Он рыбачил с Хемингуэем, откровенничал с Кренским и застольничал с мафиози...
Что такое интересная жизнь? Генрих Боровик, которому 16 ноября исполнилось 70, - писатель, драматург, но прежде всего журналист по натуре - считает: это встречи.
"Подышать одним воздухом с мафией?"
- В романе "Пролог" вы описали США образца 1968 года, обозначив это время как кризисное, переломное для страны. Можно было бы провести параллели между Америкой тех лет и сегодняшней Россией?
- Шла война во Вьетнаме, избирался новый президент США, громкие убийства - Мартина Лютера Кинга, Роберта Кеннеди - потрясли не просто страну, весь мир... Я думал, что, разобравшись в настоящем Америки, сумею предсказать ее ближайшее будущее. А угодил в сегодняшний день... России.
- Но России до США, как Луне до Юпитера... Хотя мы и пытаемся обезьянничать. Почему все так безнадежно?
- У американцев много чему хорошему можно поучиться. Но, как по злому року, мы почему-то упорно перенимаем только худшее. Преступность, коррупция, махинации с капиталами - это все к нам, двери распахнуты настежь. Крестные отцы в Штатах - дети по сравнению с доморощенными мафиози.
- Выходит, с крестными отцами Америки вы неплохо знакомы?
- Было дело - встречались. Конечно, это казалось небезопасным, и американский коллега, к которому я обратился за помощью, колебался: не испугаешься? Ну а чего мне бояться, говорю. Они же умные люди, должны понимать, что я не для полицейских стараюсь. Просто хочу подышать одним воздухом с мафией, чтобы потом писать с максимальной достоверностью... Приехали в скромный на вид ресторанчик: все тихо, чинно, вполне благородно. Там я и познакомился кое с кем - колоритные персонажи! Русского журналиста видели впервые, отнеслись с любопытством. Я потом написал очерк о крупнейшем мафиози Америки, а возможно, и мира - Витоне Дженовезе.
- Не он ли стал прообразом крестного отца в известном романе Марио Пьюзо?
- У Пьюзо образ собирательный и уж больно литературный. А я хотел рассказать о Витоне только правду, поэтому оригинал оказался жестче романтического персонажа. Хотя, конечно, чистого злодея или чистого добряка в природе не существует. В каждом из нас всякого понамешано... Главный мафиози Америки в этом смысле не стал исключением. В родной семье это был образцовый муж, отец, дедушка... По сути, именно он руководил нью-йоркской организацией демократической партии США. Однако крови на хозяине "Коза ностры" было как воды в Красном море. Его называли бессердечным. Он умер в преклонном возрасте от сердечной недостаточности... И тут же "свято место" занял новый "босс всех боссов", известный гангстер из Флориды Джерардо Катена. Он сразу пообещал приумножить доходы мафии, которые и без того зашкаливали за 40 миллиардов долларов в год. Вот такого сорта примеры мы, в России, заимствуем с удовольствием.
"Мужчина не имеет права умереть в постели"
- Фотографии Эрнеста Хемингуэя, сделанные вами во время рыбалки на Кубе, обошли весь мир. Но легендарный писатель терпеть не мог репортеров... Как же вам удалось заслужить его доверие?
- На Кубе все звали писателя Папа. Так вот, Папа ненавидел давать интервью. Потому как даже самые беспристрастные журналисты часто искажали его слова и уж тем более - мысли. То интонацию не уловят, то что-то еще... Как-то в Мадриде, после корриды, где победил любимый матадор писателя, к нему подскочил репортер и спросил: "Папа, говорят, вы собираетесь в Москву. Это правда?" Тот мгновенно среагировал: "С удовольствием поеду, если они там устроят корриду". Серьезная газета вышла с аршинным заголовком. "Хемингуэй ставит условием своего визита в Москву проведение там боя быков". Писатель был взбешен. Пришлось посылать в Россию извинительную телеграмму: мол, пошутил, а его слова восприняли излишне серьезно. Эту историю он мне сам рассказал, уже на рыбалке...
- Но как вы попали к нему?
- С Микояном (был такой член политбюро, один из руководителей Советского Союза. - М.С.). Встреча с писателем значилась в плане его официального визита, Хемингуэй позволил присутствовать только одному репортеру. Выбор Микояна пал на меня - ведь я не только писал, но и фотографировал. Конечно, я тут же возмечтал задать хоть пару вопросов писателю. Но для этого требовалось найти какую-то связующую нить, чтобы писатель понял: я не просто попрыгун вокруг большого начальника... Что помогло? Во-первых, когда Хемингуэй показывал свою библиотеку, я увидел книгу Симонова "Дни и ночи" на английском - повесть о Сталинграде, о войне. Сразу завязался разговор о Симонове, которого я хорошо знал. Там же стояла книга Романа Кармена, правда, на русском языке. Я сказал, что Роман мой близкий друг. "Ну-у? - радостно удивился Хемингуэй. - Он и мой большой друг. Поползали мы с Карменом на брюхе по испанской земле!" Есть контакт. В это время Микоян вручает Хемингуэю роскошный подарок - ларец с тремя бутылками экспортной водки. Папа был большим любителем этого напитка и пожелал немедля подарок опробовать. Начал искать штопор, но тот, как назло, куда-то запропастился. И тогда я предложил в этом деле свои услуги. Взял бутылку из рук писателя и ударом ладони о дно выбил пробку. Хемингуэй расцвел. И чтобы произвести ответное впечатление, влил в себя прямо из горлышка бутылки добрую треть содержимого. Но глотать не стал, а, задрав голову, полоскал секунд десять горло. О каких-то психологических барьерах далее не могло идти и речи. Прощаясь, я попросил писателя ответить на два-три вопроса. "Хенри, - сказал он, - да чего там два-три... Океан сегодня штормит, послезавтра утихнет, давайте и порыбачим тогда вместе..."
- Микояна не пригласил?
- Микоян возвращался в Москву. Я же еще на несколько дней оставался на Кубе. Когда буря на море утихла, мне позвонили в гостиницу, и на следующее утро мы отправились на рыбалку. На знаменитой шхуне "Пилар" с верным помощником-механиком Грегори. Я захватил бутылку водки и банку с крабами. Все это мы, разумеется, с удовольствием уговорили.
- Вдвоем - бутылку? Не многовато?
- За целый-то день... Хемингуэй оказался очень заботливым хозяином. Регулярно выдавал мне баночку с коричневой мазью, чтобы я не обуглился на солнце, потом куртку принес, едва стало прохладнее. Когда порыв ветра вырвал из моего блокнота листок и швырнул в воду, писатель немедленно заглушил мотор: "Что-то важное? Попытаемся достать?" Пришлось поклясться, что ничего существенного на том листке не было, и только тогда он запустил двигатель бота.
- Ну а рыбу-то вы поймали?
- Мне на рыбалке никогда не фартило. Не помог и Гольфстрим, где рыба по идее сама должна была выскакивать из воды. Хемингуэй почти сразу вытянул тунца кило на четыре. Мне, увы, так и не повезло.
- Зато повезло с интервью и фотосъемкой!..
- Неслыханно повезло. Говорили обо всем на свете. Я старался запомнить каждое его слово. "Писателю нельзя быть туристом в жизни, которую он описывает, - говорил Папа. - Он должен участвовать в ней, он должен выстрадать и прочувствовать то, о чем пишет". Я смотрел на него, как на бога. А он, чтобы снять "торжественность" своих слов, то подмигнет, то словно родному улыбнется. У него была прекрасная улыбка. Чуть застенчивая. Он как бы спрашивал: разделяете ли вы мою улыбку, не обижает ли она вас?
- Эрнест Хемингуэй стал вашим кумиром?
- Да, безусловно. Он и до этого был им. А уж после встречи и подавно. В своих книгах он очень точно передал дух XX века, психологию людей, идеалы. И каждой клеткой своей ненавидел фашизм. Терпеть не мог войну, а войну с фашизмом не только оправдывал, но считал совершенно необходимым, святым делом. Он был участником испанской войны, и поэтому в Америке считалось, что писатель симпатизирует коммунистам. Но это было не так. Коммунистов Хемингуэй считал самой серьезной антифашистской силой, но во всем остальном их убеждений не разделял. "Отто Скорцени жил под крышей американцев"
- Вам доводилось общаться с фашистами. Расскажите о самом матером.
- Оберштурмбаннфюрер СС Отто Скорцени подойдет? Одиозная фигура, личный агент и диверсант Гитлера не был признан военным преступником и получил оправдание суда в Дахау как солдат, вынужденный выполнять приказы. Однако его должны были судить еще и как одного из наиболее активных деятелей нацистской партии. Вместе с другими Скорцени поместили в лагерь Дармштадт. Но в США тогда уже подумывали об использовании некоторых нацистов как специалистов по Советскому Союзу в борьбе с коммунизмом под крылом управления стратегических операций небезызвестного Аллена Даллеса. Кстати, одним из тех, кто подбирал "нужных" гитлеровцев, был Генри Киссинджер, будущий госсекретарь США. Судьба Скорцени была решена. Сенсацией стало известие о невероятном побеге Скорцени из лагеря. Американцы на весь мир раструбили: сбежал опасный нацист!.. На его розыск секретная служба армии США якобы направила 1500 лучших агентов!.. Скорцени объявили "самым опасным человеком в мире"...
Я встречался с гитлеровцем месяца за три до его смерти, в 1975 году, в Гейдельберге, где он лежал в госпитале. Скорцени знал, что безнадежно болен, и ничего не скрывал. "Да, - откровенничал Отто, - меня вызвал к себе начальник лагеря и сказал: "Что-то вы у нас засиделись. Пришло время прощаться!.." Вечером в багажнике "Кадиллака" того же начальника вывезли с территории лагеря. В лесу переодели в гражданский костюм, отвезли на вокзал, вручили паспорт, деньги и билет до Парижа... О том, как страстно шли по следу Скорцени 1500 секретных агентов, можно было судить по заметкам во французской печати. Суть их примерно такова: бывший начальник личной охраны Гитлера, человек, похитивший Муссолини в 1943 году, готовивший в 44-м покушение на генерала США Эйзенхауэра, субботним вечером прогуливался на Елисейских полях в обществе некой девицы...
Скорцени хотели сделать иконой нацистских недобитков и неофашистов. В их глазах он был единственным гитлеровцем, о котором знали, что он не продался американцам. Ведь все остальные "бывшие" открыто работали на США: кто в науке, кто в разведке.
- И вы решили его повидать? Какое впечатление он произвел?
- Самое тяжкое заключалось в том, что Отто на первый взгляд был достаточно обаятельным человеком. Никаких налитых кровью глаз, жаждущих мести... Статный, сильный мужчина с лучезарными, чуть выпученными глазами. Он рассказывал мне, что в американском лагере Дармштадт жилось довольно неплохо. Раз в неделю его возили на автобусе в город. Там гулял, развлекаясь как мог. Спокойно мог бы сбежать, между прочим.
- Опасное дело идти по следам нацистов?
- Когда интересно, об опасности не думаешь. Однажды я рискнул пробраться в так называемую "сельскохозяйственную" колонию "Дигнидад" - центр беглых нацистов на границе Чили с Аргентиной в 72-м году. На эту "охоту" шел вместе с Валерой Волковым из "Комсомолки". До нас трое журналистов пытались туда пробраться. Их трупы были найдены в разных районах Латинской Америки.
- Вы могли стать четвертым и пятым?
- Нам здорово повезло. Мы выбрались оттуда живыми.
- Своим стремительным вторжением в не самые приглядные дела человечества вы, видимо, нажили немало врагов?
- Фашизм - мой личный и самый главный враг.
- Не слишком ли пафосно сказано?
- Сказано человеком, привыкшим смотреть в лицо своим врагам.
"Керенский целовал руку моей жене"
- Жену, Галину Михайловну, вы как-то назвали своим секретарем. Насколько это соответствует действительности?
- Одна женщина в США написала книгу "Секретарь и секс". Книга стала бестселлером. Однажды на вечеринке мы встретились, и она спросила: "У вас есть секретарша?" Я ответил: "Есть. Моя жена". "Тогда, - сказала она, - вам моя книга будет неинтересна..." В эти годы я работал зав. корпунктом АПН в США, а Галина Михайловна числилась штатным секретарем. Она историк и очень здорово помогала мне, особенно во время исторических встреч.
- Например?
- Отправляясь на встречу с бывшим российским премьером Александром Федоровичем Керенским, я просто не мог не взять с собой супругу. Это было бы преступлением перед ней. Радость подобных встреч всегда хочется разделить с близким человеком... К тому же старик просил не включать диктофон. После трехчасовой встречи мы с Галей быстро вернулись домой и всю ночь восстанавливали буквально каждое слово беседы.
- Кроме вас, никто из наших с ним не разговаривал?
- Из журналистов - никто. У нас вообще в те годы многие считали, что Керенский давно умер. Я сам пока не увидел его, не мог поверить в такое чудо: живая история говорила со мной по телефону, а затем приняла в доме. Старика хотелось потрогать руками - убедиться, что это не сон.
- Не спросили премьера, кто подал ему гениальную мысль в 1917-м бежать из Петрограда в женской одежде?
- Керенский оказался совсем не тем человеком, которого изображали в наших книгах, фильмах, карикатурах. Кстати, ложь о переодевании в женский наряд придумали и распространили на весь мир ненавидевшие его российские монархисты. Наши же идеологи с удовольствием ее подхватили и вставили в учебники для детей. Все! Мощнее политика скомпрометировать невозможно... Всю жизнь Керенский глубоко страдал от такой лжи. В те же времена премьер-министра за глаза прозвали Александрой Федоровной - за то, что он якобы любил спать на кровати императрицы в Зимнем. "Но я не спал на этой кровати, клянусь честью!" - горячо убеждал он нас с Галей... Беда, когда вполне заслуженного человека, реформатора, осмеяв, стирают из памяти его же народа. А ведь он даже своего гражданства не поменял - до самой смерти оставался предан России. Еще той, досоциалистической...
- Вам не кажется, что политика - та же зараза: слишком часто она губит судьбы людей. Ваши дети сегодня живут по разные стороны политических баррикад: если дочь Марина - жена пресс-секретаря президента России Дмитрия Якушкина и, видимо, во многом разделяет убеждения мужа, то сын Артем - возглавляет медиа-холдинг, газеты которого известны самыми яростными обличениями отдельных представителей власти, в том числе и президентской "семьи"... Интересно, встречаясь за родительским столом, ваши дети продолжают выяснять отношения?
- Дима Якушкин, мой зять, очень порядочный человек. В нашей семье все понимают, что он "на государевой службе". Убеждать его в чем-то было бы глупо. То же самое и с Артемом. Он яростный обличитель всего того, что не соответствует нормам морали. В президентской ли администрации заведется такое, или в стане оппозиции, или в особняке какого-то олигарха - это не важно. Так вот, с ребятами у нас строгая договоренность: дома о политике не говорим. Ни слова. Поэтому живем дружно.
Михаил Сердюков
|
