Все новости



























































































































































































































































География посетителей

sem40 statistic
«    Август 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Записки губернатора

Предисловие

Эта публикация обращает внимание читателя на вечную проблему, не сходящую с повестки дня мира уже более 2000 лет, - проблему антисемитизма. За это время она разыгрывалась в самых бесчисленных и замысловатых аспектах.

Одним из таких аспектов последнего времени стал вышедший недавно первый том работы Солженицына "Евреи и русские. 200 лет вместе". Второй том ещё не вышел, да и вряд ли в нём будут какие-либо неожиданности. Для интересующегося этой проблемой читателя этот десятилетний труд ничего не добавляет в существо вопроса. Точка зрения его автора была хорошо известна из его других произведений. И, несмотря на потуги автора, ярлык антисемита этот труд с него не снимет. Как и другие его произведения, и эта книга не является серьёзным историческим исследованием, а, скорее, её можно отнести к материалам пропагандистского характера. Автор сам почти всегда относит свои произведения к жанру художественной литературы. А в таких произведениях, как известно, вымысел допускается.

Резким диссонансом этому автору является книга бессарабского губернатора князя С.Д. Урусова "Записки губернатора. Кишинёв 1903 - 1904 г." Второе дополненное издание. Berlin, Buhnen- und Buchverlag russischer Autoren, J. Ladischnikov 1908.

Обилие фактического материала, чрезвычайно высокий уровень анализа, непредвзятость мнений - поразили меня. Главная ценность книги в том, что автор сам был непосредственным свидетелем событий того времени. Поскольку упомянутая выше книга Солженицына уже "обросла" значительным количеством откликов, то я считаю необходимым дополнить этот список отрывком из записок князя С.Д. Урусова.

Записки губернатора

Берлин 1908.

(Отрывок из книги)

Осенью 1903 года я получил предложение министра внутренних дел высказаться по поводу положения евреев в России, и в частности в Бессарабии, а также представить свои соображения относительно тех изменений, которые следовало бы внести в действовавшее в то время законодательство о евреях. Свод губернаторских отзывов по возбужденному министром вопросу подлежал разсмотрению особой комиссии, которая в то время еще не была образована, причем цель и направление работ этой комиссии оставались совершенно неопределенными и загадочными.

Выполняя поручение В. К. Плеве, мне пришлось привести в некоторую систему отрывочные сведения и наблюдения свои по поводу бессарабских евреев, а также придти к выводам, которые в то время показались смелыми, так как они являлись осуждением временных правил 3 мая 1882 года, составленных, как известно, при ближайшем участии Плеве, в качестве директора департамента полиции. Странно вспомнить теперь, после заявления первой Государственной Думы по поводу необходимости полнаго гражданскаго равноправия, о скромных надеждах наших евреев, в 1903 году, относительно возможности некотораго частнаго расширения их прав, и дарования им некоторых "льгот", как евреи тогда еще называли ослабление применяемых к ним специальных ограничительных и карательных законов.

А после того, как наше министерство, в ответ на думский адрес, не высказало по поводу вопроса о равноправии никакого возражения, странно вспомнить и о том впечатлении, которое произвела в петербургских канцеляриях, моя скромная и умеренная записка, в которой не упоминалось ни об уничтожении черты оседлости, ни о праве евреев покупать имения, ни о праве их занимать государственные должности.

Если бы вопрос о равноправии евреев был у нас не только поставлен, но и разрешен, я не стал бы вводить последующей главы в свои воспоминания. Но при настоящем положении дела, когда вопрос этот еще находится на весу, некоторое освещение его, с точки зрения существующих законов и на основании местных наблюдений, пожалуй, не будет лишним.

Пути, по которым русское правительство водило в течение полутораста лет русских евреев, поистине неисповедимы. Если, с одной стороны, еще в XVIII веке, одна из русских императриц "не ожидала от врагов Христа интересной прибыли", то, в том же столетии, её преемница видела в евреях тех "средняго рода людей, от которых государство много добра ожидает", указав им обращение к занятиям "торгами и промыслами".

Законодательство XIX века, поскольку оно касалось евреев, представляет собой созданный влиянием различных течений водоворот, в котором крутилось русское еврейство, неожиданно получая и безпричинно теряя разнообразные права. Так, например, евреям черты оседлости, в начале XIX века, разрешено было курить вино и держать на откупе питейную продажу повсеместно; затем - только в городах; затем - опять в селах. В половине столетия, винные промыслы были снова запрещены в селах евреям всех сословий, но затем сделано исключение для евреев, содержащих откупа. Через 15 лет евреи получили право торговать вином на общем основании и арендовать винокуренные заводы; через 11 лет право это было ограничено, а лет через 15 - евреи фактически были совершенно устранены от торговли хлебным вином.

Другой случай:

Желательные торговцы и промышленники - евреи сделались, через несколько времени, желанными земледельцами и землевладельцами. В начале XIX века им разрешили покупать земли; в тридцатых годах их стали усиленно поощрять к приобретению земель разными льготами, как-то: свободой от воинской повинности, от подушной подати и т. п. Но затем эти земли у евреев начали отбирать. Когда, с 1862 года, евреи получили право покупать земли и угодия, принадлежавшия к помещичьим имениям, последовал указ, запрещавший евреям покупку таких земель в 9-ти губерниях. В 1882 году было приостановлено совершение на имя евреев купчих крепостей на земли в черте оседлости, а в 1903-м евреи лишены были права покупать земли повсеместно.

Еще пример:

В начале XIX века "особый комитет", ограждая население от евреев, потребовал выселения их из деревень, а через 5 лет, другой комитет пришел к убеждению, что евреи в сельской местности не только не вредны, но полезны, и решительно высказался за оставление евреев на местах. Однако, в 20-х годах, евреев выселили из деревень 4-х губерний и, хотя в тридцатых годах выселение прекратили, но в 40-х оно было возобновлено по соображениям "военнаго" характера. Затем евреев, живших в сельских местностях, перестали тревожить, пока не были изданы правила 1882 года, запрещавшие евреям селиться вне городов и местечек.

Тогдашний министр внутренних дел, известный поданному ему прозвищу "Меentiг-расhа", с чисто игнатьевским лицемерием мотивировал новое запрещение желанием правительства оградить евреев от христиан.

Переходя к тому времени, которое я описываю и оставаясь в пределах тех фактов и наблюдений, которые послужили материалом для представленной мной записки, я прежде всего упомяну о том, что в Бессарабии, в 1903 году, проживало около 250 тысяч евреев, составлявших примерно 11 процентов всего населения губернии. Пятьдесят лет тому назад, в русской Бессарабии евреев насчитывалось только 78 тысяч, но за то и все число жителей губернии не превышало в то время 710 тысяч душ. Таким образом, прирост евреев, в данном случае, стоит на одном уровне с общим ростом населения.

Бессарабия включена в число губерний так называемой черты еврейской оседлости, в которой евреям жить разрешено. Таких губерний, не считая Царства Польскаго, имеется пятнадцать, и потому нередко приходится слышать мнение о том, что жалобы евреев на стеснение их "чертой" неосновательны, что им не может быть тесно на обширном пространстве богатых земель юго-запада России.

Такое утверждение неосновательно. В действительности, наши евреи не только лишены земли, как хозяйственно-промышленной ценности, но и тесно ограничены в пользовании землей, как пространством для жительства и передвижения.

Правила 3 мая 1882 года запрещают евреям селиться вне городов и местечек. В частности, бессарабские евреи, после этого срока получили возможность избирать для жительства лишь 10-12 городов и около 30-ти местечек, а потому правильнее было бы считать, что не губерния, с её четырьмя миллионами десятин, а лишь ничтожная площадь усадебной земли, помещенной в городских и местечковых планах, составляет действительную черту оседлости бессарабских евреев.

Но выжимание евреев из сельских местностей и стремление заставить их "вариться в собственном соку" не ограничилось мерами, направленными против новых сельских жителей. Правительство принялось, систематически и упорно, сгонять в города и местечки тех евреев, которых правила застали в селах. С этою целью ряд местечек был переименован в села, а к оставшимся городам и местечкам стали применять искусственное сужение территории. Естественный рост поселения не касался евреев, для которых новая городская черта, не входившая в утвержденный план, признавалась сельской местностью. Сенату пришлось однажды разрешать дело по жалобе еврея, выселеннаго из дома, угол котораго выступал за черту утвержденного городского плана.

Одним из наших губернских правлений подвергнуто было сомнению даже право еврейских покойников пребывать в сельских местностях. Правила 3 мая, по толкованию означенного учреждения, не давали права хоронить еврейских мертвецов вне городской черты. Однако, устройство кладбища в городе также не разрешалось, и потому в данном случае пришлось, в виде исключения, расширить еврейския права.

В то же время, под высшим руководством губернских правлений, велась против живших в сельских местностях евреев оживленная партизанская война. Разсыпанным по губернии полицейским чинам была указана цель кампании: обращение возможно большаго числа прежних жителей сел в новых поселенцев и затем выдворение их к месту приписки на основании майских правил. Что же касается средств, пускаемых в ход для достижения намеченной цели, то самые остроумные из них имели место именно в Бессарабии, а потому я буду пользоваться здесь исключительно примерами из практики бессарабскаго губернскаго правления Уструговскаго времени.

В семью евреев, издавна живших в сельской местности, возвращался отбывший срок военной службы солдат. Он признавался поселившимся вновь, и выдворялся на место приписки, в город или местечко, из того села, где он родился, где провел детство и юность и где безвыездно продолжали жить его родители.

Второй брат, найдя себе невесту в еврейской семье соседнего села, оставался некоторое время после свадьбы у тестя. Он считался в виду этого потерявшим право возвратиться к себе домой и, так как, вместе с тем, он не приобретал права жить в селе у новых родственников, то его с молодой женой выселяли в город. Затем доходила очередь и до отца семейства. Если он, по торговым делам, уезжал из сельской местности и отсутствие его было замечено, а пребывание в городе показано в полицейских сведениях о прибывших, то возврата в село для него не было: он мог взять свой скарб, но обязан был вслед затем переехать в то городское поселение, к которому он был приписан.

Приведенный пример, на котором имелось в виду, для наглядности, показать, как извлекались с корнем еврейския семьи из сел и деревень, отражает собой систематическую и постоянную практику бессарабских властей по еврейским делам, о чем можно справится в сборнике сенатских решений. Если желаюшие проверить правильность только что приведенных примеров, найдут, что сенат не соглашался иногда с местными властями и отменял их постановления в интересах жалобщиков, то пусть не думают, что это обстоятельство в какой-нибудь мере имело задерживающее влияние на действия наших местных толкователей законов.

Сенатские решения касались сравнительно ничтожнаго числа дел, объявлялись после того, как евреи целыми годами жили в местах приписки и, кроме того, редко приводились в исполнение. В этом отношении наше губернское правление измыслило особый прием, изобретение которого, кажется, принадлежит Устругову: сила решения сената, признавшего выселение еврея неправильным, понималась как признание ошибки губернскаго правления, допущенной им в момент постановления о выселении. Но факт проживания еврея вне села в течение срока, прошедшаго между неправильным выселением и получением сенатскаго указа, разсматривался как новое обстоятельство, лишавшее в конце-концов жалобщика права, возвратиться в прежнее положение.

Бессарабская губерния имеет форму груши, продолговатая её сторона примыкает к реке Пруту, отделяющей Россию от Австрии и Румынии. Вся пограничная полоса, шириной в 50 верст, издавна запрещена для жительства евреев, которых еще в 1846 году повелено было вывезти внутрь губернии, с предоставлением им двухгодичного срока на продажу недвижимости. Хотя означенная мера оказалась бесцельной, и министерство финансов возбуждало вопрос об её отмене, тем не менее пятидесятиверстная полоса продолжала быть запретной для еврейскаго поселения и в мое время, что еще более стесняло евреев в правах жительства.

Последовательное, неукоснительное и успешное проведение правительственной политики по отношению к жительству евреев, встретило, конечно, не мало препятствий. Евреи всеми способами увертывались от выселения и даже ухитрялись иногда вновь появляться в селах и деревнях, из которых были высланы.

Незаконному проживанию их способствовали, отчасти само сельское население, охотно скрывавшее приезжих евреев от властей, отчасти, полиция, видевшая в евреях постоянный и верный источник доходов, отчасти, некоторая терпимость, не чуждая и власть имущим, заставлявшая их иногда вспоминать, что гонимые евреи все же люди, а не какие-нибудь вредители полей, от которых надлежало очистить сельские местности. Тем не менее, виды правительства в значительной степени осуществились, и скопление евреев в городах и местечках сильно возросло.

Число еврейских вывесок на улицах бессарабских городов поражает наблюдателя. Дома даже второстепенных и захолустных улиц заняты подряд лавками, лавченками и мастерскими часовщиков, сапожников, слесарей, лудильщиков, портных, столяров и т. п. Весь этот рабочий люд ютится по углам и закоулкам в тесноте и поражающей наблюдателя бедности, вырабатывая себе с трудом дневное пропитание, при котором ржавая селедка с луком является верхом роскоши и благополучия.

В маленьких городах, жители которых в большинстве не имеют часов, можно насчитать десятки мастеров часового дела, и вообще трудно понять, на каких покупателей и заказчиков расcчитывают все эти ремесленники, не редко сами составляющие 75% всего населения города или местечка. Конкуренция сводит их заработок до пределов, необходимых для поддержания жизни, притом в таких минимальных дозах, которые вполне противоречат учению о заработной плате.

Само собой понятно, что ремесло и торговля на коммерческом основании, имеющие целью не только возможность существования, но и некоторый заработок, немыслимы для жителей тех городов и местечек, в которых сосредоточена еврейская беднота. В результате, в таких поселениях является поголовное прекращение занятий ремесленниками и мелкими торговцами других национальностей, а вместе с тем раздаются и обычные жалобы на захват евреями в свои руки всех отраслей промышленности и торговли. Недовольство евреями растет, по мере увеличения их численности, благодаря чему создается та почва, на которой за последнее время столь пышно расцвели погромные организации. Невольно приходит на мысль, что заботы правительства о безопасности евреев, высказанные автором майских правил, должны быть признаны, по меньшей мере, неудачными.

Бессарабия включена в число тех шести губерний, в которых евреи, после освобождения крестьян, получили право покупать и арендовать земли. Правила 3-го мая 1882 года не отменили упомянутаго закона, который, до 1903 года, содержался в 9-м томе Свода. Правилами было только временно приостановлено совершение евреями купчих и закладных, а также засвидетельствование заключаемых ими арендных договоров на земли. Отсюда можно было, по-видимому, заключить, что упомянутое запрещение относилось к судебным местам, утверждающим купчии и свидетельствующим договоры, но не касалось права самих евреев приобретать землю, например, по давности, на основании десятилетнего бесспорного и спокойного пользования ею, а тем более держать земли в аренде по домашним условиям.

Но эзоповский язык законодательства был истолкован в данном случае властями вполне согласно с необъявленными открыто намерениями его, и потому фиктивные сделки и поименная аренда евреев, поскольку они касались земель, преследовались губернским начальством еще до издания дополнительных правил, разъяснивших истинную цель майскаго распоряжения. Как бы то ни было, воспрещение евреям покупать и арендовать земли действовало "временно" в течение 21 года, предшествовавшего тому периоду, который я описываю, и продолжает действовать до сих пор.

Но, кроме тех ограничений евреев в правах, которые мною упомянуты, имеется не мало других. O них я вкратце упомяну, желая дать, по возможности, полную картину заинтересовавшаго министерство положения бессарабских евреев.

В четвертой главе моих воспоминаний о Бессарабии был описан особый порядок приема евреев новобранцев на военную службу, практиковавшийся кишиневским воинским присутствием. Но тогда имелось в виду показать пример вопиющаго нарушения закона местными властями. Теперь я хочу коснуться общаго вопроса о законном порядке отбывания евреями воинской повинности.

Евреи отправляют рекрутскую повинность в натуре с 1827 года. Сначала они обязаны были давать по 20 рекрут с двухтысячного населения, в то время как христиане ставили с двух тысяч только семь новобранцев. Затем с евреев стали брать дополнительных рекрут, без зачета, за недоимки в податях, и создали известные "школы кантонистов" для 12-летних новобранцев. Только с воцарением Александра 2-го повелено было взимать с евреев рекрутов на общем основании. Однако, равенство, в отношении воинской повинности применялось к евреям недолго. Кроме ряда ограничений по занятию воинских должностей и по определению в привиллегированные части войск, евреи подвергались ограничительным правилам в отношении льгот по семейному положению, в отношении освидетельствования по недоразвитости, в порядке поверки посемейных списков и, наконец, в смысле ответственности за неявку к призыву, предусматривавшей наложение штрафа в 300 рублей на семью призываемаго, даже в том случае, если бы члены его семьи доказали полную невозможность содействовать своевременному отбыванию повинности подлежавшим призыву сочленом.

В результате, евреи привлекаются у нас к исполнению воинской повинности в большем количестве, нежели прочие русские подданные. Из официального правительственного отчета, сопоставленного с данными переписи 1897 года, явствует, что в призывных списках 1900 года количество новобранцев евреев составляло 5,49% всего еврейскаго населения империи, тогда как для прочих новобранцев, такого рода процентное отношение выражалось цифрой 4,13%.

Кому не известен ходячий аргумент о "систематическом уклонении евреев от воинской повинности", приводимый всякий раз, как идет речь о евреях и о войске? Действительно, еврейские новобранцы приводят в отчаяние свидетельствующих их лиц теми ухищрениями, к которым они прибегают, чтобы добиться освобождения от военной службы. Командир стоявшего в Кишиневе Волынского полка, с которым я постоянно заседал в воинском присутствии, высказал мне однажды по означенному поводу свое авторитетное мнение.

"Нечему удивляться, - сказал мне полковник,- если евреи уклоняются от выполнения воинской повинности. Их положение в войсках очень тяжело. Представьте себе еврея из небогатой, старозаветной семьи, внезапно водворенного в нашу казарму. Его манеры, его жаргон, его растерянность вызывают насмешки; все кругом него чуждо, дико и страшно. Его стараются поскорее "обломать" и ввести в обычный круг солдатских занятий, но при этом невольно задевают и нарушают его привычный обиход и его религиозный обычай. Иногда, в первый же день своей солдатчины, он принужден хлебать щи со свининой и участвовать на ученьи в субботу. Родные и близкие считают его оскверненным и начинают его чуждаться. Он заброшен и одинок, душевное состояние его подавлено, а мы, по правде сказать, мало обращаем внимания на положение евреев в нашем войске".

Полковник мог бы к этому прибавить, что еврей-солдат не может стать фельдфебелем, не может служить в гвардии, в пограничных войсках, и даже ограничен известной процентной нормой в праве занимать в полку музыкантские должности. Становясь на защиту родины, он продолжает быть неполноправным в рядах своих товарищей по оружию.

Когда-то, еще в тридцатых годах прошлаго века, военное начальство проявляло заботы о неприкосновенности религиозных убеждений евреев-солдат. Рекомендовалось не нарушать обрядов их религии, выражалась готовность содержать для них раввина. В настоящее время русским войскам по вопросу о евреях предлагают другие директивы, снабжая их брошюрами генерала Богдановича и воззваниями о необходимости бить жидов - врагов русских людей.

Говоря об ограничениях, которым вообще подвергались у нас евреи, я перечислю кратко те из них, которые касаются отдельных занятий и, между прочим, права занимать должности по службе.

Известно, что в России на государственную службу евреев, кроме медиков, почти не принимают. Но им, кроме того, особо запрещается участвовать в земских собраниях и избирательных съездах, избираться в городские головы, быть членами разных присутствий по избранию земств и городов. Еврей не может быть ремесленным головой даже там, где, как в Бессарабии, все почти ремесленники - евреи. Участие евреев в городских думах разрешается в числе, не превышающем 1/10 части состава думы, причем гласные евреи назначаются городским присутствием из особого списка, составляемого городской управой. В биржевые комитеты, в купеческие, мещанские и ремесленные управы евреи допускаются лишь со строгими ограничениями.

В начале XX века основательно забыто повеление великой императрицы, которая, в конце XVIII столетия указала, что "если евреи по добровольному согласию общества будут выбраны к каким-нибудь должностям, то они не могут быть удержаны от вступления в дей-ствительное возложенных на них должностей отправление". Но и этого мало. Примерно с половины восьмидесятых годов министерство внутренних дел, утверждая уставы частных обществ и товариществ на паях, стало требовать включения в них параграфов, согласно которым участие евреев в управлении такого рода предприятиями ограничивалось, или даже совершенно воспрещалось. Не лишнее будет упомянуть, что указанная тенденция министерства, вопреки, по-видимому, здравому смыслу, проявлялась особенно сильно в отношении тех предприятий, пайщиками которых были именно евреи.

Последнее обстоятельство, любопытное, как пример мелочной придирчивости правительства, не является особенно существенным; для каждого общества не трудно найти декоративное правление из русских людей. Гораздо тяжелее положение евреев в отношении прав на получение образования.

Правительство давно закрыло казенные еврейские училища первого и второго разрядов, заменив их скупо и неохотно открываемыми еврейскими начальными училищами, в которых получает образование лишь незначительный процент еврейских детей школьного возраста. Большинство таких детей продолжает получать начальное образование в хедерах и у меламедов, где, ввиду отсутствия еврейских учительских институтов для подготовления педагогического персонала, обучение стоит на весьма низком уровне. Еврейским учителям, кроме того, запрещено обучать своих учеников русскому языку, благодаря чему русская грамота почти недоступна большинству еврейских детей низших слоев населения.

По произведенному на юге России в 1900 году исследованию, предпринятому особой комиссией, по поручению одесской городской управы, оказалось, что только 11% еврейского населения умеет писать и читать по-русски. Какие цели преследует при этом наше правительство - остается загадкой, но во всяком случае приходится признать, что описанная тенденция устранять евреев от русской грамоты может лишь способствовать той обособленности, которую обыкновенно ставят в вину русскому еврейству.

Статьями 787 и 788 т. IX Свода законов евреям дозволено обучать своих детей в общих казенных учебных заведениях и частных училищах на местах своего жительства. Такого рода обучение детей евреев купцов и почетных граждан даже обязательно, и родителям их предоставлено право устраивать с этою целью при гимназиях особые пансионы. Но, конечно, этот закон остается мертвой буквой и упоминание о нем представляется как будто злой насмешкой над евреями.

На самом деле, многие учебные заведения, средние и высшие, совершенно недоступны для евреев. Их запрещается принимать в учительские семинарии, в столичные театральные училища, в петербургские институты - электротехнический и путей сообщения, в московский сельскохозяйственный институт, в московское училище инженеров путей сообщения, в медицинскую академию, в харьковский ветеринарный институт и в другие училища, перечислять которые я здесь считаю излишним. Прием евреев во все вообще гимназии и университеты ограничен нормой от двух до десяти процентов.

Не надо при этом забывать, что не только процентная норма ставит преграду для евреев, желающих учиться; они должны считаться еще с другими затруднениями, как показывает памятный мне случай, бывший в Бессарабии в 1904 году.

Одиннадцатилетний сын небогатаго кишиневскаго еврея, очень способный и трудолюбивый мальчик,. прекрасно подготовленный ко второму классу кишиневского реальнаго училища, не мог туда поступить ввиду установленной процентной нормы. Отец его не жалевший трудов и расходов для образования сына, задумал попытаться поместить его в с. Камрат, в местное реальное училище, о чем и стал усиленно хлопотать в учебном округе и в местном совете. Согласие учебного начальства на поступление мальчика было получено, при условии, если со стороны административных властей не встретится препятствий к разрешению ему проживать в Камрате. С такого рода письменным удостоверением директора училища отец обратился в губернское правление, прося позволения поместить сына в Камрате, на квартире одного из учителей, принявшаго его под свой надзор, в качестве нахлебника.

Губернское правление отказало просителю на том основании, что Камрат - сельская местность, к тому же отстоящая от румынской границы на расстоянии менее 50 верст.

Утвержденный императором Николаем 1-м еще в 1843 году прием борьбы с еврейским контрабандным промыслом был в данном случае применен бессарабским губернским правлением, с формальной стороны, совершенно правильно. Но мне было жалко мальчика, приведеннаго ко мне на утренний прием плачущим отцом, и к тому же я не видел от пребывания в Камрате маленькаго реалиста серьезной угрозы ни для государственных финансов, ни для добрых нравов и благосостояния камратскаго населения. Поэтому я решился на этот раз, в виде исключения, отменить наше журнальное постановление, и написал новое, в котором, путем ряда софистических умозаключений, пришел к выводу, что пребывание сына просителя в Камрате не противоречит закону.

Устранение евреев из области действия государственных мероприятий, направленных на распространение народнаго просвещения, лишение неимущих, больных и увечных евреев государственного призрения и помощи, в связи с общими ограничениями их гражданских и политических прав, могли бы найти объяснение в том случае, если бы евреи не несли государственных и общественных повинностей наравне с прочим населением России. Однако, в вопросе о податях и сборах, евреи оказываются не только не в привилегированном положении, но, наоборот, они несли и продолжают нести особые налоговые тягости.

Еше сто лет тому назад, евреи платили процентный сбор и подушную подать в двойном, сравнительно с христианами, размере. Ответственность за безнедоимочное поступление их платежей возлагалась на все еврейское общество, а впоследствии была даже установлена солидарная ответственность евреев купцов за недоимки евреев мещан. Когда же в 1863 году подушная подать была отменена, и евреи в отношении государственных податей были уравнены с христианами, они все же продолжали уплачивать специальные сборы - коробочный и свечной, сохранившиеся до настоящаго времени.

Означенные сборы взимаются: первый с каждой убитой "кошерной" скотины и птицы и с каждаго фунта кошерного мяса, а второй со свечей, зажигаемых в синагоге. Предназначаются они, главным образом, на облегчение средств к исправному отбыванию повинностей, на уплату общественных долгов, на содержание училищ и на предметы общественнаго призрения евреев. Однако, расходная смета по этим сборам вырабатывается городским управлением и утверждается, также как и такса их, губернской администрацией. Запасный капитал, образуемый из отчислений с откупных сумм, равно как и остатки сборов, находятся на хранении и в заведывании правительственных учреждений и употребляются нередко на предметы, законом не предусмотренные. Они расходуются, например, на мощение улиц и починку дорог, на поддержание Краснаго Креста и субсидии полиции, на пособия делопроизводству разных учреждений и даже на постройку гимназий, в которые еврейские дети не могут поступать.

Правда, для этих расходов требуется приговор соответствующей общины. Но вряд ли кто-нибудь поверит тому, чтобы такие приговоры являлись результатом доброй воли жертвователей, не говоря уже о том, что инициатива общин в такого рода противозаконном обрашении коробочного сбора на неподлежащие предметы встретилась бы с отказом правительства утвердить расход, если бы оно само не было в таких случаях заинтересованной стороной. Отчеты по суммам коробочнаго сбора, достигающим нескольких миллионов рублей и находящимся в общем заведывании министерства внутренних дел, никогда не публикуются, и можно безошибочно предположить, что если наступит когда-нибудь возможность ознакомиться с расходованием министерством еврейских сумм, то откроется богатая сюрпризами картина.

Я изложил, в самом сжатом виде, наиболее существенные стороны нашего законодательства о евреях и лишь поверхностно коснулся вопроса о применении законов к евреям на местах их постоянного жительства. Мне как будто слышатся знакомые голоса, обычно утверждающие, что для евреев упомянутых ограничений еще мало. Я не хотел бы, в пределах возможности, нарушать беспристрастия своих записок навязыванием читателю моих собственных мнений. И в данном случае я не буду решать вопроса о том, мало или много несправедливостей причиняется евреям нашими законами. Но я позволяю себе утверждать, что приведенные выше страницы дают удовлетворительное обьяснение причин "систематического обхода законов евреями".

Второе, главное и самое распространенное обвинение, предъявлямое евреям, называется "эксплуатацией населения". Принято считать истиной, не требующей доказательства, что евреи всякими дозволенными и недозволенными способами высасывают из окружающего населения соки и что вся их деятельность состоит в незаконном обогащении за чужой счет, что они не создают ценностей, не увеличивают народнаго богатства, но лишь переводят выработанное чужим трудом в свои глубокие карманы.

Еврейские деньги многим не дают покоя; к ним протягивается немало рук, и на местах и из центра, с целью, по мере сил, содействовать возвращению в народный оборот, через христианские руки, хотя бы части попавшаго к евреям национальнаго достояния. В этом, по крайней мере, отношении не ошибаются те, кто приписывает еврейству развращающее влияние на окружающих: большинство тех чиновников, в особенности полицейских, которые стоят на страже законов о евреях, несомненно близко знакомо с еврейским кошельком.

Князь С.Д. Урусов

Иосиф Кременецкий (Миннеаполис, США)
4


Иосиф Кременецкий (Миннеаполис, США)
4


-->
  • 16-08-2002, 15:02
  • Просмотров: 765
  • Комментариев: 0
  • Рейтинг статьи:
    • 0
     (голосов: 0)

Информация

Комментировать новости на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.


    Друзья сайта SEM40
    наши доноры

  • 26 июня  Моше Немировский Россия (Второй раз)
  • 3 января Mikhail Reyfman США (Третий раз)
  • 26 декабря  Efim Mokov Германия
  • 25 ноября   Mikhail German США
  • 10 ноября   ILYA TULCHINSKY США
  • 8 ноября Valeriy Braziler Германия (Второй раз)

смотреть полный список