двоих сыновей, один из которых - Сергей - принял от отца творческую эстафету - он фотомастер высокой квалификации.

Вскоре после окончания войны Лев Портер стал фотокорреспондентом Фотохроники ТАСС, и - еще один пример однолюбия - проработал здесь тоже до конца своих дней. Его талант, трудолюбие и профессионализм были оценены по достоинству - в начале семидесятых годов он был назначен руководителем этого подразделения главного информационного Агентства страны и стал именоваться несколько громоздко, но весьма солидно - Главный редактор Главной редакции Фотохроники ТАСС. На этой высшей фотографической должности в тогдашнем нашем государстве он пребывал до последних дней своей творческой жизни...

Фоторепортер - весьма занятная профессия, она в значительной степени состоит из путешествий и приключений, причем огромный плюс в том, что путешествуешь за счет фирмы, а приключения - это только в представлении рядового обывателя, в репортерском же понятии - просто будничная работа. Бывают и попросту забавные случаи - один такой произошел из-за фамилий Левы и его коллеги и друга Семена Майстермана... Последний представляет Фотохронику ТАСС на "северах" - его "подмандатная территория" простирается от Мурманска до Чукотки. Однажды Лева Портер приехал к нему именно в Мурманск - они задумали сделать совместно фоторепортаж об одном судостроительном предприятии. Было оно, как это тогда называлось, "почтовым ящиком", и, чтобы туда попасть, нужно было специальное разрешение. Майстерман, как постоянный тамошний фотокореспондент - собкор ТАСС обратился к своему хорошему знакомому - первому секретарю обкома (верховная партийная власть), и тот позвонил директору завода и сказал: "К тебе придут два журналиста - Майстерман и Портер. Посодействуй их работе". Но вскоре секретарю позвонил начальник режима завода, попросту говоря, гэбэшник и, смущенно извинившись, доложил: "Не можем выполнить вашей просьбы, потому как на наш завод допуск иностранцев категорически запрещен". Вот до чего фамилии доводят!

Известно, что снимает не палец, который нажимает на кнопку, и не глаз, видящий кадр, а весь предыдущий жизненный опыт фотографа, мгновенно срабатывающий в глубинах естественного компьютера, именуемого мозгом. Всё, что мы постигли умом и всё чему научились наши руки, в нужный момент помогает нам решать ту или иную творческую задачу. Так Льву Портеру пригодился его фронтовой опыт зенитчика, когда он работал во Вьетнаме, освещая военные события шестидесятых годов. Во время одного из воздушных налетов он, выбрав удачную, хотя далеко не безопасную точку съемки, сделал серию снимков с высокой колокольни, зафиксировав весь процесс уничтожения вражеского самолета ракетой "земля-воздух". Его большой репортаж о вьетнамских зенитчиках-ракетчиках был сделан отлично с профессиональной точки зрения и фотографа, и бойца противовоздушной обороны. И не случайно он за него получил высокие награды на представительных международных фотовыставках,- снимки эти обошли издания многих стран, три из них мы публикуем в нашей Фотогалерее...

Став руководителем фотослужбы ТАСС, Портер, однако, не превратился в чиновника от фотографии, а продолжал снимать, являясь как бы "играющим тренером". Сравнение это вполне правомерно, потому что в его команде были десятки лучших фоторепортеров страны, базировавшихся как в самой Москве, так и во всех регионах - ТАСС имел широкую сеть собкоров. Это была далеко не простая публика и к каждому из них надо было уметь найти особый подход и направить их деятельность в нужном направлении, и это при огромном разнообразии заданий и характеров их исполнителей... И Портеру это удавалось.

Мне довелось работать с ним бок-о-бок в зарубежных командировках, когда мы освещали государственные визиты руководства страны. ТАСС такие ответственные съемки поручал именно Портеру. Задача его была очень нелегкой - он должен был не только снимать происходящие события. но и немедленно передавать материал в Москву, что было совсем непросто: отсняв то или иное мероприятие, он мчался в отель, где надо было быстро проявить и высушить пленки, отпечатать снимки и перегнать их в свое Агентство, с тем, чтобы оно могло раньше других выдать на мировой информационный рынок свой "товар" - ТАСС ведь кроме чисто пропагандистской роли являлся еще и коммерческим предприятием. Помню, как в Сомали он никак не мог передать из Магадишо свой материал - связь там была только через Рим (Сомали до того были итальянской колонией), и этот единственный канал упорно не пробивался. Вместе с Портером бился над установлением контакта фотокорреспондент "Известий" Сережа Смирнов - ежедневная газета тоже ждала снимки, чтобы они могли выйти в завтрашнем номере. Наконец, им удалось всё отправить. До вечера, когда должен был начаться официальный прием, оставалось несколько часов, и мы с Левой пошли побродить по городу, поснимать что-нибудь "необязательное", просто для души. Шли по улицам, беседовали, снимали, и чувствовали себя весьма смущенно - кругом все люди были черные, и только одни мы "бледнолицые братья" - ощущение весьма необычное...

Годом позже мы с ним попали вместе в Афганистан, где нас поселили в одном номере отеля, и я воочию увидел его оперативную работу и даже помогал затемнять номер, превращая его в походную фотолабораторию. Это теперь хорошо - никаких таких проблем и в помине нет - снял на "цифру", подключился к компьютеру, пульнул куда надо одномоментно свои фотографии и гуляй себе на здоровье - ни проявки, ни печати, ни бильдов, ни телетайпов... Красота! Правда, я и тогда был в совершенно ином положении - материал свой обрабатывал уже в Москве и успевал в номер. "Огонек" не газета, а еженедельник, и его оперативность была несколько иной... Кстати, в Афганистане Лева преподал мне хороший урок, научив думать, прежде чем браться за перо. На второй день пребывания в Кабуле к нам подошел шофер, возивший нас накануне на своем, разумеется, казенном джипе - кажется, это был УАЗик, - и попросил подписать бумагу, в которой подтверждалась его невиновность в общем-то пустяковой поломке. Когда мы снимали проезд правительственной делегации из аэропорта в город, то стояли в кузове его машины, держась за стойки-дуги, на которые натягивается брезент, в данный момент отсутствующий. А так как к нашей машине все время подлетал какой-то чин из афганской охраны, орал на водителя, тот дергался и дергал машину, и мы, чтобы не упасть, судорожно вцеплялись в эти злополучные дуги, в результате чего они, конечно, погнулись. Я уже был готов подписать эту бумагу, но Лева сказал: "Ты что! Мы же не знаем, что в ней написано!" - а это была какая-то не то арабская, не то персидская вязь - и тут же Лева в своем блокноте составил на русском языке "индульгенцию" нашему несчастному водиле, которую мы тут же все и подписали (с нами там были и другие репортеры). -"Поняли?" - спросил Лева, и мы все поблагодарили его за науку - за ручкой тогда потянулся не я один...

И еще я часто вспоминаю, как он заступился за меня во время сомалийской поездки - коллеги посмеивались надо мной, что я снимаю простеньким любительским аппаратом - все они были вооружены "Никонами" с мотром, но в моей камере было все, что нужно, и ничего лишнего. Особенно изгалялся репортер из ГДР, теперь уж и не помню, как его звали. "Ну чего прицепились к человеку? Что есть, тем и снимает", - сказал Лева, а немцу отдельно добавил: "Ты-то уж бы молчал, его же камера у вас в ГДР сделана, на Дрезденском заводе, что ж вы такую несолидную продукцию выпускаете?" И добавил: "Не камера снимает, а человек". А когда мы в том же составе через год полетели в Афганистан, я взял с собой номер "Огонька" с моим сомалийским репортажем - несколько полос цветных снимков, да две полосы текстовых. "Вот вам и любительская камера, - резюмировал Лева. - У кого из вас столько материала из Сомали вышло? Вот то-то же, так что хорошо смеется тот, кто - сами понимаете..."

Лева был мудрым и добрым, таким и запомнился мне на всю жизнь.

Вот кое-что о Леве Портере, фоторепортере и человеке...

Юрий Кривоносов, специально для sem40.ru

8