Все новости

Вчера, 09:03
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Антисемитизм

Версия для печати

 Кто и как борется с экстремизмом в России?

Издающаяся в г. Кемерово газета "Томь" так ответила на этот вопрос: "Самое страшное, что в стране все молчат. Тревогу бьют только евреи, африканцы и некоторые правозащитные организации". Если в этих словах и есть журналистское преувеличение, то незначительное.

Целый ряд лет (и на сегодняшний день кардинальных изменений не произошло) высшее руководство страны не проявляло политической воли для пресечения политического экстремизма, включая фашизм и расизм. Генпрокуратура, Минюст, МВД, другие государственные органы либо фактически имитировали борьбу против политического экстремизма, либо даже занимались саботажем этой борьбы. Иногда прокуратура, по существу, боролась не с фашистами и другими политическими экстремистами, а с антифашистами. Особенно тревожно обстояло дело в ряде регионов, прежде всего в Краснодарском и Ставропольском краях, Орле, Владимире, Пскове, некоторых других городах.

В то же время периодически президент и правительство (правоохранительные органы, Министерство по делам печати), Уполномоченный по правам человека в РФ, электронные и многие печатные СМИ развертывали своего рода кампании противодействия и борьбы против политического экстремизма. Как правило, эти в основном формальные, декларативные акции проводились перед президентскими и парламентскими выборами и были рассчитаны на успокоение демократической общественности и на создание положительного образа новой России в «цивилизованных» странах и международных организациях (ООН, ОБСЕ, Совете Европы и пр.).

Почему власти не боролись и в настоящее время не борются с политическим экстремизмом? Обычно ответ гласит: потому что во властных структурах, в центре и на местах, в прокуратуре, спецслужбах, суде, вооруженных силах, да и в обществе в целом национал-патриоты и прямые экстремисты имеют сторонников.

Один известный автор статей и книг о доморощенном фашизме заявил в 1998 г.: "…Значительная часть населения России заражена этой (фашистской) идеологией…. В том, что фашизм или нацизм… станет очень близко к власти в самое ближайшее время, я уверен".

Несомненно, общество надо призывать к бдительности в отношении политического экстремизма, разоблачать экстремистов и их сообщников, убеждать людей в пагубности безразличной позиции в этом вопросе. Но в приведенной выше оценке, по-моему, все же наличествует большой перебор.

Степень экстремистской опасности в стране нельзя ни преуменьшать, ни преувеличивать.

В государственных органах, действительно, были и есть сторонники и даже скрытые члены фашиствующих группировок. Но масштабы этой инфильтрации, как и энтризма экстремистов в неэкстремистские организации, на мой взгляд, периодически довольно сильно преувеличиваются.

Нередко высказывается мнение, что всплеск экстремизма в сегодняшней России это - реакция на экстремизм со стороны государства, закономерный и даже в принципе оправдываемый ответ на то, что происходит в стране по вине власти и "спаянных с ними олигархов". "Невыплата зарплаты, - говорил на заседании Экспертного совета при Президентской комиссии по противодействию экстремистской деятельности один известный профессор философии, отнюдь не коммунист, - самый страшный вид экстремизма. Сначала соблюдайте права человека, поставьте чиновника под закон…". (Замечу, что созданные в октябре 1997 г. названные Комиссия и Экспертный совет, так и не развернувшие активную деятельность, в начале 2000 г. были тихо похоронены).

При разработке и проведении политического курса в отношении экстремизма власть, несомненно, исходит из того, что в настоящее время в обществе имеет место весьма высокая степень сочувствия к сторонникам радикальных действий против «антинародного режима», «временного оккупационного правительства», «кавказского засилья», «еврейско-масонской подрывной деятельности». Высок в обществе ныне и процент людей совершенно апатичных, безразличных даже к погромным акциям скинхедов, лимоновцев, баркашовцев, причем многим из этих граждан экстремисты, ультранационалисты, ксенофобы глубоко антипатичны.

В разжигании ксенофобии и этнической дискриминации больше, чем экстремистские, шовинистические группировки, повинны власти. Как в Центре, так и на местах. Как исполнительная власть, так и законодательная, и судебная. Нередко в этом участвуют и СМИ. Я имею в виду не погромные листки, а некоторые вполне респектабельные издания и отдельные телепередачи. Война в Чечне, фарисейски именуемая «контртеррористической операцией», ежедневно порождает экстремизм с обеих сторон, и конца этому не видно. Война эта неумолимо ведет к росту во всех слоях населения интолерантности и к эскалации всякого рода эксцессов политического и религиозного радикализма. Она, также как и миграция в Россию огромного числа людей из стран СНГ, привели к тому, что за последнее десятилетие уровень ксенофобии в РФ угрожающе возрос, этническая дискриминация стала одной из основных проблем страны, постоянно множатся акты расистского вандализма против т.н. «черных», их зверские избиения и убийства.

Войну в Чечне надо как можно скорее заканчивать, и не военным, а политическим путем. Но как, с кем вести переговоры…. Проблема, как мне представляется, даже не в том, «легитимен» или «нелегитимен» Масхадов, а в том, что он не контролирует ситуацию в Чеченской республике.

Решать надо, естественно, исключительно правовыми, а не скинхедовскими или лимоновскими методами, и чрезвычайно острую проблему мигрантов в России.

И еще об одной причине указанной выше политики лавирования властей в отношении доморощенных фашистов. Все они стоят не только на полностью антидемократических, но и на более или менее откровенных антикоммунистических позициях, хотя иногда и довольно тесно сотрудничают, преследуя свои цели, с КПРФ и поддерживают ее кандидата на президентских выборах.

Подчас бытует мнение, что, в отличие от вечно спорящих между собой либералов и демократов, фашисты и профашисты-де едины. На самом деле между мини- и микро-фюрерами постоянно идет грызня, нередки у них и расколы, и ни разу им не удалось сколотить даже временный блок. В правоэкстремистском лагере раздрай не менее, а, может быть, даже более глубокий, чем у демократов. У российских левых экстремистов та же картина. Крайне левые коммунисты, троцкисты, анархисты, «новые левые» сегодня представляют собой в России совершенно ничтожную величину. Поэтому я рассматриваю проблему лишь правого политического экстремизма. Учитывая все сказанное выше и имея своих информаторов в экстремистских группировках, спецслужбы, видимо, считают, что они в состоянии, по крайней мере, на данном этапе контролировать фашиствующие и другие экстремистские организации и даже манипулировать ими. Однако в прошлом, как известно, были случаи, когда «хвост вертел собакой», и нет никаких гарантий, что подобное не повторится. В то же время вряд ли можно согласиться с утверждениями, имевшими место несколько месяцев назад в газетах самых разных направлений, что-де вся (или почти вся) деятельность экстремистов планируется и направляется Кремлем.

В докладе Фонда ИНДЕМ («Информатика для демократии» – ред.) "О целях и средствах противодействия политическому экстремизму в России" (декабрь 1998 г.) правильно говорится: "Во властных структурах вследствие глубокого недоверия общества к государственно-властным институтам успела укрепиться модель поведения, которую можно описать известной поговоркой: "Не буди лихо, пока тихо".

…Даже если есть реальное основание для применения мер государственного воздействия к отдельным лицам, объединениям или печатным изданиям, но нет уверенности, что процесс приведет к реальному ПРИМЕНЕНИЮ ответственности (а такой уверенности, как правило, нет), то та или иная властная структура предпочитает просто не начинать такой процесс, чтобы своими же руками не обеспечить обратное - рост популярности соответствующего "объекта".

Социально-экономическая ситуация и психологическая атмосфера в стране таковы, что власть боится всего, что может "раскачать лодку". Судя по тому, что осенью 2000 г. удалось без всякого шума основательно расколоть внушавшую общественности серьезнейшие опасения самую крупную экстремистскую группировку - Русское национальное единство (РНЕ) и примерно к этому времени свести на нет активность самой пронацистской организации в России - Русского национального союза (РНС), Кремль действует другими методами.

Часть сотрудников государственного аппарата, отнюдь не солидаризируясь с экстремистами, бездействует, либо работает "спустя рукава" потому, что испытывает определенный политический страх. Некоторые считают, что сегодняшние экстремисты и их покровители завтра могут оказаться у кормила власти. А кое-кто боится обвинения в "возрождении преследования инокомыслящих", "возвращении к 37-му году".

Все эти причины, подчеркивает доклад Фонда ИНДЕМ, "объективно обусловили примиренческую позицию судов при рассмотрении ими конкретных дел об экстремистских проявлениях".

Поэтому крайне редки случаи, когда суды при рассмотрении дел, связанных с проблемой политического экстремизма, принимали адекватные решения. К их числу можно отнести, например, гражданский процесс в Сахалинском областном суде в 2000 г., оставивший без изменения решение Южно-Сахалинского горсуда 1999 г., признавшее, что "в идеологии… РНЕ присутствуют черты фашизма-нацизма, что свидетельствует об околофашистской сущности РНЕ"; ликвидацию по суду в 1999 г. московского отделения РНЕ и закрытие их газеты "Русский порядок"; ликвидацию отделений названного движения в ряде других городов. А уже после принятия закона о противодействии политическому экстремизму, по словам министра Ю.Чайки, Минюст подал в суд иски о ликвидации шести региональных отделений РНЕ. Но, как правило, милиция не передает дела об экстремистских акциях в прокуратуру, а последняя, когда получает соответствующие заявления, старается не доводить их до суда. Если дела все же возбуждались (всегда после длившейся долгие месяцы или даже годы волокиты), то явно подпадавшие под признаки ст.282 УК РФ составы преступлений переквалифицировались на ст.213 ("хулиганство") или реже на ст.212 ("массовые беспорядки"). По ст.282 в 1999 г. в суд было направлено 15 дел, по которым проходили 17 человек. Из них были осуждены четверо. В 2000 г. в суд были направлены 8 дел, количество обвиняемых - 12 человек, были осуждены 10. В 2001 г. по названной статье было заведено 30 дел, до суда дошли 17 и только три человека были осуждены. За 5 лет (1997-2001 гг.) по ст.282 было осуждено 18 человек. Приговоры выносились максимально мягкие и почти всегда условные, чуть ли не все "осужденные" тут же подпадали под амнистию. Причем доморощенные неонацисты амнистировались в связи с … победой советского народа над нацизмом! Среди амнистированных такие нацисты, расисты и ксенофобы, как, например, глава неоязыческой секты "Церковь Нави" И.Лазаренко, верховод РНС К.Касимовский, фюрер т.н. "Русской партии России" Ю.Беляев, фюрер Национальной народной партии России (ННРП) А.Иванов-Сухаревский, бандит-скинхед С.Токмаков, ныне зам. Председателя ННРП.

В последние годы в результате многолетних и многочисленных протестов общественности были закрыты по суду некоторые из самых экстремистских печатных изданий - газеты "Штурмовик", "Русские ведомости", "Лимонка", журнал "Русский хозяин". Однако многие такого же типа издания (например, "Я-Русский", "Эра России", "Русская правда" (Москва), "Наше Отечество", "За Русское Дело" (СПб), "Алекс-информ" (Самара), "Колоколъ" (Волгоград) продолжают выходить. Судебные процессы против ряда из них закончились в пользу фашиствующих редакторов. Отмечу также, что тут же возродилась - формально под другим названием – «Лимонка», а один из осколков РНЕ организовал в Белоруссии издание "Русского Порядка", закрытого по формальным основаниям. Враги демократии, делающие все возможное для ее подрыва, самым активнейшим образом используют демократический закон "О средствах массовой информации"!

Немало следователей, прокуроров и судей всячески манипулируют экспертными заключениями. Например, экспертам предлагается ответить на вопрос: "являются ли такие слова, как "ублюдок" или "человеческий шлак" применительно к евреям, цыганам или мулатам, оскорбляющими национальное достоинство?". На экспертизу передаются, к примеру, "Майн кампф" и "Протоколы сионских мудрецов", плакат с лозунгом "Перекрыть жидам кислород" и т.д. и т.п., дабы выяснить, содержатся ли в них расистские, человеконенавистнические установки и идеи. При помощи соответствующей судебной социально-психологической экспертизы прокурор практически имеет возможность "похоронить" едва ли не любое обвинение или иск. Иногда назначаются даже экспертизы на экспертизы. По делу В.Корчагина было 7 экспертиз! Хотя по закону не требуется ни одной! Следователь Мосгорпрокуратуры Ю.Крымов признал те из них, которые соответствуют его убеждениям.

В сентябре прошлого года Минюст зарегистрировал Национально-державную партию России (НДПР), которая (конечно, не согласно тексту своих уставных документов!) является патологически антисемитской, ксенофобской, антиконституционной. Ее лидеры откровенно называют НДПР "партией возмездия", не исключают насильственной смены власти, объявляют В.Путина "продуктом прозападно-сионистской кухни" и т.д.

В то же время в апреле 2001 г. были арестованы с предъявлением серьезных обвинений ("терроризм", "создание незаконного вооруженного формирования и руководство им", "публичные призывы к изменению КС РФ, совершенные с использованием средств массовой информации" и т.д.) лидер Национал-большевистской партии (НБП) Э.Лимонов и несколько его соратников. НДПР, по моему мнению, была зарегистрирована не вследствие профнепригодности чиновников Минюста (хотя профессиональный уровень значительного числа сотрудников правоохранительных органов оставляет желать лучшего) или же по причине солидарности высоких должностных лиц этого ведомства с Севастьяновым-Мироновым-Тереховым (подобные соображения присутствуют в комментариях демпрессы). Одиозная партия была зарегистрирована, как мне представляется, во исполнение плана кремлевских политтехнологов. Во-первых, чтобы проверить реакцию общества. Надо прямо сказать, массовых протестов, глубокой, аргументированной критики новой черносотенной партии, стремящейся стать объединением и рупором всех ультранационалистических сил, пока нет.

Во-вторых, чтобы спровоцировать полемику и взаимные обвинения (в недостаточной или фальшивой "русскости", неэффективности, тайных связях с Кремлем и т.д.) между группировками, родственными НДПР. Не исключено, что "мозговые тресты", обслуживающие власть, рассматривают проект с новой архикрутой партией как "лакмусовую бумагу" ("посмотрим, что у них получится"), и ежели партия продемонстрирует наличие серьезного потенциала, то целесообразно, чтобы она была легальной, нежели подпольной. Кстати, замечу, что даже по этому вопросу среди экспертов-демократов - полярно противоположные мнения. Одни (например, вице-президент упомянутого Фонда ИНДЕМ М.Краснов) считают, что будет лучше, если экстремисты уйдут в подполье. Другие (к примеру, исследователь В.Лихачев) убеждены, что ни в коем случае нельзя "загонять радикалов в подполье", ибо подавление экстремистов "толкает их в террор".

И наконец, (last but not least) еще об одной, наверное, главной задумке политтехнологов. Судя по всему, в Кремле отнюдь не уверены, что на ближайших парламентских выборах протестное голосование не даст резкого возрастания голосов за КПРФ. Поэтому решили подстраховать возможности государственной автоматической системы (ГАС) "Выборы" и "административного ресурса" участием НДПР в избирательной кампании, чтобы партия могла бы отобрать у Зюганова какое-то количество голосов. Будучи убежденным сторонником презумпции невиновности и отнюдь не желая суровых приговоров Лимонову и его подельникам, я все же не могу понять, почему многие, к примеру, писатели-демократы как бы соревнуются с А.Прохановым в попытках практически полностью оправдать скандального лево-правого писателя-политика. Разве лозунг "Сталин, Берия, ГУЛАГ!", апологетика фашизма и насилия, проповедь насильственной революции, приписывание десятку народов коллективной вины и т.д. и т.п. - это всего-навсего невинные романтические увлечения творческой натуры, проба образного пера, эмоциональные литературные приемы?!.

Как известно, законопроекты о борьбе с экстремизмом годами блуждали в Государственной Думе. Имевшие ряд лет крупнейшую фракцию в парламенте коммунисты при поддержке в этом ЛДПР всячески блокировали их принятие, опасаясь, что власти при определенных условиях применят антиэкстремистское законодательство против них.

В нашей стране разброс мнений относительно сущности таких явлений как "политический экстремизм", "фашизм", "нацизм", "профашизм" и т.д. огромен. Точки зрения нередко - полярно противоположные. Зачастую научный анализ проблемы подменяется сведением партийно-политических счетов, запуском в оборот некорректных, социально деструктивных идеологем и формулировок, жонглированием напрочь уводящими от сути рассматриваемой проблемы - а подчас и фактически провокационными - обвинениями. Я имею в виду мифологемы-жупелы "демофашисты", "фашисты-ельциноиды", "красно-коричневые", "сионистско-большевистские (вариант: сионо-демократические) фашисты", "либеральный фашизм", "интернационально-русофобский фашизм" и т.д. и т.п. Одни заявляют что "экстремизм - это антикоммунизм", другие считают экстремистами, нацистами коммунистов, в том числе КПРФ Г.Зюганова. Ярлык "экстремиста" и даже "фашиста" приклеивали и приклеивают, например, Ельцину, Гайдару, Чубайсу, Путину, Жириновскому, Руцкому, Хасбулатову, покойному генералу Лебедю, Макашову, Анпилову и многим-многим другим.

Часть русских ультранационалистов утверждает, что был и есть один фашизм - еврейский, иудейский, сионо-масонский, выступающий в разных испостасях. Что, мол, "сионо-фашизм" с октября 1917 г. находится у власти в России, сначала под личиной большевиков-интернационалистов, а с 1991 г. - демократов-либералов-капиталистов.

Примерно с конца 1998 - начала 1999 гг. демократическая общественность стала все больше склоняться к мысли, что абсолютно нецелесообразно принятие специального закона о противодействии экстремизму. Более того, что это был бы чисто формальный, контрпродуктивный и даже социально вредный по своим возможным последствиям акт. Журналист из "Известий" А.Колесников образно отобразил данную точку зрения парадоксальной формулой: "Антифашистские законопроекты могут помочь фашистам".

В то же время работники правоохранительных органов по-прежнему твердили, что необходимо скорейшее принятие закона против экстремизма, так как его отсутствие не позволяет вести борьбу против радикалов разных мастей. И что принятие дополнительных норм в действующий УК и ряд других законов не решит проблему.

В значительном числе зарубежных стран (Германия, Австрия, Франция, Италия, Португалия, Великобритания, Испания, Болгария, Польша, Бразилия и др.) существуют правовые нормы, позволяющие привлекать к ответственности за фашистскую и иную экстремистскую деятельность. Например, в ФРГ с 1989 по 1995 гг. было запрещено 10 организаций правоэкстремистского толка. В Испании после смерти Франко в 1975 г. власти сразу же закрыли около 40 газет - рупоров диктаторского режима. После взрывов жилых домов в Москве и других российских городах и учиненных скинхедами крупных погромов в Ясеневе и Царицыне и особенно после событий в США 11 сентября 2001 г. российские власти взяли курс на принятие специального закона "О противодействии экстремистской деятельности".

Мнения политиков и экспертов относительно целесообразности принятия такого закона колебались (после его вступления в силу летом прошлого года эти горячие споры продолжаются столь же интенсивно) от полного отрицания до признания его некоторой полезности в политическом, а не юридическом плане. Заявлялось, например, что "экстремизмом при желании в спекулятивных политических целях можно назвать, скажем, призывы к радикальным демократическим переменам"; что "с таким же успехом можно принимать закон "О борьбе с бедностью" в стране бедных". В декабре истекшего года один из участников "круглого стола" в Центральном доме журналистов "Культура против насилия, ксенофобии и войны в Чечне" говорил: "Фашизм в России идет с двух сторон. С одной стороны, это скинхеды и им подобные, а с другой - власть. Законы "О средствах массовой информации" и "О борьбе с экстремизмом" - авторитарны, они готовят почву к фашизации" и т.д. и т.п. Критики закона против экстремизма правильно отмечали, что он не содержит определения предмета; фактически лишь повторена формулировка ст.13 Конституции РФ о том, что такое политический экстремизм; очень широко определение самой экстремистской деятельности; механизм репрессий не дифференцирован в зависимости от степени ответственности правонарушителя и т.д.

Главное обвинение в адрес закона: он-де специально составлен так, что по желанию властей может быть использован против любой оппозиции. Может быть применен против любой партии, общественной организации и религиозного объединения и даже против любой коммерческой структуры. А.Верховский полагает даже, что "… слово "экстремизм" оказалось фактическим запрещенным для российской политологии и журналистики", настолько оно скомпрометировано законом от июля 2002 г. Правда, слово это не исчезло из политического словаря, и по-прежнему используется учеными (в том числе и соавторами А.Верховского по некоторым публикациям), политиками и журналистами.

Самыми последовательными критиками закона "О противодействии экстремистской деятельности" выступают фактические антагонисты едва ли не по всем другим вопросам, а именно: коммунисты и их союзники, с одной стороны, и правозащитники и "ЯБЛОКО" - с другой. И у меня имеются очень серьезные претензии к тексту этого закона. И я считаю, что необходимо подготовить предложения, как говорят юристы, de lege ferenda (для будущего законодательства) по конструктивной доработке названного закона, более четкой редакции ст.282 УК РФ и т.д. Полностью поддерживаю высказанное министром по делам национальностей В.Зориным и руководителем Центра по изучению ксенофобии и политического экстремизма Института социологии РАН Э.Паиным предложение о необходимости в срочном порядке выработать общегосударственную программу противодействия политическому экстремизму («Независимая газета», 12.02.2003).

Но прекрасно понимаю, что пока – а также в обозримом будущем – это – лишь мечты.

Сегодня, как мне представляется, демократические силы должны в противодействии и борьбе с политическим экстремизмом действовать в плане резко критиковавшейся у нас в прошлом социал-демократической «теории малых дел». Разоблачать и доводить до суда экстремистские, расистские, ксенофобские группировки и добиваться их ликвидации по закону. Добиваться осуждения главарей подобных организаций, закрытия погромных изданий и т.д. Выводить на чистую воду чиновников любых рангов, саботирующих или имитирующих борьбу против экстремизма.

Ситуацию и нашу тактику точно сформулировал на «круглом столе» в «Российской газете» 1 октября 2002 г. президент центра «Панорама» В.Прибыловский: «С одной стороны, мы понимаем, что вопрос об экстремизме должен стоять очень жестко. С другой, – мы не должны прозевать момент, когда под этим флагом будут покушаться на инакомыслие». Огромную роль в противодействии политическому экстремизму призвана играть Федеральная программа воспитания толерантного сознания во всех слоях и у всех национальностей нашего общества.

Опасения многих, что антиэкстремистский закон будет использован как дубинка против всех и всяческих оппозиционеров, насколько мне известно, не оправдались. Кстати, для «завинчивания гаек» властям отнюдь не требовался новый закон, при желании они могли очень результативно использовать и существующие правовые акты.

В то же время пока нет свидетельств того, что власть действительно стремится положить начало искоренению политического экстремизма, расизма и ксенофобии. Ясно, что я ни в коей мере не имею в виду какие-то новые «антифашистские кампании».

И последнее. Сегодня в нашей стране чрезвычайно мало убежденных, активных, мужественных, хотя бы в минимальном объеме юридически грамотных граждан, желающих и способных последовательно, аргументированно и самоотверженно бороться против политического экстремизма, расизма и ксенофобии, защищать гражданские права и свободы и самое гражданское общество. Надо сделать все возможное, чтобы количество таких активистов постоянно росло, как и количество правозащитных организаций.

Материал подготовлен при содействии Московского Бюро по правам человека (Объединение комитетов в защиту евреев в бывшем СССР)

103045 Москва, ая 18
Тел. 2073913, 2322990, 9567615.
e-mail: mucsj@rambler.ru



Лионель Дадиани, доктор исторических наук

Источник: | Оцените статью: 0

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Информация

Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1800 дней со дня публикации.