Слава храбрецам, которые осмеливаются любить,
зная, что всему этому придет конец.
Слава безумцам, которые живут, как будто они бессмертны,
- смерть иной раз отступает от них.
"Обыкновенное чудо"

Евгений Львович Шварц долго считал себя несостоявшимся писателем. Он начинал в двадцатые годы со стихов, потом писал сказки и рассказы для детей, очень много работал для тюзовской сцены. Все это v и пьесы, и стихи, и рассказы v было написано талантливо, с присущим Шварцу юмором. Но при этом многие, в том числе и С.Я.Маршак считали, что Евгений Львович принадлежит к числу тех писателей, которые рассказывают лучше, чем пишут. Шварц действительно был превосходным рассказчиком, писать ему было труднее, он много лет искал свой слог. Леонид Пантелеев, бывший его хорошим другом, писал о Шварце, что тот болезненно воспринимал критику, сердился, огорчался, был легко раним и тщеславен. И при этом Шварц был исключительно скромным человеком - например, он никогда не говорил о себе "писатель". "...Cказать о себе "драматург" я могу, это - профессия. А сказать "я - писатель" - стыдно, все равно, что сказать "я - красавец".

У Шварца есть сильные произведения, а есть довольно слабые, но нет ни одного, написанного в угоду обстоятельствам времени. И что бы ни говорили о нем, никто никогда не упрекал его в неискренности.
Евгений Львович Шварц родился в Казани, в семье врача. Но "родиной своей души" он называл город Майкоп, куда семья Шварцев переехала, когда Евгений был еще совсем маленьким. Шварц учился на юридическом факультете Московского университета в 1914 - 1916 годах, но так его и не окончил, а в 1917 году был призван в армию. Он работал актером "Театральной мастерской" в Ростове-на-Дону, театральным инструктором, литературным секретарем у К.Чуковского, писал для газеты, сотрудничал в журналах "Ёж" и "Чиж", работал секретарем редакции журнала "Ленинград" и в Детском отделе Госиздата, где в то время можно было встретить Маршака, Хармса, Олейникова.

В молодости Шварц очень дружил с Николаем Олейниковым, они были неразлучной парой, по словам Пантелеева, "Шварц и Олейников" звучало в литературных кругах как "Орест и Пилад", "Ромул и Рем" или "Ильф и Петров". Эта дружба не была простой и безоблачной, недаром много лет спустя после трагической гибели Олейникова, Евгений Львович напишет в своих мемуарах: "Мой лучший друг и закадычный враг Николай Олейников".

В печати Шварц впервые выступил в 1923. Тонким пониманием детской психологии, юмором, живым ощущением поэзии детства отмечены его детские повести - "Приключения Шуры и Маруси", "Чужая девочка" (1937), "Первоклассница" (1949). Эксцентрический вымысел, остроумная игра со значением и звучанием слова проявились в его первых пьесах - "Ундервуд" (постановка 1929, издание 1930), "Клад" (постановка 1933, издание 1934), сатирическая комедия "Приключения Гогенштауфена" (1934).
Очень трудными были для Евгения Львовича годы, проведенные в эвакуации - в Кирове. Он попал туда, уже пережив самое трудное, самое голодное время ленинградской блокады и все же очень тосковал по Ленинграду, продолжал жить им, писать о нем. В эвакуации были написаны две пьесы "Одна ночь" и "Далекий край".

В последние пятнадцать-двадцать лет своей жизни Шварц очень много работал. Именно тогда были созданы самые знаменитые его пьесы - "Тень", "Дракон", "Обыкновенное чудо", сценарий фильма "Дон Кихот".

Шварц был веселым, общительным человеком, не любящим одиночества. Круг его знакомств был необычайно широк, он умел поддержать разговор с писателями и музыкантами, с врачами и парикмахерами, за обеденным столом в его кухне можно было встретить и моряков дальнего плавания, и актеров, и художников, и учителей, и студентов, и священников. У него был настоящий писательский и человеческий интерес к людям.

Круг чтения Шварца тоже был очень широк - читал он много и быстро, перечитывал классиков, следил за современной прозой, любил сказки, приключения, мемуары, читал книги по философии, биологии, социологии, даже по физике. На видном месте в его рабочем кабинете стояло многотомное старинное издание Андерсена. Любил Шварц Чапека, много раз перечитывал Сервантеса, но самой большой его привязанностью в мире литературы был Антон Павлович Чехов. Из современников Шварц очень любил - и как писателя, и как человека - Михаила Зощенко.

По много раз переделывал Евгений Львович свои пьесы и сценарии, работал над текстами месяцами, а то и годами. При этом он говорил: "Надо делать все, о чем тебя попросят, не отказываться ни от чего. И стараться, чтобы все получалось хорошо и даже отлично". И Шварц писал не только сказки и пьесы, сделавшие его знаменитым, он сочинял и подписи под картинками в журналах, и куплеты, и стихи, и статьи, и цирковые репризы, и балетные либретто, и обозрения для Аркадия Райкина. "Пишу все, кроме доносов", - говорил он.

В молодости Шварц никогда не болел, но, как это часто бывает с не хворавшими людьми, очень трудно переносил болезни, свалившиеся на него в старости. Правда была одна болезнь, которая мучила его всю жизнь и даже обросла легендами. Это тремор - дрожание рук, болезнь, из-за которой он, даже чтобы расписаться в бухгалтерской ведомости, вынужден был придерживать правую руку левой. Почерк же у него был такой, что через две недели Шварц сам часто не мог понять, что написал. Последние страницы его мемуаров практически не поддаются расшифровке...

Незадолго до смерти Шварц подписался на тридцатитомное собрание сочинений Диккенса. "Испытываю судьбу, - говорил он, - интересно, на каком томе это случится?" К сожалению, это случилось задолго до выхода последнего тома - 15 января 1958 года. Но до сих пор Шварц остается для миллионов читателей добрым и умным волшебником, который, сохранив власть над детьми, сумел покорить и взрослых. Сумел вернуть им очарование сказочных героев - злых драконов, говорящих котов, и при этом заставил их думать о чем-то таком, о чем у них не хватало времени подумать, и сделал их, может быть, немного более склонными к хорошему. Во всех своих пьесах он говорил о любви к людям и торжестве добра над злом. Поэтому он и обращался к героям старых сказок - ведь сказки всех времен и народов именно об этом.

Российская еврейская энциклопедия, т.3,
Яков Ольшан, sem40