Все новости



























































































































































































































































География посетителей

sem40 statistic
«    Октябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Авигдор Либерман - сионист в эпоху постсионизма

Просматривая на днях свой архив, я обнаружила пожелтевшую газетную страницу с описанием гороскопа Авигдора Либермана и поразилась тому, как складно и правильно выстроились светила на рассвете того дня, когда он родился.

"В тот день Солнце проходило знак Рака, а это означает, что его гороскопом управляет Луна, покровительница звезд, - пишет астролог. - Такой же градус зодиака у самого Паганини! Это градус гармонии, гениальности, плодовитости и способности воздействия на людей. И еще он свидетельствует о литературном таланте, романтической натуре, остроумии..." Но где же здесь место для политики? А вот оно - в первом доме гороскопа, занятом важнейшей из планет зодиака Солнцем. Трактовка проста и однозначна: "Главное для того, чей гороскоп мы сейчас рассматриваем, - это, с одной стороны, его семья и народ, представителем которого эта семья является, а с другой - земля, на которой стоит дом, который он для них (семьи и народа) построил". В общем, Наш дом - Израиль. Точнее не скажешь!

Нынче такое время на дворе, когда люди стараются не произносить высоких слов: "сионизм", "патриотизм". Идейность не в моде. Но Авигдор Либерман, не стесняясь, называет себя сионистом, на каждом шагу цитирует борца за счастье еврейского народа Зеева Жаботинского и из идейных соображений живет в поселении Нокдим в центре Иудейской пустыни.

- Авигдор, рассказывают, что сионистом вас стали называть еще в школе.

- Было дело. Директриса обзывала меня "сионистом" за то, что я заступился за еврейского мальчика. Для нее это было ругательное слово. Она не понимала, что я действительно был сионистом.

- В каком смысле?

- Был воспитан в духе сионизма. Мой отец в молодости был активистом "Бейтара", слушал в Бухаресте выступления Жаботинского, изучал иврит, собирался репатриироваться в Эрец-Исраэль. Но в Бесарабию вошли советские танки и проехались гусеницами по его планам. Потом началась война с Германией. Отец пошел на фронт, попал в плен, чудом выжил и после освобождения снова воевал. Летом 1949 года его, фронтовика, пережившего фашистский концлагерь, отправили в Сибирь на лесоповал. Семь долгих лет он был "спецпереселенцем".

- История вашего отца вполне подходит для голливудского фильма.

- Я думаю, история каждой еврейской семьи двадцатого века достойна киноэкрана. Только не очень-то веселыми будут эти фильмы. Правда, и в те страшные годы была любовь, были мечты, была надежда. В Сибири мой отец встретил мою маму, и с тех пор они не расстаются.

Мои родители всегда говорили: "В будущем году - в Иерусалиме". Наша семья жила как бы в двух измерениях: в советском Кишиневе и в Эрец-Исраэль. Я ходил в школу, играл во дворе с ребятами, но, в отличие от многих сверстников, знал: есть такая страна - Израиль и город городов - Иерусалим.

В Израиле жил мой дед, которого я знал только по фотографиям и рассказам мамы. Он добился разрешения на выезд в 1956-м, еще до моего рождения. Мой дядя Иосиф Либерман был убежденным сионистом и уехал в Эрец-Исраэль в 1934 году. Он строил дома, дороги, сражался за независимость Израиля. Мои родители всю жизнь мечтали о том дне, когда мы "поднимемся" в Израиль.

- Тогда дежурный вопрос: "Кама зман ата ба-арец?" - "Сколько лет вы в Израиле?"

- Мы приехали в 1978 году.

- Каждый из нас навсегда запомнил свои первые часы в Израиле. Вы помните свои ощущения?

- Говорят, что сбывшаяся мечта тускнеет, становится будничной. Со мной этого не произошло. Первые дни в Израиле я жил, как во сне, боялся, что вдруг проснусь, а за окном опять красные полотнища "Слава КПСС!" (улыбается). До сих пор, когда подъезжаю к Иерусалиму, сердце начинает колотиться сильнее. И когда подхожу к Стене Плача, всегда ком в горле. Наверное, это генетическая тоска всех моих предков, которым так и не довелось увидеть Эрец-Исраэль.

Многие мои старшие товарищи были участниками Иерусалимской операции, когда наши танкисты и десантники, обогнув арабскую часть города, дошли до Масличной горы и использовали ее как плацдарм для наступления на Храмовую. Они слышали ликующий рапорт командира дивизии парашютистов Мота Гура: "Хар ха-байт бе-ядейну!" ("Храмовая гора в наших руках!"). Почти две тысячи лет еврейский народ ждал этих слов.

- Вы так поэтично рассказываете, что поневоле приходится поверить астрологам. Признайтесь, в молодости писали стихи? Мечтали поступить в Литинститут в Москве?

- Нет, я хотел изучать международные отношения в Киевском университете. Но когда пришел подавать документы, мне в приемной комиссии сказали: "Посмотри внимательно, что у нас на вывеске написано: Киевский университет имени Тараса Шевченко, а не Шолом-Алейхема". Даже документы не приняли. Пришлось поступать в Кишиневский сельскохозяйственный.

- На посту министра национальной инфраструктуры пригодились полученные знания?

- Думаю, что больше мне дало изучение экономики в Еврейском университете в Иерусалиме. Хотя, безусловно, годы учебы в сельхозинституте не прошли даром.

- Студент третьего курса Эвет Либерман написал пьесу, которая была удостоена премии на конкурсе молодых драматургов Молдавии. Уже после репатриации ваш рассказ опубликовали в газете "Русская мысль", он очень понравился главному редактору, который прислал вам письмо из Парижа. Вам прочили большое будущее на литературном поприще. Почему вы не захотели стать писателем?

- Из-за огромной любви к литературе! В ней надо быть либо гением, либо не быть вообще. А одну-единственную книгу - книгу своей судьбы может написать каждый человек. Первой книгой, которую я прочитал самостоятельно, была "Чук и Гек". Помните, какими словами она заканчивается? "Что такое счастье, каждый понимал по-своему... Но все вместе люди знали и понимали, что надо честно жить, много трудиться и крепко любить эту огромную счастливую землю, которая зовется..." На этом месте должен быть "конец цитаты".

- На этом месте должен быть вопрос: Что такое "счастье" в понимании Авигдора Либермана?

- Это очень личное. Да, я и не люблю говорить о таких вещах.

- И все же...

- Это семья - жена, дети, родители. Счастьем для меня было учиться на факультете международных отношений в Еврейском университете. Там все начиналось.

- Там вы познакомились со своей будущей женой?

- Нет, с Эллой мы познакомились на подготовительных курсах при Беэр-Шевском университете. Потом оба поступили в Иерусалимский. Оба подрабатывали в студенческой дискотеке. Я был охранником, а Элла - поварихой в кафе. Когда молодежь под утро расходилась по домам, мы с Эллой мыли полы в зале. В 1981 году мы поженились. Дочка Михаль родилась в 1983-м, сегодня она служит в ЦАХАЛе. Через пять лет появился на свет сын Коби, еще через два года Амос. Я присутствовал при рождении сыновей, первым брал их на руки. Удивительное ощущение? В эти минуты все остальное кажется таким незначительным... Мне хочется быть хорошим отцом, но времени хронически не хватает. И все-таки я всегда стараюсь быть в курсе их жизни, знаю их проблемы, их сомнения.

- Ваши дети тоже хотят стать политиками?

- Не думаю. Хотя Михаль тоже хочет изучать международные отношения, увлекается литературой, как и я. Посмотрим. Пока в нашей стране нельзя не заниматься политикой. Это наша повседневная жизнь. Если сегодня ты не занимаешься политикой, завтра политика займется тобой. Я надеюсь, что наступит время, когда это будет не так. Можно будет просто жить, заниматься искусством, архитектурой, гулять по улицам Иерусалима...

- Вы так любите Иерусалим, а живете в маленьком поселении. Почему?

- Потому что убежден, что евреи должны там жить. А я всегда стараюсь приводить свою жизнь в соответствие со своими принципами.

- Но там же опасно.

- Сегодня, к сожалению, опасно везде, и не только в Израиле. После свадьбы мы с Эллой поселились в Гило. В этом районе и сегодня живут ее родители. Когда Гило ежедневно обстреливали из Бейт-Джалы, специальные инструкторы ходили по домам и учили детей, как надо вести себя во время обстрела: лечь на пол и отползти подальше от окна. Наше поселение расположено недалеко от Иродиона - дворца, который царь Ирод построил на горе, откуда виден весь Иерусалим. Красота потрясающая! Название Нокдим, что в переводе означает "Кочевники", взято из танахического отрывка, где речь идет о "пророке Амосе, который был из кочевников, что возле Текоа". Второе, неофициальное, название нашего поселения - Эль-Давид. Оно было основано в 1982 году и названо так в честь Эли Пресмана и Давида Розенфельда из соседнего поселения Теока. Эли погиб в Ливане, а приехавший из Америки Давид был зарезан арабами. Оба погибли в течение одной недели?

Мы переехали в Нокдим в начале 1988-го, когда Михаль было четыре с половиной года. Пять лет прожили в маленьком караване - четыре метра в ширину и одиннадцать в длину. В этом караванчике родились Коби и Амос.

- Трудно было?

- Нелегко, тем более что мы стали поселенцами в разгар первой интифады. В нашу машину не раз бросали камни. Элла была на седьмом месяце беременности. Но жизнь в поселении ни с чем нельзя сравнить. Это совершенно особая атмосфера взаимовыручки, веселья, шумных застолий, субботних свечей.

- Вы же, по-моему, абсолютно светский человек...

- А у нас смешанное поселение: и религиозные, и светские жители прекрасно ладят, дружат. Кстати, и семья у меня тоже "смешанная": жена и дочь соблюдают все еврейские традиции, а я с сыновьями езжу по субботам на футбол, мы стараемся не пропустить ни одной игры иерусалимского "Бейтара". При этом живем дружно, никто друг другу не мешает. Я считаю, что такая модель должна быть построена во всем израильском обществе. Нельзя допустить, чтобы благодаря усилиям некоторых интересантов росла пропасть между светскими и религиозными. Необходимо наводить мосты и учиться понимать друг друга. Тем более что террористы не делают различий: светские и религиозные погибают вместе в терактах.

- Вы справедливо заметили, что в наше время нельзя обойтись без политики. Как вы думаете, можно ли в принципе достичь мира на нашей многострадальной земле?

- Знаете, я как-то смотрел американский фильм. Не помню названия. Такой крутой боевик. Отряд американских коммандос пробирается по джунглям, и люди вдруг замечают, что их кто-то преследует. Гонится за ними и убивает одного за другим. Причем убивает страшно, садистски. Сначала американцы пытаются справиться со своими преследователями: устраивают засады, но все бесполезно. Потом пробуют с ними договориться. Один из солдат без оружия выходит навстречу к невидимым врагам - с белой тряпкой и поднятыми руками, показывая, что идет с миром. И вот он-то погибает ужаснее всех. И тут один парень догадывается: "Ребята, мы ошиблись! Это не люди. Это какие-то другие существа, может быть, звери, но не люди". И вот после этого американцы начинают побеждать врагов. Существа попадают в ловушку, рассчитанную на зверей.

- Что вы хотите этим сказать?

- А то, что об этом фильме я вспомнил в тот момент, когда увидел по телевизору, как в Рамалле линчевали двоих наших солдат. На экране прыгали какие-то нелюди с окровавленными ножами. Невозможно было смотреть на это. То, что происходило в голливудском фильме, было придумано и сыграно. В Рамалле все происходило на самом деле, хотя трудно поверить, что это могло случиться в наше время.

- Вы потеряли немало близких друзей, погибших в сражениях с арабами или от рук террористов. Может быть, поэтому так непримиримо относитесь к нашим "двоюродным братьям"?

- Я непримирим к террористам, а не к арабам вообще. У меня много друзей среди друзов и бедуинов. Но к врагам я беспощаден. Таким был мой старший товарищ и учитель Рехавам Зеэви (Ганди). Он был примером для меня во всем. Он был джентльменом и офицером. Он и погиб, как солдат.

- Боевики из Народного фронта освобождения Палестины - организации, взявшей на себя ответственность за убийство министра Зеэви, - заявили, что это только первая из намеченных акций подобного рода. По словам террористов, под номером два в их черном списке числится Авигдор Либерман. Как ощущаете себя в подобной ситуации?

- Каждый, кто выбрал для себя путь в политике, должен понимать, что это не ковровая дорожка, устланная розами. Это трудно, но главное - знать, во имя чего ты подвергаешь свою жизнь опасности. Это всегда знал Ганди. Он всю жизнь отдал борьбе с террором и погиб, как солдат на этой войне.

- Что дает вам силы?

- Что бы я ни делал, я всегда думаю о своих детях, о том, какой будет наша страна, когда они вырастут. Когда меня спрашивают, что главное в программе нашей партии, я неизменно отвечаю: будущее тех, кто сегодня не голосует.

ИЗ ДОСЬЕ "МИГА"

Авигдор Либерман родился 5 июля 1958 года в Кишиневе. Родители прозвали его Эвиком в честь бабушки Эвы.

Любимое выражение - "Ялла, "Бейтар"!

Любимое блюдо - вареная кукуруза.

Любимые песни - Владимира Высоцкого.

Мечта всей жизни - получить "Оскара" в Голливуде за киносценарий.

На вопрос "Ма нишма?" ("Как дела?") всегда отвечает: "Ган эден" ("Рай").

Элинор Гинзбург, MIGnews

9

  • 30-01-2003, 10:25
  • Просмотров: 598
  • Комментариев: 0
  • Рейтинг статьи:
    • 0
     (голосов: 0)

Информация

Комментировать новости на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.

Ещё в разделе:
Инна Чурикова




    Друзья сайта SEM40
    наши доноры

  • Моше Немировский Россия (Второй раз)
  • Mikhail Reyfman США (Третий раз)
  • Efim Mokov Германия
  • Mikhail German США
  • ILYA TULCHINSKY США
  • Valeriy Braziler Германия (Второй раз)

смотреть полный список