 В фильме 60-х "Один не самый удачный день" есть такой эпизод. Герой Евгения Стеблова, студент, жутко трясется перед дверью экзаменационной, и тогда его друга - его играет Никита Михалков - осеняет: он заталкивает Стеблова в аудиторию, а через несколько минут появляется в дверях с фотокамерой на груди. И нагло так произносит: "Я - Бальтерманц из "Огонька"!" Преподаватели шалеют - именитый гость! И под вспышку фотокамеры за просто так ставят Стеблову зачет.
Тогда имя Бальтерманца действительно было на слуху.
Больше полувека он служил в "Огоньке", сначала фотокором, потом заведующим отдела фотоиллюстраций. А это, на минутку, был главный иллюстрированный журнал страны. Бальтерманцу удавалось делать уникальные съемки наших вождей, начиная со Сталина и заканчивая Горбачевым. Причем талантливо фиксировать их не только в официальной, но и дружественной обстановке. Почти всех из них он проводил и в последний путь
КАБАЛА
Иногда сталкиваешься с несколько наивным представлением о том, будто советская эпоха - время наиболее жесткого конформизма. Да всегда был конформизм, есть и сейчас. А опыт Бальтерманца еще раз доказывает, что вовсе не обязательно изменять себе, предавать других, чтобы завидно так ввинтиться в свое время.
Бальтерманц, или, как называли его все, Бальтер, инстинктивно держался "от верхов" подальше. Но после перестройки не рядился и в диссиденты. Видимо, за счет инстинктивной этой невесомости ему и удавалось заниматься любимым делом и по большей части никогда не складывать свои работы в стол. Срабатывало и обаяние. В любой компании он становился ее душой - красивый, породистый, а-ля ваше превосходительство, без тени высокомерия, но с сознанием своего достоинства. Многие вспоминают, как масштабно он мог организовать съемку или командировку. И тогда к его услугам были и пароходы, и вертолеты...
Сейчас он во всем мире признанный классик. Знаменитый фестиваль во французском Перпиньяне, который собирает фотографов со всего мира, каждый год открывается с напоминания о том, что сам мастер Бальтерманц выставлял там свои работы. А его портфолио - огромные такие репродукции на супербумаге - хранятся в домах Арнольда Шварценеггера, Лайзы Минелли и многих других знаменитостей мира.
ДЕЖА ВЮ
В свое время Бальтерманц ходил в лидерах постановочной фотографии. Это было и в стиле эпохи - показать грандиозность социалистических свершений. Если уж снимать заседание парткома, то по меньшей мере - заседание какого-нибудь "Уралмаша". И чтобы человек сорок, как когда-то передвижники или труппа Художественного театра, сидели каждый в своем состоянии, каждый в своей роли. В девяностых та былая серьезность отсвечивала лишь карикатурой. Но прошло всего десять лет. И теперь это та история, которая вдруг во многих отзывается ностальгией. Может быть, поэтому как снимали раньше строителя на фоне БАМа и рабочего у нефтепровода, так сейчас снимают банкиров под крылом собственного вертолета или на фоне загородной резиденции... Ностальгия опять в моде. Особенно в рекламе, когда делают ставку на "людей труда", как, к примеру, для "Золотой Явы" или "Нашей марки". Только вот жаль, никто не помнит, что все клише отечественной рекламы "вышли" именно из старого "Огонька", то есть из Бальтерманца.
ДЕВОЧКА СМЕЕТСЯ, А ШАРИК ЛЕТИТ...
Бальтерманц не был бы Бальтерманцем, если бы делал лишь помпезные, идеологические фотографии. Он объездил почти весь мир. И во всей этой череде ярчайших впечатлений его объектив всегда вылавливал и случайных прохожих, будь то на улицах Лондона или у книжного развала на фоне только что отстроенного Нового Арбата... Потому что в лицах, да-да, именно в лицах так явно отражается разрыв или связь времен. Вот, может быть, мы, нынешние, и выглядим холенее, сытнее, и одеваться стали получше. Но с этим комфортом пришло что-то еще. Мы друг с другом конкурируем. И это мгновенно отчеканивается. Какой-то отгороженностью, настороженностью. Опаской в лице.
ФАНТОМЫ
Фотографы терпеть не могут, когда их расспрашиваешь: "Как это было снято?" Есть в этом некоторое кокетство. Но есть и вера в случай, который может напрочь уничтожить труд скрупулезной подготовки, вроде как гарантирующей удачный кадр. И неожиданно из любого сора выдать шедевр. У Бальтерманца так выходило не раз. Во время Отечественной войны в одном из германских городков знакомый командир попросил его снять солдат, просто так, чтобы можно было хоть что-то послать домой. Бальтер согласился. Долго искал фон, а когда нашел и пришел за солдатиками, увидел такую сцену: в полуразрушенном доме ребята стояли у невесть как уцелевшего пианино и слушали, как один из них приглушенно что-то наигрывал на фоно...
Бальтерманц щелкнул один раз, второй. А потом скомандовал: "Сворачивай музыку!" И повел сниматься в другой, героический, антураж. Ну и где теперь тот героический снимок? А "Чайковский", который получился случайно, печатается во всех антологиях мировой фотографии.
Кстати сказать, жутко щемящее ощущение возникает от тех военных снимков, среди которых знаменитое "Горе" Бальтерманца и многие другие. Простенькое такое, ч/б, никаких откровенностей. А мы ведь вроде как привыкшие к жутким фото- и кинорепортажам. Трупы, размозженные черепа, кровь - глаз тупеет. И мы уже все это пропускаем мимо, отключаемся, как при коротком замыкании. Так что смерть - это вроде как и не так страшно, и боль тоже не страшна... А тут смотришь, и лихорадит так, как ни от одной современной картинки. И чувствуешь себя каким-то инвалидом. Вот когда страшно. Потому как что-то такое отрезано, и нет уже, один фантом, а все равно, черт, болит...
"НЕ ХА-РА-ШЕ!" - СКАЗАЛ ТОВАРИЩ СТАЛИН
Безусловно, более всего Бальтерманц знаменит своей серией "Шесть вождей". Всех наших исполинов снимал. Поводов-то была масса. На протяжении почти полувека шли непременные шоу майских демонстраций, революционных парадов. При этом он всякий раз находил такие ракурсы, которые другим и в голову не приходили. Но однажды за свою изобретательность чуть не поплатился. Как-то после очередного репортажа с майской демонстрации Бальтерманца вызвал к себе тогдашний министр кинематографии Большаков. Оказалось, Сталин после просмотра очередной кинохроники открыл свежий номер "Огонька" и наткнулся на снимок. На нем как на ладони - трибуна, аккурат со всеми партбоссами. В то время как кадры кинохроники никогда не показывали всех вот так, вместе - вмещали от силы два-три человека. "Не ха-ра-ше..." - показал свое недовольство товарищ Сталин. Тогда-то Большаков и позвал к себе Бальтера: мол, делись секретом, откуда такой ракурс сделан?.. Бальтерманц потом со смехом делился с коллегами: "Наивные люди! Я каждую фигурку отдельно выстригал и наклеивал, а Сталина еще и приподнимал, чтобы не был ниже всех. А уже потом с аппликации делал снимок и отдавал в печать. В кино так не сделать..."
Времена оттепели тоже славны своими заморочками. Рассказывают, однажды Бальтерманц отправился поснимать цветение яблонь в Кремле, когда его уже открыли для посетителей. Только зашел на территорию, как видит - сам товарищ Хрущев. Почти без охраны генсек пробирался между шедшим ему навстречу людским потоком. И никто его не узнавал! Это Бальтерманц и зафиксировал на пленку. Причем страшно обрадовавшись - ведь удалось заснять любимый Никитой Сергеевичем "демократический стиль". Однако, когда дело дошло до печати, посыпались претензии: а почему это люди на Хрущева не смотрят? почему одеты плохо? Хотя было трудно кого-то заподозрить в злом умысле. Уж во Дворец съездов надевали все самое лучшее, а не узнали - так не могли просто в чудо поверить... И все равно в итоге снимок пришлось, что называется, положить на полку. Почти на двадцать лет.
Очень хочется, чтобы пришла мода на культуру. А все простенькое и неприхотливое, начиная с бульварного чтива и заканчивая теле- и киномылом, считалось дурным тоном. Давайте привыкать к настоящему. А Бальтерманц - это настоящее...
Иначе бы в свое время во "Взгляде" не додумались до забавной пародии - на то, как в девяностые обычно рассказывали о последнем царе: "Фотографии императорской семьи были сделаны одним из первых русских бальтерманцев. К сожалению, имя его неизвестно..."
Взглядовцы-то шутили. Но, по сути, они оказались правы. Имя Бальтерманца во всем мире уже давно стало нарицательным. Это знак качества - профи. И знак известности.
Выставка Дмитрия Николаевича Бальтерманца пройдет до конца сентября. В Московском доме фотографии. Она приурочена к 90-летию мастера.Майя Чаплыгина, "Огонек"
|
