Отец бы удивился, назови я его ?Гриша╕. Но, думаю, не обиделся бы. Внутрисемейный патриархат проявлялся в мягкой форме. Да, главные решения принимались добытчиком, но никто кроме него на эту роль и не претендовал. Между тем, ?Гришей╕ его называли чуть ли не все, кто были вокруг (дети нашего двора v ?дядей Гришей╕). И, чаще всего, в этом обращении была теплота. Килокаллории человеческой теплоты.

Я говорил ему: ?Пап, ну, как-то не солидно. У тебя почетные дипломы, медали, регалии. Ты v ?Заслуженный работник культуры╕. Пусть они называют тебя по отчеству╕... Все было напрасно. И на шестом десятке он оставался ?Гришей╕. Иногда v ?дедом╕. В устах отдающих распоряжение руководителей это могло звучать так: ?Скажите Грише (деду), что в понедельник нужно отснять в Колонном встречу Брежнева с учителями-╕ Или полететь в Воркуту к шахтерам. Или на Дальний Восток v к рыбакам. Порой мне кажется, что в своем семантическом значении слово ?Гриша╕ выступало даже не столько как имя, сколько лингвистическое обозначение: ?человек, который выполнит работу, и не будет переспрашивать╕. ?Гриша╕ было и проще, и короче.

Его профессиональный выбор был определен в детстве. Анна Михайловна, бабушка, руководствуясь исключительно интуицией, купила в комиссионке отбившемуся от рук дитяте фотоаппарат. Дело давнее, относящееся к началу 30-х. Дело, решившее, как теперь принято говорить, ?все и сразу╕. Отец перешел в категорию ?хомо фотографикус╕. С этих пор он будет рассматривать мир преимущественно сквозь рамку видоискателя. Кстати, в юные годы отец примерялся и к работе кинохроникера, он даже поступил на Студию документальных фильмов. Увы, последствия перенесенного в детстве полиомиелита не позволили осуществить сокровенную мечту. Но отец многому научился у работавших там людей. Он дружил с Романом Карменом, с Соломоном Коганом, с Евгением Школьниковым, с Посельским, с Виктором Штатландом, с Софьей Притуляк. Они были люди одного поколения, которые жили очень богатой в творческом отношении жизнью.

О стилевых особенностях почерка Григория Александровича Дубинского как фотографа. Компоновку снимка, интуитивно дополненную схваченным на лету выражением лица, жестом, линией, дальним планом, порой v откорректированной деталью, он умел оживить главным v проекцией смысла. Чтобы все в кадре было не только, ?как в жизни╕, но и работало бы на замысел. Конечно, среди тысяч его фотоснимков есть и ?событийные╕ удачи, эти подарки вовремя сработавшей шторки. Но опубликованные им еще в послевоенном ?Огоньке╕, в ?Смене╕ (1950v60-е годы), в ?Известиях╕ и в ?Неделе╕ (1960v80-е годы) фотоочерки были не набором изображений того или иного баловня судьбы, как это делается теперь. Они несли на себе печать авторской придумки в ее развитии, когда автор v не механический регистратор происходящего, но создатель повествования в стиле жанр, имея в виду параллель с традицией живописи. Можно, конечно, все это детально проанализировать, поговорить о постановочных кадрах, где применяется методика ?подглядывания╕. Главное, чтобы уловки работали на общий эффект. Именно тогда снимки вызывают теплоту душевного отклика, поток ассоциаций. Профессия фоторепортера была тогда серьезным делом.

Григорий Александрович много фотографировал руководителей страны, ученых, музыкантов, артистов, спортсменов, космонавтов. Но созданный им поэтичный мир густо населен и, так называемым, человеком с улицы: вдумчивым учителем, бесстрашным военным, самоотверженным врачом, который часами не смеет отойти от операционного стола. Как, впрочем, и людьми прочих профессий: рабочими, бухгалтерами, водителями трамвая, почтальонами, застигнутыми теплым ливнем на Тверской. ?Сделать снимок фотомодели, танцовщицы, художника с палитрой и кистью, вобщем-то, не сложно, - считал он, - а пойди-ка сними высокохудожественно человека с метлой в руке, но чтобы было видно: он знает о жизни такое, чего не знаешь ты-╕

Отец любил ?крупицу╕, (он так называл гонорары), любил их тратить, и всегда что-нибудь тащил в дом. Он не представлял себе жизни без друзей и без застолья, коим обычно и руководил с большим вкусом и вниманием к гостям. Как одессит любил безобидный розыгрыш. Однажды в юности на киностудии его попросили принять участие в озвучивании сюжета, снятого на собачьей выставке, и он в дуэте с Соломоном Коганом, который тоже умел имитировать собачьи ?голоса╕, с воодушевлением осуществил это задание. У них это вышло виртуозно. Гонорар, который они получили, был обозначен в платежной ведомости v ?за облай сюжета╕.

Спокойно разговаривать, находясь с ним на улице, было невозможно: на любом углу у него были знакомые и приятели. Всю жизнь он прожил со своей благоверной, урожденной Валентиной Ивановной Мельниковой, отпраздновав за три года до своей кончины Золотую свадьбу. Жизнь его не была легкой. В молодые годы фея благополучия его не посещала. Но, скитаясь в годы ?борьбы с космополитизмом╕ практически с волчьим билетом по стране в поисках заработка, он знал, что вознаграждением ему служит любовь, что у него v прочный семейный тыл, что его ждут - не дождутся дома.

Когда его предавали, он на короткое время впадал в депрессию. А далее умел компенсировать свои разочарования в обществе новых знакомых, заряжаясь от них, и отдавая им частичку собственной энергии, которая всегда била из него ключом.

Полное ?Григорий Александрович╕ я порой слышал от фотолюбителей, когда те почему-то апеллировали к нему в расчете на протекцию. ?Я работаю водителем рейсового автобуса, а хотел бы стать фотокорреспондентом, так как водитель v очень трудная работа╕. Внимая таким словам, отец не унижал человека беседой свысока. Хотя сам был ?участником стаи╕ весьма искушенных профи, у которых порой не бывало времени дослушать человека до конца. Выслушивая водителя, он, конечно же, понимал, что тот не представляет себе условий его работы. Например, как сделать обложку для ?Недели╕ по заданию, полученному в четверг, когда еженедельник выходит в понедельник. Как просидеть в лишенной доступа свежего воздуха лаборатории весь день напролет, позабыв про еду. Как постоянно поддерживать физическую, творческую форму, ибо трудозатраты на единицу времени у фотокорреспондента могут быть сопоставимы с таковыми у водителя, у грузчика. Придется и здесь напомнить, что отец был инвалидом второй группы, сильно хромал. Не занимаясь спортом, он годами не выходил из режима тренированного профессионального спортсмена.

Он любил страну, в которой жил и работал. Воздавал хвалу ее дивной природе, ее красивым и талантливым людям. Боготворил Тургенева и Чехова (разумеется, побывал в Спасском и в Таганроге, и в Ялте), высоко ценил Шолом Алейхема, любил кажущиеся ныне такими бесхитростными и милыми советские песни. Конечно, в палитре его чувств были разные краски. Порой действительность ?доставала╕ и его. Уж не помню, по какому поводу, но однажды в беседе с глазу на глаз его прорвало: ?Как живем- Одни воруют, берут взятки, шагают по трупам, и все это под сенью высоких фраз, начальственного звания, другие нищенствуют. Неравенство вопиющее. Даже у шлюх. Дорогие в мехах и в автомобилях, дешевые v на панелях- А с виду всё вроде бы пристойно╕.

На дворе было ?его время╕: начало восьмидесятых годов, апофеоз застоя. До начала всенародного строительства капитализма, пока еще, к сожалению, с криминальным оттенком, оставалось уже не так много времени.

Валерий ДУБИНСКИЙ, специально для SEM40

8