Все новости

«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Интервью

Версия для печати

 Элина Быстрицкая: "Первый комплимент мне сделали во время войны"

В начале 40-х мой папа работал военным врачом на Черниговщине, в маленьком городке Нежин. Утром 22 июня 1941 года мы даже не догадывались, что на границах немцы уже вовсю бомбят наши территории. Папа был общественником. Часов в десять утра убежал читать лекцию. Я помню, как в полдень в окне нашего дома показалась морда лошади. На ней был вестовой, который передал пакет для отца. Когда папа вернулся домой, он прочитал письмо и сказал: ?Я этого ждал?. Взял небольшой чемоданчик, который всегда был собран на случай чрезвычайной ситуации, поцеловал маму, нас с сестрой и ушел. Ночевать он не пришел. Госпиталь в Нежине открыли на следующий день. И я, несмотря на свой юный возраст, напросилась туда помогать выхаживать раненых.

Мама не была против?

С одной стороны, мама очень переживала за меня, а с другой ? радовалась тому, что я ежеминутно находилась под ее присмотром. Она ведь тоже решила работать в госпитале. Причем у нас с ней не было никакой медицинской подготовки, но мы были согласны на любой труд. В те страшные дни все жены и дети военных помогали своим мужьям и отцам.

Чем же в 13 лет вы могли помочь фронту?

Сперва комиссар спросил меня: ?Читать умеешь??. Я так обиделась ? в школе же была отличницей. Первые дни мне приходилось читать раненым, писать за них письма. Но ведь наш госпиталь находился в нескольких километрах от линии фронта, и раненые поступали большими партиями. Поэтому я решила отучиться на двухмесячных курсах, которые давали право работать в составе младшего медперсонала. После окончания учебы мне разрешили брать у раненых кровь. Я помню, как солдаты, измученные страшными болями, говорили: ?Пусть та, с косичками, придет, тогда дам кровь?.

Неужели не боялись?

Нет, но я помню, как страшно было возвращаться ночью из госпиталя. Южные ночи очень темные. Я шла, не понимая, куда ступают ноги, темнотища вокруг ? хоть глаз выколи. Однажды не выдержала и попросила раненого солдатика: ?Заточите мне, пожалуйста, расческу. Так, на всякий случай?. Это тайное ?оружие? всегда лежало в кармане моей шинели. Даже мама не знала об этом. По наивности думала, что если фашист на меня нападет, то сумею за себя постоять. Сейчас это трудно понять... Я помню эти общественные уборные, где на перегородках сидели большущие крысы. Страшно ? жуть! Как выжили, как прошли через все это, не понимаю?

Но война страшна не только крысами в уборных?

Я увидела столько боли и страданий, что казалось, удивить меня нельзя ничем. Бомбежки, оторванные руки-ноги, убитые люди ? все стало привычным. Однажды со мной случился нервный срыв. Я просто шла по полю, наступила на холмик, а оттуда ? крик. Первое, что пришло в голову, ? захоронили живого человека. Но оказалось, что это был вздувшийся труп... Об этом даже не хочется говорить. Еще запомнился один случай. Когда мы отступали, нас остановили на каком-то полустаночке и долго не отправляли дальше. Я решила прогуляться по станции и набрела на развороченный снарядами почтовый вагон. Порывистый ветер выдувал в степь огромные охапки писем. Степь черная, обугленная... А эти белые треугольнички летят аж до самого горизонта. И сколько судеб в этих письмах. А в то время папа находился в окружении, и мы так ждали от него письма! Я маму пыталась убедить, что наше письмо было среди них... Понимаете, приходилось придумывать, как выжить. Я и придумываю до сих пор. Наверное, поэтому я такая оптимистка.

За работу вам платили?

В госпитале мне начисляли зарплату и выдавали еду. Но ни в каких кадровых бумагах я не числилась ? детский труд-то был запрещен. Официально война этого ограничения не снимала. Интересно, что после победы, когда мне нужно было получить документы участницы войны, мне поверили только потому, что фамилию нашли в продовольственных карточках.

На войне раненые солдаты зачастую влюблялись в молоденьких сестричек. Вы наверняка были всеобщей любимицей?

Однажды со мной произошел забавный случай. В Одессе, мне тогда шел 16-й год, к нам поступил тяжелораненый. Ему нужно было срочно сделать переливание крови. И подходила только первая группа ? то есть моя. Меня срочно вызвали в палату. В госпитале было заведено ? донор должен ухаживать за тем раненым, с которым поделился кровью. И я частенько навещала того солдатика, приносила ему кое-что из продуктов. Когда я появлялась, он очень стеснялся. Наконец его отправили в команду выздоравливающих. Я поехала к нему, а он меня практически выгнал. Я очень расстроилась ? не поняла, в чем дело. А оказывается, над моим раненым начали подсмеиваться товарищи ? подумали, что я в него влюбилась. Кстати, ко мне раненые относились очень бережно. Видели, что совсем молодая девчонка.

Но все же знаки внимания оказывали?

Не поверите, но первый комплимент мне сделали во время войны. Один из раненых ? высокий, с перебинтованной головой ? сказал своему товарищу: ?Посмотри, какая хорошенькая девушка?. Я тоже захотела посмотреть на эту красотку. Повернулась ? а кроме меня, никого из девушек рядом нет. Пришла домой и долго глядела в зеркало ? пыталась понять, что же это значит. Родители нам с сестричкой всегда говорили, что в человеке внешность не так уж и важна.

В фронтовом госпитале оставалось место мирному досугу?

В госпитале стояло пианино. Помню, как один из раненых аккомпанировал товарищу, тот пел какую-то песенку. Частенько приезжала самодеятельность, ставили спектакли.

И, конечно, вы в них играли?

Что вы, я даже и не думала тогда об этом. Мне хотелось стать врачом, как папа.

Элина Авраамовна, по национальности вы ? еврейка. Не боялись, что если попадете в плен, то это ? концлагерь и верная смерть?

В нашей семье эта тема не обсуждалась. Но все же когда папа попал в окружение, ему сделали новый паспорт, где он был записан русским. Но все же наша национальность погубила бабушку Марию и тетушку Ревекку. Мы не смогли их вывести из Киева. Их расстреляли...

От немцев много пришлось отступать?

Первые месяцы войны мы отступали постоянно. Впервые ? в конце июля. Госпиталь погрузили по вагонам, а аптеку и лабораторию в машины. Я ехала в машине. Помню, едем мы по широкой дороге, а по обе стороны горят хлеба. Чтобы ничего не досталось немцам, специально поджигали огромные поля. Это был приказ. Даже не подумали, что наши люди будут голодать. Я до сих пор помню ярко-красный горизонт. От огня и стрельбы он был такого цвета. Под Харьковом, в Водне, нас погрузили в ?теплушки?. По обе стороны нары в два этажа. Никаких удобств. Помню, с нами ехал пожилой дедушка ? терапевт Быховский. У него был внук Вовочка, который постоянно плакал. Он всегда вставал к нему и ударялся головой о доску. В конце концов он решил ее выбросить. Вытащил из окна. В этот момент поезд ехал по мосту с высокими железными боковинами. Доска попала между ними, и нас тряхануло. Доктор Шульга слетела со второй полки, а ведь была на шестом месяце беременности. Как все ругались на Быховского...

После Победы прошло больше 50 лет. Дружите с однополчанами?

Я не могу сказать, что мы дружим. Иногда встречались в Москве. Не так давно пришло письмо от одного человека, который написал, что его мама живет в Рязани и помнит меня по работе в фронтовом госпитале. Не возникло желания встретиться с ней?

Она была старше меня. Если мне сейчас уже 75 лет, то ей и того больше. Как она воспримет нашу встречу? Зачем мне ее волновать? Меня всегда можно было найти ? я человек известный. Все, кто хотел, ? находили. Некоторым я старалась помогать через свой благотворительный фонд. Этих людей уже нет с нами. Не так давно у меня была встреча с ветеранами, и одна дама сказала: ?Представляете, настанет такой день, когда никого из нас уже не останется?. Горько... Но что поделаешь ? жизнь есть жизнь. Нет, с ветеранами я обязательно встречаюсь. А как же, как же иначе? В конце апреля, в мае тоже намечены встречи. Я ведь долгое время была во главе военно-патриотической комиссии Союза театральных деятелей, поэтому, куда бы мы ни приезжали на гастроли, обязательно встречались с воинами. Я довольна, что сейчас на армию обратили внимание. Армия ? это государственная сила.

А дома как отмечаете День Победы?

В этом году я была приглашена в Кремль. А вообще в этот день я надеваю ордена.

Ваша родная сестра Софья тоже знакома с войной не понаслышке. Наверное, делитесь воспоминаниями?

Она очень замкнутый человек, с ней сложно. Она помнит всю войну, но не любит об этом говорить.

Вы много заняты в Малом театре, снимаетесь в исторической саге о княгине Ольге, руководите благотворительным фондом и Центром современной женщины. Везде поспеваете?

Везде. Правда, сейчас иногда устаю. Раньше такого не было. Но надо ? значит, надо. В детстве, если у меня что-нибудь не получалось, я бежала жаловаться к маме. Но меня не жалели, а наказывали. Говорили: ?У тебя достаточно сил, чтобы это выполнить?.

Может, вам помогает справляться с трудностями ваша любимая гимнастика?

Нет, сейчас я уже мало занимаюсь ? болячки одолели, но я все-таки немножко что-то делаю. А как иначе? Мне ведь приходится иногда и танцевать на сцене. Беречь себя нельзя. Все, что отдаешь, ? возвращается, а все, что ты сберег, ? гниет. Что беречь-то? Здоровье? Его нельзя уберечь, потому что надо работать.

МК

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Информация

Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1800 дней со дня публикации.

Ещё в разделе:
Инна Чурикова