Все новости



























































































































































































































































География посетителей

sem40 statistic
«    Август 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Одна, но пламенная страсть

Продолжение

Заметки о книге И.Р.Шафаревича "Трёхтысячелетняя загадка. История еврейства из перспективы современной России", Библиополис, Санкт-Петербург, 2002

И вежливо жалят, как змеи в овсе.
Борис Пастернак

При переходе к недавней российской истории появляются бесчисленные еврейские имена, и столь же бесчисленные таблицы евреев-участников революционного движения, евреев, занимавших посты в послереволюционных органах власти, в карательных органах. И опять приходят в голову слова Жаботинского о праве каждого народа иметь собственных негодяев. Невозможно поверить, что перечисления еврейских мерзавцев, возможные ответные перечисления негодяев русских (а таковых тоже немало) как-то прояснят страшную трагедию Революции и Гражданской Войны, тем более создадут обстановку для русско-еврейского диалога. Впрочем, я сомневаюсь, что г. Шафаревич заинтересован в таковом.

Есть ведь и совсем общее соображение. Ну, хорошо, захват власти в Петербурге может осуществить группа опытных демагогов и интриганов. Но каким образом русские офицеры проиграли, нет, не одно какое-то сражение, даже не одну кампанию, а большую, стратегического размера войну? Вспоминаются строчки одной из редакций поэмы Маяковского "Владимир Ильич Ленин": "Чтоб нам, офицерам Голенищева-Кутузова/Благодаря политикам ловким/ Быть под командой Бронштейна бескартузого/Какого-то голоштанного Лёвки?" Цитирую по памяти: у нас дома был очень старенький том Маяковского, выпущенный в те давние годы, когда Министерство Правды ещё не исключило имя Троцкого из любого не слишком бранного обихода (так что в энциклопедиях можно было найти статью "троцкизм", но не "Троцкий"). Но, говоря серьёзно, миллионы людей были вовлечены в войну, белыми войсками командовали боевые генералы, цвет русского офицерства собрали их знамёна. И - сокрушительное, полное поражение. Одной одарённости того же Троцкого в военных, не банковских операциях здесь не хватило бы... Любая "еврейская сила" не могла бы этого достичь, если бы за победой красных не стояла какая-то исключительная русская реальность. Но в "Загадке" нет и следа анализа этого действительно неординарного феномена.

В обсуждаемой части книги можно увидеть известное сходство с упоминавшимся сочинением Солженицына, в котором тоже приводятся бесчисленные еврейские фамилии. В нашем случае в "научный" обиход вводятся еврейские жёны, а в особо важных ситуациях и еврейские жёны детей руководящих лиц. Тут уж и хороший советский отдел кадров и даже приёмная комиссия мехмата МГУ позавидуют. Трудно удержаться от длинной цитаты (речь идёт о времени сразу после Октябрьского переворота):

"Производит впечатление, что в этот период тот, кто не был евреем, не имел хотя бы некоторых еврейских предков, для того, чтобы войти в высший слой лиц, стоявших у власти, стать там своим человеком, должен был иметь жену-еврейку. Исключение было возможно для грузина, вроде Сталина, для русского оно не допускалось. И ведь так оно продолжалось вплоть до маршала Жукова (1-я жена) и Брежнева" (стр. 175).

В оправдание тов. Сталина заметим, что впоследствии одним из мужей его дочери Светланы (к большому отцовскому неудовольствию) стал еврей.

Отмечу лишь всё ту же любопытную особенность - отсутствие личностей в истории по Шафаревичу. Читаешь его, и получается, что император Николай Второй как бы и не принимал участия в российских событиях, не оказывал на них никакого влияния. Эта историческая фигура почти не упоминается. Соответственно, оказывается, что русско-японская война - результат не дальневосточных авантюр царского правительства, не близорукости самого царя, называвшего японцев "макаками" (или "мартышками"), а происков одного из лондонских Ротшильдов, вовремя соблазнившего японцев подходящим займом. Между тем, роль Николая Второго в разрушении собственного государства трудно переоценить.

Вообще, история по Шафаревичу состоит из цепи еврейских подкупов: кого только не подкупали. Мирабо подкупали, Лессинга подкупали, похоже, что всю Японию подкупили. Слава Б-гу, г. Шафаревич устоял, не всё потеряно для России. Но вот о многих российских учёных, получавших соросовские стипендии, уже не знаешь, что и подумать...

Относительно советского времени в "Загадке" развивается не слишком внятная идея любви-ревности между загадочными мировыми еврейскими силами и высшими эшелонами партийной власти, т.е. самой партией. Как сигнал этим "силам" рассматриваются, например, пропагандистские заявления Сталина и Молотова в 1931 и в 1936 гг., резко осуждающие антисемитизм. Вообще, в отношении Сталина проводится оригинальная линия. Если большинство "патриотов" считают Великого Вождя до мозга костей своим, русским из русских, страстным борцом против мирового еврейства (81), то, по Шафаревичу, Отец Народов был почти что агентом мирового сионизма, а когда стал своевольничать, этот сионизм убрал его руками своего агента полуеврея Берия. При этом "только после окончания войны стало понемногу обнаруживаться, что мировое еврейство и коммунистическая власть в СССР - это не одно и то же и в чём-то их интересы могут расходиться. Существование каких-то различий стало проявляться, начиная с 1948 г., когда возникло государство Израиль" (стр. 237).

Одновременно, разумеется, те же еврейские "силы" контролировали и Запад.

Но самый трагический перелом наступил в 80-е годы, когда "коммунистический режим полностью утратил ту мощную внутреннюю и общемировую еврейскую поддержку, которой он пользовался в течение многих десятилетий" (стр. 262).

Очевидно, с этого и началось неудержимое движение к обрыву...

Трудно комментировать эти лунатические построения. Не хочу никого персонально обижать, но приходят в голову мысли о мании преследования.

Вдобавок, как всегда, в историографических спекуляциях г. Шафаревича немедленно обнаруживается зияющая дыра. Ни слова, ни одного слова не сказано о медовых месяцах Гитлера-Сталина, о пакте Молотова-Риббентропа, о секретных протоколах (отнюдь не Мудрецов Сиона), в исполнение которых были оккупированы прибалтийские государства, произошёл очередной раздел Польши (какой удар в спину братьям по крови!), совершено разбойничье нападение на Финляндию. О том, что Вторая мировая война началась почти на следующий день после известных тостов за фюрера германского народа в Кремле - тоже ни слова. А ведь на российском государстве лежит здесь тяжёлая историческая ответственность! Вот как развивались события по Шафаревичу (стр. 216):

"В 1939 г. началась (курсив мой. - Авт.) война между Германией и союзом Англии, Франции и Польши, в 1941 г. в неё оказались втянуты (курсив мой. - Авт.) СССР, США и Япония".

Вот так! Не нападал Гитлер на Польшу, потом - на СССР, не атаковала Япония Пёрл-Харбор. Всё как-то само собою получилось.

Да и вообще - почти ни слова о страшной войне, через которую прошёл мир. Заодно можно было бы и любимой темой заняться, о еврейском участии поговорить (82), скажем, таблицы Героев Советского Союза привести. Не проникло ли и сюда в неподобающих числах вездесущее племя?

Такой уж историк наш автор.

У меня нет никакого желания обсуждать части книги, относящиеся к современной российской ситуации. Они не слишком отличаются от прочих, в цельности автору не откажешь. Оставлю эту тему самим россиянам, я в России не живу, и она в центре моих интересов не находится.

Нет также смысла обсуждать мнения г. Шафаревича о США и об Израиле, как таковых, или в связи с российскими делами. Здесь автор "Загадки" попросту не владеет материалом даже на любительском уровне, не имеет никакого представления об американских или израильских реалиях, повторяя или переиначенные советские штампы, или зады арабской пропаганды. Отмечу только некоторые нелепости.

Настойчиво, со значением цитируются как бы в качестве "еврейских источников" два маргинальных автора: В. Топоров и Э. Тополь.

В. Топоров, профессиональный литературный переводчик, выпустил книгу мемуаров (83), которую сам же называет "Записками скандалиста". Называет с полным основанием: книга переполнена сочными описаниями пьяных дебошей, драк и т.д. Больно видеть, как опустился талантливый литератор. Среди прочего, г. Шафаревич сочувственно цитирует Топорова, утверждающего, что нюренбергским законам сейчас в России подлежали бы 10-15 миллионов человек. Могу вообразить, что случилось бы, если бы разные "патриотические" группы стали играть с этим инструментом. Говоря математически, получилось бы покрытие всего населения. Ни русских, ни якутов, ни татар - одни евреи, сам автор "Русофобии" не уцелел бы. "Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно", как сказал поэт (84)...

Э. Тополь известен как плодовитый автор детективов и прочей прозы, на мой вкус, скорее бульварного направления. Скандальная его статья 1998 г. в газете "Аргументы и факты"85 вызвала практически всеобщее возмущение и сегодня также универсально забыта.

Цитирование "со значением" подобных авторов находится в комическом контрасте с постоянной серьёзностью изложения, наконец, с грандиозностью самого названия "Трёхтысячелетняя загадка" трактата.

Не останавливается наш автор и перед фактическим призывом к крестовому (не в переносном, но в прямом смысле этого слова!) походу на Израиль:

"Иерусалим оккупирован Израилем и объявлен его столицей. Более 1000 лет тому назад тогда нищая Европа выступила против гораздо более богатого Востока и хоть на какое-то время отвоевала свои святыни. А теперь цивилизация, называющая себя христианской и по-видимости господствующая над миром, мирится с тем, что Святой для христиан Город захвачен государством, где положение христианства очень близкое к тому, которое было в Советском Союзе..." (стр. 263).

Трудно комментировать этот опасный вздор. Что же, не жаль христианской крови, чтобы "церкви в Гренаде арабам отдать"? Кстати, я не припоминаю, чтобы диссидент Шафаревич призывал богатую Европу к крестовому походу против не слишком богатого, но вполне безбожного Советского Союза... Православный христианин Шафаревич именует холм в Иерусалиме, который Иисус называл Храмовой Горой, арабской (даже не мусульманской, а именно арабской!) святыней Аль-Харам. Пожалуй, пора чалму примерять академику (86)... Слава Б-гу, ещё хоть Иерусалим на арабский лад не переиначил...

И т.д., и т.п.

Остановимся ещё в нескольких словах на колоритной главе 16, названной "Еврейские таланты", хотя цель изысканий заключается как раз в доказательстве еврейской бездарности, так что "таланты" надлежит понимать иронически, даже если они и стоят в заглавии без кавычек.

Трудно квалифицировать эту часть писаний творца "Русофобии" иначе, как бледное (а в отношении стиля - скорее серое) подражание памфлету Рихарда Вагнера "Еврейство в музыке" (87). Конечно, математик вовлекает в сферу своего анализа и физико-математические науки, но в основном всё то же самое.

Наконец-то, появляются личности. Еврейские личности, которых классификатор-академик расставляет по местам, или, лучше сказать, ставит на место.

Особенное его негодование вызывает Гейне, которому уделяется пристальное внимание даже в двух разделах книги: и в главе 16 и в главе 8, впрочем, изложение "проблемы Гейне" в обоих случаях почти одинаковое.

Для начала признаётся талантливость, даже яркая талантливость Гейне - ведь его переводили Лермонтов и Тютчев! Критерий несколько странный, ну, да каждый смотрит со своего насеста. Но затем на Гейне обрушивается ураганная критика, относящаяся не только к язвительной, сатирической стороне его натуры, но и вообще стихи его объявляются подражательными, лишёнными непосредственности и т.д. "Лорелея", к примеру - почти точная копия стихотворения Брентано... И т.д., и т.п. Возникает очередная Загадка, на сей раз правда не "трёхтысячелетняя", но всё же жгучая, не дающая покоя (стр. 106):

"Какими методами и силами удалось выдать чёрное за белое? Убедить немцев, да и всё человечество, что Гейне, враг всего того, что (правильно или неправильно) было дорого немецкому национальному сознанию, по его собственным словам, ненавидевший всё немецкое, - был величайшим, да ещё именно немецким поэтом"?

Ну, насчёт того, "какая сила и какими методами" уже намекалось не раз: подкупили или запугали евреи Шуберта, Шумана, Листа, Брамса и, вдобавок, того же Лермонтова... Но, может быть, всё же дело в самих стихах? Скажем, "Хотел бы в единое слово/ Я слить свою грусть и печаль/ И бросить то слово на ветер,/Чтоб ветер унёс его вдаль..." (88)

Боюсь, что г. Шафаревичу придётся долго биться и над этой загадкой. Гейне уже пытались изгнать из немецкой и мировой литературы и Вагнер (словом) (89) и Гитлер (словом и действием) (90), но не получилось. Наверное, немецкий народ и без подсказок русского математика в своих литературных пристрастиях разберётся. И хуже того, Гейне действительно переводили крупнейшие русские поэты (очевидно, не читавшие "Русофобии"). К Лермонтову и Тютчеву можно добавить Фета, Майкова, А.К. Толстого, Аполлона Григорьева, Добролюбова, Блока и т.д. Боюсь, что г. Шафаревичу даже из русской литературы Гейне не изгнать... Не захотят люди расстаться, скажем, с этими строками Гейне-Лермонтова: "На севере диком/Стоит одиноко/На голой вершине сосна,/ И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим/ Одета, как ризой она"...

От Гейне г. Шафаревич переходит к другим псевдоталантам. Я терпеть не могу Маркса, и не поклонник Фрейда, но влияние, которое оказали эти две личности на современный мир, на восприятие этого мира, по крайней мере, людьми образованными, отрицать трудно. Особенно ясно это видно при сравнении Маркса с тем же Зомбартом, о котором сегодня знают в основном специалисты. Упоминаются Мендельсон, основавший Консерваторию в Лейпциге, и братья Антон и Николай Рубинштейны, основавшие первые русские консерватории в Петербурге и в Москве и тем самым положившие начало профессиональному музыкальному образованию в России. В сущности, для музыки консерватории то же самое, что университеты, скажем, для математики. Неясно, как можно обходиться без таковых в наше время. Но и в этом "еврейском" деле есть, оказывается, что-то нездоровое... Приводится мнение (действительно высокоталантливого мастера) Г. Свиридова о том, что крупнейшие композиторы на Западе (Шуман, Брамс, Вагнер) и в России ("Могучая Кучка") пошли (почти по Ленину) "другим путём". Что тут можно сказать: Чайковский, Прокофьев, Шостакович и, кстати, сам Свиридов окончили Петербургскую (Ленинградскую) Консерваторию, в которой профессорствовал и создал композиторскую школу "кучкист" Римский-Корсаков (91) (у него же учился композиции и Стравинский). Рахманинов и Скрябин окончили Московскую Консерваторию и т.д. Нетрудно привести впечатляющие списки выдающихся исполнителей, питомцев консерваторий. Отдадим должное и более скромным труженикам-музыкантам, если бы не они, кто бы учил музыке наших детей, кто бы сидел за пультами оркестров?

Удивительным образом, критического пера г. Шафаревича избежал Густав Малер, да и Борис Пастернак отделался каким-то глухим уколом (общался с неназванной поимённо "элитой").

Но особенного блеска наш "евреевед" достигает, естественно, в физико-математических науках. Массированной атаке подвергается Л.Д. Ландау. Устав от борьбы с "трёхтысячелетними загадками", г. Шафаревич спускается с разреженных высот ко вполне не джентльменскому пересказу закулисных академических разговоров (а оба участника уже не могут ни вмешаться, ни возразить):

"В связи с избранием Боголюбова академиком, я сам помню, что знаменитый математик Л.С. Понтрягин рассказывал мне позже, что Ландау (с которым они тогда были в приятельских отношениях) говорил ему: "Как жаль, что Вы не баллотируетесь, а то бы мы Вас избрали вместо Боголюбова".

Причём основные достижения Понтрягина относились тогда к топологии, и Ландау никак не мог их оценить" (стр. 327).

Ну, не будем удивляться тому, что академик-алгебраист, только что отказавший академику-физику в возможности разобраться в топологии, сам немедленно принимается экспертно рассуждать о физике. Но ведь выдающийся математик Л.С. Понтрягин оставил воспоминания (92), посмертно опубликованные, и в этой книге он, в частности, с редкостной откровенностью рассказывает о всевозможных академических интригах, на выборах в особенности. В коих сам принимал деятельное участие. Это, увы, в порядке вещей и случается во всех творческих объединениях, членами которых привлекательно быть, и я пишу всё это не в осуждение Понтрягина, значительной и трагической личности. Но вот картина, которую неназойливо рисует г. Шафаревич - великий русский математик в белых одеждах и пронырливый еврей (и, вдобавок, как далее выясняется, плагиатор) - никак не получается. Не следует забывать и того, что в момент "приятельских" отношений с Ландау, Понтрягин, очевидно, ещё не был академиком. Так что кто-то с не менее алгебраическим воображением, чем у автора "Загадки", может, чего доброго, подумать, что Лев Семёнович искал поддержки Льва Давидовича. Отсюда и приятельство... Это уже потом, после заветной черты начинается повесть о том, как поссорился Лев Семёнович со Львом Давидовичем... Вот к какому обрыву может привести выбранная г. Шафаревичем кривая тропа...

Случай Эйнштейна представляется "еврееведу" и измерителю алгеброй гармонии "более тонким". Это, оказывается, - "исключительно талантливый физик". Но и здесь, покопавшись, можно нечто, вроде плагиата, найти, да и икону из него всё те же "силы" сделали. (Уж не они ли, не евреи ли, сделали икону также из Достоевского? Тот же Эйнштейн русским писателем увлекался, мог, кого надо, попросить за него).

Думаю, что и здесь автор "Русофобии" преуспеет не больше, чем с Гейне. Место Эйнштейна и Ландау в физике давно удостоверено временем.

Признаться, после потока всевозможных еврейских таблиц я ожидал и таблицы лауреатов Нобелевских премий, с указанием пятого пункта (возможно, также и пятого пункта лауреатских жён). Разумеется, с соответствующими разъяснениями, как такие премии получаются. Таблицы не появились (видимо, появятся в следующем издании), а вот намёк насчёт "знаменитых" премий сделан (стр. 327).

Разобравшись с личностями93, наш автор не без логики заявляет, что дело не в этом (а зачем тогда надо было огород городить?) Талантливый народ "опознаётся не по количеству его талантливых представителей, но по способности создавать собственные, только этому народу свойственные ценности - плоды народной души, такие, как греческая драма, итальянская живопись, немецкая музыка, русская литература, персидская поэзия" (стр. 328).

И "в этом смысле евреи как народ оказались лишёнными творческого начала".

Ну, тут можно только руками развести, воистину "слухом услышите и не уразумеете и глазами смотреть будете и не увидите". Греческая драма... Персидская поэзия... Как тонко, как изыскано... А как насчёт Книги псалмов (ведь не персидскую поэзию в православных церквах испокон веков читают), как насчёт того же Исайи, Иеремии, Екклесиаста, Песни Песней, Песни Моисея? И я сейчас говорю о Книге Книг только как о художественном произведении, величайшем, несравнимом. А если добавить к этому содержащееся в ней религиозное Откровение, определившее всю европейскую цивилизацию (ведь и Новозаветные документы, сам Иисус - из того же бездарного источника), что тогда? Где бы был сейчас г. Шафаревич (да и г. Достоевский тоже), какими буквами писал бы, если бы не еврейские Пророки, да благословит их Г-дь... Христианство развилось из чисто еврейского мессианского движения, одного из многих в те времена. При полном моём уважении к высокоталантливым европейским народам их религиозное творчество все эти две тысячи лет новой эры было по сути вторичным, надстройкой над зданием, возведённым еврейским народом.

Вот ещё один урок Владимира Соловьёва (94) Игорю Шафаревичу:

"И с нашей точки зрения осуществление вселенской идеи ещё в будущем; и в этом будущем исполнении христианства евреям, по слову ап. Павла, будет принадлежать особая, выдающаяся роль. И странно было бы ставить в этом отношении еврейство, из которого, сверх самой Моисеевой религии, вышли христианство и ислам, - странно было бы ставить его наряду с тою или другою отдельной народностью. Сопоставлять еврейство можно только со всем остальным человечеством, к которому оно относится, как ствол к ветвям (разумеется, не с этнографической, а только с духовно-культурной точки зрения).

Проходя через всю историю человечества, от самого ее начала и до наших дней (чего нельзя сказать ни об одной другой нации), еврейство представляет собою как бы ось всемирной истории".

Не похож ли г. Шафаревич на подростка, кричащего, что его собственные родители бездарны...

Совершенно недостойны нападки на Израиль. Вместо ожидаемого от соединения многих евреев в одном месте "атомного культурного взрыва" получилась пустота. "Например, почти все лучшие скрипачи мира - евреи, но я не слыхал ни об одном, вышедшем из Израиля" (стр. 328). Ну, если такой эксперт "не слыхал", то, вероятно, те же Перлман и Цукерман играют на трубе (95)... И далее следует приговор: "Израиль (как признанное государство) существует уже более полувека, а он породил меньше талантов, чем другие маленькие страны: Голландия, Дания, Норвегия" (стр. 328). И опять та же методика, вроде бы надо сравнивать таланты, обижать тех же голландцев. Вздорность этого заявления видна хорошему школьнику младших классов. Израиль с самого своего зарождения, и ещё раньше находится в состоянии непрерывной войны с арабами, стремящимися его уничтожить. На улицах страны постоянно видны молодые люди - парни и девушки, часто с автоматами, возвращающиеся домой к родителям, к семье, или наоборот на пути к своей воинской части. Периодические военные сборы совсем не похожи на наши былые развлечения в СССР. Всего этого европейские сверстники израильтян не знают. Малым европейским странам не пришлось принимать многие сотни тысяч беженцев (в том числе - сотни тысяч из арабских стран, о чём сейчас не любят вспоминать всевозможные "защитники прав"). Малым странам Европы не пришлось, как израильским пионерам, превращать в сад запущенные, веками находившиеся в пренебрежении земли, малярийные болота. Израильское сельское хозяйство - одно из лучших в мире. В Израиле работают мирового уровня университеты, уникальный научный центр - Институт Вейцмана (не могу забыть огромного впечатления от моего визита в это удивительное научное учреждение). Крошечная страна запускает собственные искусственные спутники. Израильский филармонический оркестр - один из лучших в мире (не знаю, слышал ли о его существовании наш "израилевед"). В Израиле жили и писали великолепные поэты Бялик, Шлёнский, Черняховский... И т.д., и т.п. Вообще, израильское общество - невероятно живое, во всех своих проявлениях. Что же касается талантов размера Льва Толстого, то что-то я не припомню, чтобы и в России они часто рождались... Полвека - очень небольшой срок для страны, для народа, которому - тысячелетия. И ещё одно достижение главное, несравненное, неповторимое. Чудо. Возрождение давно умолкнувшего языка, того Б-жественного Языка, на котором обратился Г-дь к Моисею... Боюсь, что человеку, лишённому художественного воображения, этого не понять.

Когда я читал внушительный трактат г. Шафаревича, продираясь через ряды его цитат, меня не покидало чувство, что я как бы нахожусь под увеличительным стеклом (пусть и кривым) энтомолога - приколотым жуком на бумаге.

Наконец, в 13-й главе явно было сказано, кто я и кто мой народ:

"Мы склонны представлять всякое "сообщество", обладающее некоторым органическим единством, по аналогии с человеком, формирующим свои цели, находящим пути их достижения, чьи органы подчинены этим целям и импульсам, поступающим из головного мозга (а может быть из души (! - Авт.)). Но даже, если ограничиваться биологическими аналогиями, можно указать на примеры других, очень жизнеспособных организмов. Например, гидра не имеет ни головного, ни спинного мозга, и её нервные клетки расположены более или менее равномерно по всему телу. Но она способна выбрасывать яд, парализующий жертву, захватывать её, глотать и переваривать; изгибать своё тело в нужном направлении. И если разрезать её на несколько частей, то каждая из них воссоздаст такой же организм" (стр. 223).

Вот так! Несколько ниже (стр. 338) следует более деликатная аналогия с ульем как сверхорганизмом. Разумеется, отдельные "пчёлы" в рамках этой аналогии теряют всякое значение.

Надеюсь, теперь уж абсолютно ясно, что любой диалог с г. Шафаревичем невозможен. Какой может быть разговор между человеком и частью гидры или насекомым?

Хочу со своей стороны добавить, что я и не ищу никакого диалога с российскими еврееведами, моему национальному самочувствию их изыски совершенно не вредят, а если им что-то во мне "не нравится", то это их собственная проблема (96).

Книга завершается лирическими размышлениями о том, что автор так и не приблизился к разгадке Тайны Трёх Тысячелетий. Да и вряд ли Тайну, касающуюся самого промысла Б-жьего, можно одолеть при помощи клея и ножниц. На последних страницах проявляются все стороны фобии г. Шафаревича - сложная смесь восхищения, ужаса, комплекса национальной неполноценности. Б-г да поможет ему.

Я полностью и безусловно отвергаю любой суд г. Шафаревича и иже с ним над моим Народом.

Что же касается вреда, то не думаю, что у книги будет много читателей. Двадцать лет назад у её автора был ореол выдающегося математика, стойкого диссидента. Много воды с тех пор утекло, совсем другая репутация у Шафаревича-2002.

Еврейский народ переживёт очередную атаку. Думаю, что подобные труды опаснее как раз для русского народа. И не только загрязнением интеллектуальной и моральной среды, стимуляцией разрушительных внутренних сил. Опасны слепые поводыри, в особенности, в годы, когда вся наша иудео-христианская цивилизация стоит перед смертельным вызовом. Уже земля дрожит под ногами. Но имеет уши, да не слышит, имеет глаза, да не видит, имеет анатомическое сердце, да не чувствует.

Примечания

81. Например, цитированный выше лауреат Хатюшин рядом с "Возмездием" помещает боевое стихотворение "За Родину, за Сталина", в котором Родина, т.е. Россия фактически отождествляется со Сталиным.

82. Впрочем, кое-что об этом сказано во всё том же неподражаемом духе: "С началом войны интересы мирового еврейства и коммунистической власти в СССР настолько совпали, что невозможно было сказать, кто кому служит" (стр. 236). Страна находится на грани национальной гибели, а г. Шафаревич и здесь от евреев отвлечься не может.

83. В. Топоров, Двойное дно. Записки скандалиста, Захаров-Аст, Москва, 1996.

84. В последней главе "Загадки" автор выдвигает отнюдь не новый тезис пропорционального этнического представительства в органах власти и во всех сферах общественной жизни, как таковых. Особенный упор делается, разумеется, на евреев и лиц, с ними тем или иным образом связанных. Во что могут вылиться практические попытки реализации такой политики в многонациональной стране, нетрудно догадаться.

85. Э. Тополь, Возлюбите Россию, Борис Абрамович!, Аргументы и факты N38, 1998.

86. Впрочем, и арабов автор "Загадки" ухитрился задеть. Вряд ли им придётся по душе фантастически нелепая идея г. Шафаревича (стр. 112) о том, что одной из существенных причин войны за независимость и последовавшего отделения Алжира послужило... предоставление в XIX веке министром-евреем французского гражданства алжирским евреям, но не арабам. Получили бы арабы тогда гражданство, - и сегодня был бы Алжир заморской провинцией Франции!

87. Р. Вагнер, Еврейство в музыке, Издание С.Е. Грозмани, С.-Петербург, 1908, перепечатка "Русская правда", Москва 1997. Удивительным образом, этот источник вдохновения не упомянут г. Шафаревичем в списке литературы.

88. Г. Гейне, Стихотворения и поэмы, Издательство Правда, Москва, 1984, стр. 83, пер. Л. Мея.

89. Нелишне заметить, что произведения Гейне оказали влияние на вагнеровские либретто опер "Летучий Голландец" и "Тангейзер".

90. К запрету и уничтожению книг можно добавить разрушение по приказу Гитлера могилы поэта в Париже (март 1941 г.). И при всём этом нацистам приходилось включать в антологии "Лорелею", приписывая это произведение неизвестному автору.

91. Несколько отклоняясь от главной темы, замечу, что высказывания г. Шафаревича о музыке особенно неряшливы. Например, совершенно неверно заявление (стр. 314), что Мендельсон создал "первую в мире консерваторию". Общеизвестно, что консерватории существовали в Италии уже в XVII веке. Парижская Консерватория, с которой связаны имена крупнейших мастеров французской музыки, была основана в 1795 г. (слиянием двух ранее существовавших учебных заведений). Мендельсон основал Лейпцигскую Консерваторию в 1843 г. (в 1858-1862 гг. в ней учился Э. Григ). Замечательный композитор не обязательно является замечательным историком музыки. Так Роберт Шуман, пошедший согласно Свиридову "другим путём", в действительности был среди первых профессоров Лейпцигской Консерватории. Брамс и Вагнер вообще не проявляли склонности к преподаванию. Чего не скажешь, например, о Шостаковиче, учеником которого был и сам Свиридов. Вообще, автор "Загадки" склонен злокачественно мифологизировать напряжения и трения в творческой среде. Известно, что Вагнер презирал Брамса, Чайковский не любил и Брамса и Вагнера, Стравинский, похоже, скептически относился почти ко всем другим композиторам и т.д., и т.п. Все эти конфликты уходят вместе со своим временем, - остаётся музыка, научные теории, книги...

92. Л.С. Понтрягин, Жизнеописание Льва Семёновича Понтрягина, математика, составленное им самим, Прима В, Москва, 1998.

93. Что касается личностей, то пафос здесь состоит в том, что "евреев действительно очень много среди "талантов второго и третьего уровня", "ремесленников культуры"" (стр. 322), а вот первоклассными дарованиями их Б-г обидел. Пристрастность "еврееведа" и здесь очевидна. Скажем, Г. Малера, Г. Кантора, А. Эйнштейна, Б. Пастернака никак нельзя назвать талантами второго уровня. А уж Библейские фигуры - дарования высшего уровня, вообще вне всяких шкал. Боюсь, что здесь даже Аристотель и Гомер бледнеют. Для небольшого народа совсем неплохо. Не стану сравнивать с другими народами сходной численности, гадкое это дело. Не люблю пословицу "с волками жить, по-волчьи выть".

94. Вл. Соловьёв, цит. соч., стр. 18.

95. Неясно, какое отношение имеет сравнительное число скрипачей в Израиле или, скажем, в той же Норвегии к еврейско-русским отношениям. Видимо, само желание оскорбить неудержимо...

96. Ср., В. Шульгин, "Что нам в них не нравится...", Об антисемитизме в России, 2-е изд., Славия, Париж, 1930.

Почитать по теме:

Одна, но пламенная страсть (начало)

Одна, но пламенная страсть (продолжение)

На фото: И.Р. Шафаревич Борис Кушнер

Вестник

  • 7-04-2003, 18:03
  • Просмотров: 508
  • Комментариев: 0
  • Рейтинг статьи:
    • 0
     (голосов: 0)

Информация

Комментировать новости на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.

    Друзья сайта SEM40
    наши доноры

  • 26 июня  Моше Немировский Россия (Второй раз)
  • 3 января Mikhail Reyfman США (Третий раз)
  • 26 декабря  Efim Mokov Германия
  • 25 ноября   Mikhail German США
  • 10 ноября   ILYA TULCHINSKY США
  • 8 ноября Valeriy Braziler Германия (Второй раз)

смотреть полный список