Все новости



























































































































































































































































География посетителей

sem40 statistic
«    Октябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Опасное "арийство"

В. М. Демин. От ариев к русичам (от Древней Арии до России). Древняя история Русского Народа. Третье издание, переработанное и дополненное. М.-Омск.: Русская Правда, 2003.

В декабре 2002 г. издательство "Русская Правда" поспешило выпустить третье издание книги омича В. М. Демина, вышедшей впервые в 1998 г. под названием "От ариев к русичам: концептуальный очерк языческой истории до Рюрика, которая у нас никогда не преподавалась" и с достаточно красноречивым языческим призывом "Слава Яриле". Из названия третьего издания ассоциация с "языческой историей" выпала, хотя позиция автора не изменилась, - он решительно отвергает как христианский, так и "коммунистический" (марксистский) подход к истории. Их ущербность он видит в вере, тогда как ему нужны "знание и убежденность". При этом главными источниками его знаний служат поддельная "Влесова книга" и выдуманные главой неоязыческой ("Древнерусской Инглиистической") общины в г. Омске А. Хиневичем "Славяно-Арийские Веды". Подхватывая распространенный в среде национал-патриотов миф, Демин утверждает, что "источники, правдиво описывающие нашу древнюю историю, в период иудо-христианства были просто уничтожены... греками и их прихвостнями из среды предателей славян" (с. 136). А документам, происходящим из неславянской среды, он доверять отказывается (хотя широко ими пользуется, донельзя искажая их смысл). В результате он сам себе создает трудности, но провозглашает, что они "преодолимы, если есть желание и выработан правильный метод анализа прошедших событий" (с. 136). Хотя со "знаниями" у него постоянно возникают проблемы, желания и убежденности у него, хоть отбавляй. А в своем методе он следует нацистской историографии и опирается на разработанный той арийский миф. Все это сближает его подход с тем, которым руководствуется петербургский неоязыческий "Союз венедов", где он взят на вооружение еще более десяти лет назад. Так что исходное название книги, которую издатели рекомендуют "для изучения студентам всех учебных заведений Российской Федерации", было честнее. Правда, в новом издании верховным богом славян автор изображает уже не Ярилу, а столь же выдуманного книжного Вышеня, или "Вселенский Космический Разум" (с. 19, 23).

С первых же фраз автор сам подрывает свои уверения в искреннем стремлении к научной истине. Он, например, навязывает "церковным иерархам" (неясно, каким именно) концепцию "происхождения славян от иудеев" (с. 3). Однако как бы ни были разнообразны гипотезы о происхождении славян, высказывавшиеся за последние столетия, такой концепции среди них никогда не было. Впрочем, ниже автор раскрывает источник своей осведомленности, и "церковных иерархов" с успехом заменяют евреи. По его словам, "академическая историческая наука, контролируемая евреями, подсовывает нам в далекие предки славян семитскую арратско-трипольскую цивилизацию" (с. 87. Сохранена орфография автора). Но ведь предков славян с трипольцами пытался связать никто иной, как академик Б. А. Рыбаков, чье имя пользуется уважением как среди неоязычников, так и среди национал-патриотов. С Араттой трипольскую культуру отождествил Ю. А. Шилов, руководитель "научно-культурологического центра" Российского общенародного движения (РОД). А с семитами трипольцев отождествляет сам Демин.

Пережив шок от распада Советского Союза, автор опасается распада России, и поэтому стремится "обосновать преемственность истории ариев-русичей, кимров-русичей, скифов-русичей, гуннов-русичей, славян-русичей и русских, их естественное право на территорию: от Карпат до Тихого Океана; от Ледовитого Океана до Русского (Черного) моря, Кавказского хребта, Аральского моря, озера Балхаш, южных отрогов Алтая и Саян, реки Амур и Владивостока" (с. 4). Всю эту территорию автор призывает "сберечь и обустроить на благо будущих поколений Русского Народа" (с. 6), ни слова не говоря о десятках обитающих там коренных нерусских народах. Эта логика идет от националистической археологии, сформировавшейся в XIX в. для обоснования границ сложившихся государств, а также расширения "жизненного пространства" в соответствии с империалистической политикой того времени. И Демин сознательно оживляет взгляды, отстаивавшиеся более ста лет назад томским архео-логом-дилетантом В. М. Флоринским: тот когда то причислял к древним славянам кочевых скотоводов Средней Азии, ираноязычных саков и массагетов, обитавших там в раннем же-лезном веке. Тем самым, он пытался представить российскую колониальную экспансию в Средней Азии возвращением на родину предков. К аналогичным аргументам в последние годы вполне осознанно прибегают и некоторые русские националисты.

Второй вопрос, волнующий Демина, касается чистоты и сохранности "белой расы" (с. 4-5, 41, 118).

Он, правда, оставляет читателя в неведении о том, по каким критериям он выделяет "белую расу", а его представление о расах остается на донаучном уровне XIX в. Кроме того, он выдумывает некую "серую (семитскую) расу" (с. 31, 56), до которой не додумались не только специалисты, но и самые отчаянные фантазеры. Еще "чудеснее" то, что он ухитряется расселить эту "расу" от Поднепровья и Балкан до Ирана и Индии, включив в нее носителей трипольской и "семитской" культур, греков, грузин, армян (видимо, поэтому Урарту объявляется "семитским царством") и даже кельтов! Автор уверяет нас в том, что кельты будто бы разделились на галлов и готов (с. 161-162). Но "галлы" - это местное название для кельтов, а готы, в отличие от кельтов, были германцами. Но автор и их считает "семитами" (с. 162)! Эта странная логика дает о себе знать в самых неожиданных местах работы. Например, возводя варягов к готам, автор, по сути, и норманнов включает в категорию "семитов" (с. 221). Хорошо известных науке ираноязычных сарматов Демин тоже зачисляет в "кочевые семитские племена". Уместно напомнить, что термин "семиты" используется лингвистами для выделения группы родственных языков Юго-Западной Азии и Северо-Восточной Африки от арабских до южноаравийских (махри, шхаури и др.). К этой языковой семье принадлежат также иврит и эфиосемитские языки Эфиопии. Носители всех этих языков относятся к разным антропологическим типам, что не позволяет говорить о какой-либо единой "семитской расе", которая в наши годы фигурирует лишь в работах антисемитов. Автор постоянно путает лингвистические семьи с биологическими расами, полагая, то они тождественны. На этом основании в дальнейшем он "выделяет" еще несколько "рас и подрас: индусы, евреи, тюрки, японцы, латинос и угры". Но достаточно сравнить физический облик тюркоязычных азербайджанцев и якутов, чтобы понять, что их никак невозможно объединить в единую расу, тем более, "серую", как это хотелось бы автору.

Однако поиск физических критериев выделения рас Демина не интересует. Похоже, термин "семиты" имеет для него, прежде всего, моральное значение, и он включает в эту категорию решительно всех, кто ему не нравится. Греков, например, он не любит за то, что от них пришло "иудо-христианство".

А кельтов он обвиняет в нападениях на этрусков. Это ему кажется достаточно тяжелыми проступками для того, чтобы превратить всех их в "семитов". Готов же он причисляет к "семитам" потому, что "принятие готами, одними из первых, иудо-христианства ... указывает на их семитское происхождение" (с. 174). Означает ли это, что всех христиан следует зачислять в "семиты"? И русских православных тоже? Почему-то автор оставляет этот вопрос без ответа. Зато тунгусоязычных эвенов, которых он селит почему-то в Приамурье, он объявляет "народом арийского происхождения". Исторических монголов и кыргызов он называет "наиболее чистыми европеоидами", видимо, не ведая того, что художественная традиция донесла до нас их изображения.

А современных монголов, киргизов, казахов, узбеков и др. он выводит из "отюркеченных кочевых китайских племен". Что он понимает под "кочевыми китайскими племенами", покрыто мраком.

В то же время автор отказывается обсуждать проблему гетерогенности русского народа, в состав которого на протяжении многих веков вошли самые разные по языку и физическому типу группы. Да и сам автор книги, считающий себя представителем "белой расы", является носителем ряда очевидных монголоидных черт. Не объясняет автор и того, кого и по каким критериям он включает в категорию "Русский Народ". Но, как следует из контекста книги, туда входят лишь его немногочисленные единомышленники, к которым он для увеличения их численности прибавляет людей типа немца Классена. Тем не менее, эта "белая раса" объявляется пределом духовного и умственного совершенства (см., напр., с. 112). А все остальные "расы" представляются продуктом смешения между "белой" и "черной" расами. В своей книге автор исходит из (в целом правильного!) положения о том, что "история всегда была полем идеологической борьбы, а поэтому искажения и подмена фактов, одним словом фальсификация истинной истории, является делом вполне обычным" (с. 8). Профессионального историка это не удивит, и, чтобы свести к минимуму ущерб от субъективизма, историки давно разработали целое направление, занимающееся критикой источников. Оно называется "источниковедение", обладает своими изощренными приемами и позволяет, во-первых, выявлять особенности тенденциозности, свойственной многим письменным источникам, а во-вторых, отметать фальшивки типа "Влесовой книги". Автор этими методами не владеет и, похоже, с ними вовсе незнаком. Поэтому-то, не заботясь о доказательствах, он и отвергает сходу все, достигнутое профессиональными историками. Ведь он всех их едва ли не поголовно причисляет к евреям и поэтому подозревает в "утаивании" истины (с. 145).

Из богатой исторической традиции автор отбирает только те взгляды и концепции, которые могут польстить самолюбию русского народа, сколь бы фантастическими они ни были. При этом он не останавливается перед искажением фактов. Например, он убеждает читателя в том, что из всех многочисленных авторов XVIII-XIX вв. лишь Ломоносов и Классен отстаивали "истинно русский взгляд", ибо в те годы народ "воспитывался в основном на библейских сюжетах, страшно далеких от исторической действительности" (с. 11-12). Немца Классена (даже не русского Ломоносова!) Демин представляет примером для подражания "всем историкам национальной русской исторической школы" (с. 34, 88). Но он скрывает, что в своих взглядах Ломоносов и Классен руководствовались "Синопсисом", разработанным на основе польской средневековой традиции, в свою очередь опиравшейся на библейскую версию истории. Об "объективности" автора говорит и тот факт, что он представляет историческим документом поддельную "Влесову книгу", а подлинную "Повесть временных лет" объявляет фальсификацией Нестора (с. 13, 193). К такому своеобразному отбору источников можно было бы отнестись с пониманием, если бы автор соблаговолил провести их источниковедческий анализ, но именно этого-то он и не делает.

Демин признает себя последователем антисемита В. Н. Емельянова, решительного врага христианства и одного из основателей русского неоязычества с "арийским" уклоном. Вслед за Емельяновым, автор славянизирует неонацистский арийский миф, и там, где у западных неонацистов фигурирует "арийская общность", он использует термин "славяно-арийская общность".

Классический нацистский миф повествовал о чудесном возникновении арийцев где-то в районе Северного Полюса и об их "арктической первоцивилизации", ее гибели от космической катастрофы, расселении арийцев по всему миру, создании ими едва ли не всех древних цивилизаций и передаче другим народам высоких достижений и бесценных знаний. Затем смешение с другими расами приводило к упадку, который усугублялся "семитами-иудеями", постепенно вытеснявшими арийцев с их прежних земель и захватывавшими власть над миром. Детальное изложение арийского мифа нетрудно найти в книге идеолога нацизма Альфреда Розенберга "Миф XX века", которая по своей значимости занимала в нацистской Германии второе место после "Майн кампф" и рекомендовалась для изучения в школах.

В частности, именно у Розенберга можно найти утверждение о том, что египетское жречество имело "арийское происхождение". А о том, как оно якобы установило контроль над общинами "серой расы", писал антисемит Емельянов. Все эти фантазии с благодарностью подхватывает Демин (с. 56). Что же касается идеи о космическом происхождении белой расы (с. 65), то это - уже послевоенное изобретение неонацистов. Одним из первых об этом в 1964 г. поведал миру бывший министр вишистского правительства Робер Шарру.

Повествуя о "Предыдущем человечестве", т. е. о "цивилизациях" эпохи палеолита, Демин вступает в область полной фантазии. Наука не знает ни о какой "империи Рамы" в Азии, Австралии и Африке в позднем палеолите, а остатки городов в долине Инда, о которых упоминает автор (с. 46), относятся к хорошо известной древнеиндийской цивилизации III - начала II тыс. до н. э. Исходя из одной только хронологии, надежно установленной археолога-ми, ясно, что эта цивилизация погибла не "11 тыс. лет назад" и не от "ракетно-ядерной войны", как нас уверяет автор (с. 47-48, 54). Утверждение о том, что египетские пирамиды были построены ариями "с 80-го по 15-е тысячелетия до настоящего времени", также остается на совести автора (с. 46) - это полностью противоречит научным данным. А пирамиды в Центральной Америке возводились предками современных индейцев; мифические атланты к этому отношения не имели. О "воздушных кораблях", якобы зафиксированных в индийской ведической литературе (с. 46-47), и говорить не приходится.

Откуда же взялись все эти небылицы? Их источник легко обнаруживается в нацистской псевдонауке и современной неонацистской фантастической и конспирологической литературе. В частности, идея о захвате Землей некого космического объекта, повлекшем сдвиг орбиты и природную катастрофу (с. 48-49), принадлежала Г. Гербигеру, построения которого играли в нацистской Германии ту же роль, что фантазии Т. Д. Лысенко в СССР.

Вслед за нацистскими авторами Демин скрупулезно описывает легендарное движение арийцев ("ариев-русичей-славян") из Арктиды на юг, вытеснение ими "чернокожих", создание конфедерации "Родов Расы Великой" ("империи Рамы"), или "Великой Славяно-Арийской Конфедерации", на всей территории Азии, Австралии и Северной Африки. Якобы все это завершилось к началу позднего палеолита. Затем "неразумные" арии начали смешиваться с чернокожими, от чего якобы в Китае возникла "раса желтокожих людей", а в Юго-Западной Азии и Египте - "серая раса". Последняя в лице кроманьонцев заселила Европу. Время высочайшего расцвета "Арийской и Атлантической цивилизаций", якобы владевших термоядерной энергией, автор относит тоже к эпохе позднего палеолита (с. 61-62, 66-67), и его не удивляет тот факт, что археологам неизвестно никаких остатков этих "цивилизаций". Зато он делится с нами самым сокровенным - оказывается, Стоунхендж возник не позднее 14 тыс. лет назад, о чем якобы говорят его "остеклененные колонны" (с. 62). На самом деле он датируется концом III - началом II тыс. до н. э., и никаких "остеклененных колонн" там нет.

Достаточно типичной для сторонников арийского мифа является трактовка автором во-проса о человеческих жертвоприношениях. Он утверждает, что у "ариев-русичей-славян" такого обычая не было и что они насмерть боролись с ним, обнаружив его у дравидов Индии (с. 80). Мало того, "завоевания ариев-русичей-славян носили по-настоящему цивилизаторский характер, ... они повсеместно уничтожали человеческие жертвоприношения" (с. 99). В соответствии с современной русской неоязыческой традицией, Демин убеждает нас в том, что именно варяги пытались ввести у славян обычай человеческих жертвоприношений, будто бы запрещенных "святоотеческой верой" (с. 221-222). Но это полностью расходится с имеющимися письменными и археологическими источниками, говорящими о том, что славяне знали этот обычай задолго до варягов. Вот что пишет, например, уважаемая в кругах любителей арийского мифа индолог Н. Р. Гусева: "Одно из великих ведических жертвоприношений ... включало и принесение в жертву человека... Русские язычники тоже приносили в жертву людей" (Индуизм. М., 1977. С. 118-119).

Вряд ли стоит останавливаться на всех нелепостях, которые нагромождает автор в своей книге. Гораздо интереснее то, как он обсуждает "расовые проблемы", где он ищет врагов и ради чего все это делается. Более всего автор обеспокоен "опасностью гибели белой расы" (с. 41, 118), и стержнем его книги служит идея расовой и этнической сегрегации, лежавшая в основе расистского режима ЮАР и по сей день разделяющаяся многими расистами и неонацистами. В полном соответствии с западной антисемитской традицией (Чемберлен, Розен-берг и др.) Демин утверждает: "Агрессивное культуртрегерство серой расы, дополненное интенсивным кровосмешением людей белой расы с людьми других рас, привело к интенсивному росту численности серой расы и катастрофическому уменьшению численности белой расы... В ближайшем будущем может наступить момент, когда белая раса вступит в период необратимого процесса своего уничтожения" (с. 324). Однако, детализируя этот процесс, Демин обнаруживает скорее традиционные для российских консерваторов крайние антизападнические настроения, нежели заботу о единстве и выживании "белой расы": "В настоящее время агрессивное культурное и расовое наступление ведут евреи, англо-саксы, германцы и мусульмане прозападной ориентации, которое грозит уничтожением славяно-русским народам, являющимся сердцевиной белой расы" (с. 325). Послушал бы эти слова американский расист У. Пирс, писания которого одновременно популяризирует издательство "Русская Правда").

Демин пытается дать этой идее религиозное обоснование, утверждая, что славянский бог Вышень "завещал своим сынам ариям-русичам-славянам не допускать смешения, которое ведет к деградации и уничтожению созданных им рас и народов". Напротив, по словам Демина, "иудейский бог Яхве ... требует нарушить установленный Вышенем закон и порядок". По логике Демина, это будто бы и позволяет видеть в Яхве Сатану (с. 19-20). Разумеется, в отличие от критикуемых им профессиональных историков, Демин не находит нужным подкреплять свои утверждения ссылками на источники. Да он и не смог бы этого сделать, ибо, кто знает, что именно "завещал" выдуманный неоязычниками бог Вышень. Что же касается слов апостола Павла "несть ни эллина, ни иудея" (Рим. X, 12), то напрасно автор вкладывает их в уста бога Яхве, который изначально являлся богом именно иудеев и никогда бы не смог произнести такую фразу. Автор либо не знает источника, на который он ссылается, либо, скорее всего, намеренно его искажает.

Зато изображение Яхве Сатаной без труда обнаруживает источники "знаний" Демина - это средневековая христианская антисемитская традиция и традиция западного нацистского антисемитизма. Именно из последней Демин заимствует арийский миф, русифицирует его и представляет всемирную историю вечной непримиримой борьбой "арийцев-русичей" с "семитами".

Напомню, что нацисты противопоставляли семитам "арийцев-германцев", и это, в конечном счете, привело к геноциду. По этой дорожке движется и Демин, объявляющий поклонников бога Яхве (т. е. иудеев) сатанистами (с. 20). В соответствии с нацистской тради-цией он пугает своего читателя тем, что будто бы "над всеми народами встал иудей" (с. 21, см. также с. 321-322).

Как же могло произойти такое? Демина и его единомышленников преследует животный ужас перед "иудо-христианством", которое они изображают зловредной идеологией, ведущей все народы мира к порабощению. Вопрос о введении христианства занимает едва ли не центральное место в современной неоязыческой историософии. Он представляется ей важным из политических соображений, так как помогает перебросить мостик из раннего средневековья в современность. Как уверяет нас Демин, "насаждение иудо-христианства привело к открытому или скрытому сопротивлению имперской оккупационной власти, которое не прекращается по настоящее время" (с. 224). Здесь ключевым является термин "оккупационная власть", за которым скрывается миф о господстве "иудеев" и который взят на вооружение современными глашатаями неонацизма и антисемитизма как в России, так и на Западе. Автор наделяет христианство всеми возможными пороками и ставит ему в вину "отставание и обнищание русского народа" (с. 231). Ему не приходит в голову задать себе простой вопрос о том, почему вызывающие у него явную зависть христианские Европа и США не впали в "отставание и обнищание".

Автор обвиняет христианство в искоренении народных культур, противопоставлении человека Природе, гонениях на язычников и уничтожении их ценного культурного наследия и, наконец, религиозных войнах. Определенный смысл в этих соображениях есть, и многие из названных проблем уже обсуждаются международным сообществом. Однако не меньше претензий автор мог бы предъявить и язычникам, которые тоже вели жестокие войны, практиковали обычай человеческих жертвоприношений, сводили леса, превращали плодородные земли в пустыни. Автор мог бы вспомнить и о том, что многие язычники следовали обычаю родовой экзогамии, т. е. искали себе супругов далеко за пределами своих групп. Так что, вопреки противоположному мнению автора (с. 42), о чистоте крови там говорить не приходилось, и ни евреи, ни христианство никакого отношения к такого рода языческим обычаям не имели. Напротив, для традиционного семитского мира, например, арабов, была характерна родовая эндогамия, и выходцы из него до недавних пор были несклонны заключать экзогамные браки. Поэтому все рассуждения автора о намеренном смешении древних семитов с какими-либо другими группами являются вымыслом.

Ссылаясь на этнографические данные, автор пишет о родовой организации, совершенно не понимая ее сути. Так, он заявляет, что "в роду появляются неравные по умственному развитию индивидуальные семьи", которые "не смешиваются с семьями низкого умственного и духовно-нравственного развития" (с. 41). Его знания о народах Полинезии, Австралии, Африки, Америки, Индии сводятся к тому, что "аборигены названных территорий составляют как бы промежуточное состояние между миром зверей и миром белого человека, так как они подобны человеку только по образу, но никак не по духу, не по мышлению и не по организации жизни социума". Все это - не просто невежество, но невежество, замешанное на расизме. То же самое относится к убеждению автора в том, что "в результате смешения люди белой расы деградировали настолько, что сейчас они почти не выделяются среди других народов и рас" (с. 43). Идея об упадке вследствие расового смешения идет от основателя расизма графа А. де Гобино, который не был ученым; его взгляды не имели никакого отношения к науке и разделялись только расистами и антисемитами.

Важнейшей чертой арийского мифа является утверждение о многовековой конфронтации арийцев с семитами. Не обходит эту проблему и автор. Объявляя "семитами" трипольцев, он возводит начало такой конфронтации к середине III тыс. до н. э. В его устах это выглядит едва ли не мировой войной, где на стороне "семитов" якобы участвовали их сородичи, пришедшие на помощь с Кавказа и Балкан. Автор с гордостью сообщает нам, что, несмотря на это, "арии-русичи-славяне" уничтожили вымышленную им самим "семитскую арратскую цивилизацию" (с. 84-86, 95. Орфография автора). Чтобы превратить эту надуманную конфронтацию в постоянную вражду, автор прибегает к произвольным идентификациям древних народов, одни из которых (пеласгов) превращает в "ариев-русичей-славян", а другие (древнегреческие племена) в "семитов" (с. 95-96). Любопытно, что, всячески прославляя немыслимые завоевания "ариев-русичей-славян", он объявляет всех тех, кто им сопротивлялся, защищая свои земли, разбойниками и грабителями (с. 96).

Однако просто военная конфронтация и славные "победы" над "семитами" автора не устраивают, и он, как мы видели, пытается превратить их в религиозное противостояние. Он уверяет читателя в том, что, используя "заратуштризм" (так он называет зороастризм), иудеи сделали шаг к Дьяволу (с. 90). Этим сам он делает шаг к христианскому антисемитизму, возрождая мракобесные средневековые наветы на евреев. Надо одолеть треть книги, чтобы автор, наконец, раскрыл тайну своей нелюбви к евреям: "В составе серой расы XVII в. до с. л. появилась новая (иудейская) подраса, которая применила самые изощренные, самые коварные способы борьбы со своими противниками, прежде всего с египтянами и ариями-русичами". Почему же "арии-русичи" оказались противниками "иудеев"? Автор с обезоруживающей наивностью объясняет и это. Оказывается, иудеи "встали на пути создания Всемирной Славяно-Арийской Конфедерации" (с. 101). Чтобы узнать, что происходило в этой "конфедерации", необходимо заглянуть в первое из дание книги, где автор был несколько откровеннее. Там он писал о том, что "история тысячи лет вела отбор на этой огромной территории (между Карпатами и Тихим океаном. В. Ш.), путем войн и ассимиляции сократив тысячное разнообразие племен до нескольких десятков народов. Этот процесс объективный и исторически закономерный" (От ариев к русичам. Омск, 1998. С. 53). Встав на пути этого процесса, который бы еще более сократил "тысячное разнообразие племен", иудеи, по словам автора, и сделались ненавистными врагами "ариев-русичей". Откровенно, не правда ли? Особенно, если учесть, что именно иудеев Демин и его единомышленники обвиняют в замыслах искоренения этнического многообразия.

"Народ иудейский" Демин награждает особыми вечными "психосоматическими качествами", среди которых главную роль играли будто бы коварство и обман. Они-то и помогли ему одерживать победы над простодушными "ариями-русичами-славянами", - уверяет нас автор. Так мы возвращаемся к стержневой идее классического арийского мифа, окончательно оформленной антисемитом Х. Чемберленом. Согласно ему, завоевав почти весь мир, арийцы начали под давлением злобной могущественной силы терять одну позицию за другой. Эту силу арийский миф видит в иудеях.

Действительно, по Демину, "обманным путем им удалось разжечь вражду между арийскими народами" (с. 105). Впрочем, такой слишком прямолинейный подход западных антисемитов к образу врага Демина не устраивает, и к иудеям он добавляет тюрков: "Именно эти две семитские подрасы (иудейская и тюркская) наиболее активно участвуют в разложении и разрушении белой расы" (с. 116).

Подхватывая арийский миф, Демин пытается адаптировать его к российской действительности. Если нацисты просто германизировали известные науке реально существовавшие древние цивилизации, то он выдумывает новые "древние империи", государства и города "ариев-русичей-славян". Одной "империи Рамы" ему мало, и он создает некие "Боруссию", "Русколань", "Рассению". При этом Рассения оказывается "Великим Северным Государством" со столицей Асгард в районе современного Омска (с. 164). Излишне говорить, что, повествуя об этом, автор опирается не на исторические документы, а на фантазии Хиневича. Своей волей автор заставляет "жрецов Рассении" выполнять несвойственные им функции, превращая их в государственных мужей и военных стратегов, мыслящих в геополитических категориях XX в.

Исконными обитателями Рассении Демин объявляет "сибирских славян", волны которых время от времени прорывались в Восточную Европу. Важнейшую из этих волн он связывает с "гуннами-русичами", которые якобы "возродили Русколань и восстановили славяно-арийское единство от Лабы (Эльбы) на западе до Тихого океана на востоке" (с. 187). Под бойким пером автора тюркоязычные хазары тоже превращаются в славянское племя, коренных жителей Русколани (с. 188, 191-192). В то же время автор с большой подозрительностью относится к тюркам. В них он видит исконных сепаратистов, стремившихся к "отколу от Рассении", для чего они будто бы и приняли ислам от "друзей из Ирана". Среди их друзей автор называет и "иудеев-рахданитов". И те, и другие будто бы помогли тюркам отделиться от Рассении и образовать Тюркский каганат, в то время как "иудеи-рахданиты" произвели переворот в Русколани (с. 194). В конечном итоге загадочная Русколань оказывается Хазарией, а хазары - славянами. Это помогает автору изобразить хазарско-арабские войны как мужественное сопротивление "славян" натиску семитов (с. 195-196).

Итак, наряду с иудеями смертельным врагом Руси автор считает тюрков. Об их происхождении он хранит гробовое молчание, но зато отмечает, что их развитие происходило якобы не без участия иудеев. Он сообщает нам, будто бы "иудеи-рахданиты" "ссужали тюрок деньгами и всячески подстрекали тюрок к отделению от Рассении". Фантазия автора поистине не имеет границ. Он объясняет принятие тюрками ислама не арабским влиянием, а желанием тюрков "иметь союзников в борьбе с Рассенией". Затем он мобилизует тюркоязычных половцев на борьбу с "тюрками-исламистами", которых в ту пору попросту не существовало (с. 232). Он утверждает, что после разгрома Хазарии Рассения будто бы усилила борьбу против тюрков. При этом выясняется, что эту борьбу вели прежде всего именно половцы, которых автор "за светлый цвет волос" объявляет "русичами". Он превозносит их за возрождение Русколани ("Половецко-Киевской Руси"), т. е. "Великой Славянской Державы" (с. 237).

Лишь в самом конце книги открывается истинный замысел автора. Там он представляет "татар" "славяно-арийскими народами", проживавшими восточнее Урала, чью историю будто бы исказили "иудо-христианские летописцы". Питая враждебные чувства к русским князьям-христианам, Демин изображает монголов Чингизхана долгожданными избавителями от гнета: "На самом деле не было никакого татаро-монгольского войска, а было половецко-монгольское войско славяно-скифского происхождения" (с. 250). Так, в устах автора, нашествие монголов на Русь оказывается столкновением истинных "славяно-арийских народов" (т. е. монголов) с "Киевско-Половецкой Русью", которая "благодаря жидо-христианизации, все больше и больше отдалялась от основного массива славяно-арийских народов" (с. 256). Мало того, Золотая Орда принимает облик "Славянской Державы", а ставка монгольского хана превращается в "мировоззренческо-религиозный центр" "славяно-арийцев", будто бы сохранявший свое значение в "Рассении (Сибири)" (с. 266). Демин всеми силами убеждает нас в том, что "отношения славян Рассении и монголов были дружественными, а отношение и тех, и других к тюркам, как и наоборот, были достаточно агрессивными" (с. 279). При этом средневековых и современных тюрков он объявляет "отюркеченными китайскими кочевыми народами".

Неподготовленного к такому обороту читателя ждет еще больший сюрприз, когда перед его изумленным взором бежавшие на Русь из Золотой Орды татары оказываются "истинными славянами", заложившими основу Московского государства, а воевавшие с русскими татары хана Едигея становятся "сибирскими славянами", осевшими на Дону и положившими начало донскому казачьему войску (с. 298).

Здесь-то и раскрывается причина, заставившая автора сознательно идти на чудовищные искажения истории и плести все эти небылицы - он явно отождествляет себя с созданными его воображением "сибирскими славянами", а, попросту говоря, с реальными сибирскими татарами, которых он всеми силами пытается оторвать от тюркского массива и превратить в славян (с. 302). Вот почему в своей книге он стремится приписать едва ли не всю раннюю тюркскую историю "славяно-арийцам", которые на поверку оказываются в массе своей древними тюрками. И вот почему он помещает выдуманную им Рассению в Сибирь. В заключительной части своей книги он утверждает: "Казаки и татары были славянами и русскими, поэтому-то они остались неотъемлемой частью русского народа" (с. 307).

Таким образом, термин "славяне" лишается в устах Демина какого-либо культурного или языкового смысла, и он зачисляет в эту категорию все население Сибири, включая и татар. Это следует иметь в виду, оценивая его призыв к "славянскому единству" (с. 326).

С этих позиций Демин пересматривает роль Киевской Руси в истории России. Он настаивает на том, что "Киевская Русь являлась результатом провокационных и подстрекательских действий Византии, направленных на ослабление и уничтожение Русколани". Для него "Владимиро-Суздальская Русь, а затем Московская Русь и имперская Россия являются правопреемниками Киевской Руси только в вопросе христианства. В вопросах национально-государственного строительства они являются правопреемниками Великой Славянской Державы, что, конечно же, является более важным, чем правопреемственность христианства" (с. 308). Свое повествование Демин заканчивает успешными походами казаков в Сибирь, изображая их возвращением "потомков ордынских воинов" на "древнюю родину" и воссоединением с "сибирскими славянами" (с. 307, 311-313).

Иными словами, Демин ставит перед собой задачу найти в современной России место для русифицированных городских татар. Сохранение этнического своеобразия не кажется ему продуктивным, а простое вхождение татар в Российскую Федерацию на основе гражданства представляется ему ущербным без ощущения культурного единства. Вот откуда его ненасытное стремление сконструировать "этно-цивилизационное и расовое образование" со своими собственными интересами (с. 326-327). Для этого-то он и прибегает к "арийскому мифу", позволяющему татарам, наряду с русскими, претендовать на роль "славяно-арийцев". А причислив себя к "Русскому Народу", автор не может обойтись без русского мессианства и объявляет русских "генетическим хранителем Единой Веды (ведического мировоззрения)", к которой якобы и должно вернуться все современное человечество (с. 329). И, благословленный автором, русский народ, если не под знаменем марксизма, то уж точно под знаком поддельной "Влесовой книги" должен в очередной раз попытаться возглавить человечество в поисках счастья.

Но, обращаясь к "арийскому мифу", автор не может обойтись без свойственного тому антисемитизма. Любопытно также, что основной пафос Демина направлен против христианства, а не ислама. Исламских святынь он благоразумно не трогает. Тем самым, книга Демина становится едва ли не первым оригинальным образчиком татарского антисемитизма, явно навязанного татарам русскими национал-патриотами. В то же время она оказывается и антирусской книгой, донельзя искажающей русскую историю и отчуждающей русских от наследия Московской Руси. Такова "Русская Правда", которая порадовала читателя к Новому году.

Материал подготовлен при содействии Московского бюро по правам человека
(Объединение комитетов в защиту евреев в бывшем СССР)
103045 Москва, ая 18
Тел. 2073913, 9239078.
e-mail: mucsj@rambler.ru
При перепечатке ссылка на МБПЧ обязательна.

Виктор Шнирельман, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института этнологии и антропологии Российской академии наук.

  • 21-01-2003, 15:12
  • Просмотров: 28496
  • Комментариев: 16777215
  • Рейтинг статьи:
    • 51
     (голосов: 2)

Сергей

7 мая 2013 16:27
У Демина есть грубейшие ошибки, но Шнирельман оппонирует ему очень слабо.
1

 

Информация

Комментировать новости на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.


    Друзья сайта SEM40
    наши доноры

  • Моше Немировский Россия (Второй раз)
  • Mikhail Reyfman США (Третий раз)
  • Efim Mokov Германия
  • Mikhail German США
  • ILYA TULCHINSKY США
  • Valeriy Braziler Германия (Второй раз)

смотреть полный список