Все новости

13-12-2017, 22:40
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Интервью

Версия для печати


 : "Полная реабилитация сталинизма невозможна"


Валентин Михайлович Гефтер – исполнительный директор Института прав человека. Он продолжатель дела отца - Михаила Яковлевича Гефтера, правозащитника, антисталиниста, одного из основателей "Мемориала".

В середине апреля Мосгорпрокуратура очередной раз отказала в возбуждении уголовного дела против В.Корчагина, учредителя, издателя и редактора газеты "Русские ведомости" и брошюры "Сущность сионизма", других антисемитских и профашистских изданий. Что вы скажете по этому поводу?

За последний год на фоне борьбы с антисемитизмом это локальное событие произвело на меня самое большое впечатление. Борис Григорьевич Стамблер - инвалид Отечественной войны, инженер, он почувствовал в изданиях Корчагина опасность не только лично для себя. Но, видимо, Стамблер не ожидал такой защиты антисемитизма со стороны правоохранительных органов. Тяжба с Мосгорпрокуратурой и московскими судами длится с 1995-го года. Тогда судебная коллегия по уголовным делам Мосгорсуда первый раз отказалась принять дело к рассмотрению. Самое неприятное было то, что отказ не имел под собой веских оснований, прослеживалась явная ангажированность в пользу Корчагина. Экспертиза изданий сделана абсолютно необъективно. Дело было попросту закрыто.

Может, у суда не хватает материала для возбуждения уголовного дела?

Ровно восемь лет назад судебная коллегия установила: "Катехизис еврея в СССР" и другие "писания" Корчагина содержат открытое изложение идей национальной вражды, унижают национальное достоинство русских и евреев с целью распространения в обществе идей, подрывающих уважение к русским и одновременно возбуждающих чувство вражды и неприязни к евреям. Об этом подробно рассказано в вышедшей в этом году книге Марка Дейча "Коричневые". Что еще нужно? В Уголовном кодексе есть статья за подобные действия. Дело обязаны возобновить. Меня радует, что один человек (не организация, не органы госвласти, а именно гражданин) возмутился и подал в суд. Такая позиция требует личного гражданского мужества. Смелых людей становится все больше. Для них нужно создавать условия, защищать, показывать, что они востребованы. И это должны делать не только законы, но и общественное мнение.

Общественное мнение, как известно, формируется. И если даже в подмосковных спутниках наукоградов (в Юбилейном, например) в очередную годовщину смерти Сталина расклеивают на домах "Правду" с трогательными статьями, а власти как бы не замечают "покрасневших" стен, то можно предположить дальнейшее развитие событий. Известно, что молчание – один из способов высказать согласие. Так похоронили Сталина или он по-прежнему среди нас?

В конце 1987 – начале 1988 года было опубликовано интервью моего отца М. Я. Гефтера. Это одна из первых публикаций в открытой печати - не просто рассказ о сталинском терроре, факты и т.п. Впервые была сделана попытка обсудить и понять, что происходит с обществом после сталинских времен. Как мы это прошлое изживаем, переходим от него или не переходим. Называлось интервью "Сталин умер только вчера". Сталинизм не как политический институт, связанный с репрессиями, а больше как некое наследие. Сталинизм в мозгах, в системе в целом, людей и партии просуществовал, конечно, до перестройки. Напомню также, что в конце шестидесятых годов, в послехрущевское время, была опасность возвращение партийной верхушки реваншистов к сталинским если не методам, то, по крайней мере, к Сталину как к некой положительной величине. Это был 1966-й год. Потом перед очередным съездом партии появилось знаменитое открытое письмо деятелей культуры и ученых. Его подписали многие академики, интеллигенты. Там говорилось об опасности возрождения сталинизма. Затем новый виток после 1968-го года, после событий в Чехословакии. В 1969 году тоже был импульс возврата к сталинизму, но его удалось погасить.

Если говорить о тех заморозках, которые прошли после 1968-го года во внутренней жизни нашей страны, то это был если не возврат, то рецидив. В первую очередь в области идеологии и в преследовании инакомыслящих, диссидентов, религиозных и национально окрашенных деятелей. Тогда пошли еврейские дела по отказникам.

Инакомыслие как системное явление, как некий зародыш, когда явно противопоставляется критически думающее меньшинство пассивно согласному большинству, было всегда. Но 1968 год напугал ортодоксов не только тем, что Чехословакия и другие страны могли отвалиться от генеральной линии партии, но и тем, что внутри страны было довольно сильное сочувствие. Тогда удалось это пресечь, зажать. Однако к восьмидесятому году, когда пошли уже события в Афганистане, ссылка Сахарова, диссидентское движение было практически загнано в подполье. Хотя в середине семидесятых наступил некоторый ренессанс, связанный с Хельсинкскими соглашениями, к восьмидесятым все затихло. Тогда и появилось интервью "Сталин умер только вчера".

Умер – не значит, исчез из памяти. До сих пор не только политики, но и простые граждане обращаются к сталинским методам за поддержкой своих мыслей и чувств. Например, провозглашавшаяся политика братства народов на деле цвела махровым геноцидом. И сейчас мы видим ростки ненависти к "инородцам". Вдоль Ярославской железной дороги красуются огромные назаборные самописные лозунги Авангарда красной молодежи, там же призывы "бить черных". Едешь в электричке и "просвещаешься". Это нормально?

Да, зловещая тень Сталина по-прежнему с нами. Очередной раз исследовать этот феномен правозащитники пытались в конце 80-х годов. Тогда Глеб Павловский вернулся из ссылки и искал себе новое поприще. Члены общества "Мемориал" собирали материалы. Много было интересных исторических находок о Сталине, то, что скрывалось или было недовыяснено. Издавался также альманах "Поиски" - попытка найти выход из тупика, в котором находился Советский Союз. Но не в плане политическом или экономическом, а в интеллектуальном, потому что этим занимались, в основном, гуманитарии. "Поиски" делали несколько человек. Одним из редакторов был Глеб Павловский, соредактор – Валерий Абрамкин. Среди них были люди и старшего поколения, например, мой отец. Молодые страдали, старшие пытались заступаться за молодых, ходили на процессы по их делам, выступали, писали письма в их защиту. И у нас в доме были обыски. Но, как говорил будущий советник по безопасности у Гусинского, а тогда начальник пятого отдела КГБ Филипп Бобков (он занимался делами интеллигенции): "Михаил Гефтер – не диссидент, он инакомыслящий". То есть спецслужбы очень тонко разделяли людей по категориям. На самом деле особой разницы не было – одни "инако" мыслили, другие "инако" действовали. Будущее страны пытались формировать через диалог с властями. Но на практике власти не пошли на такой диалог, а само направление вскоре нашло свой естественный конец в мешках спецслужб, куда проекты и документы правозащитников попали после обысков.

Но вернемся к вопросу, насколько сегодня возможно повторение сталинизма. Полная реставрация сталинского режима, на мой взгляд, абсолютно неповторима.

-В упомянутой вами книге Марка Дейча "Коричневые", по-моему, все факты нашей истории и дня сегодняшнего красноречиво говорят об обратном.

И все же времена не те, люди не те, технологии не те, мышление не то. В первую очередь, верхи научились работать не так грубо. Потом не забывайте, что сталинизм – это тотальное выравнивание. А сейчас довольно большая и влиятельная часть общества хочет иметь свои возможности, свою безопасность, свои финансовые и административные ресурсы. При этом, как ни странно, низы (это в классическом, а не в уничижительном смысле), широкая публика больше ностальгирует и даже реванширует в этом смысле. Особенно те, кто проиграл за последние десять-пятнадцать лет и экономически, и в самоощущениях, и карьерно. Кроме стариков, никто уже не помнит времена Сталина. Вывод: хотят, конечно, не сталинизма в прежнем виде, а порядка и справедливости, которые связаны для них (подчеркиваю) с теми временами. Сейчас по брежневскому времени, не говоря уже о хрущевском, ностальгируют меньше, чем по сталинскому.

Это очень интересный факт. То ли люди уже забыли о страданиях, то ли сталинизм связывают с другим компонентом – державностью. Известно, что в тяжелейших условиях была выиграна война, делалась бомба, восстанавливалось народное хозяйство. Даже для тех, кто родился позже, эти ассоциации важны. Им кажется, будто в сталинские времена была заложена основа мощи страны. Поэтому считают, что победы хрущевские и брежневские - когда влияние на мировые события наша страна имела даже более сильное, чем при Сталине, - имеют под собой основу сталинского правления. Ну а террор, другие "издержки" - это как бы закономерно.

Еще один важный момент, почему сталинские времена пользуются большим спросом, чем хрущевские или брежневские. Многие понимают, что нынешняя бюрократия, начальство, получили то, что не имели тогда: неограниченные экономические и прочие ресурсы. Покупают за деньги все и вся. А легенда говорила, что даже верхние слои бюрократии были под контролем Сталина лично, КГБ, Политбюро, и они, как простые люди, не могли себе позволить лишнего. Чиновники были ограничены в своих властных инстинктах. По этому тоскуют, может быть, больше, чем по всему другому. Как сделать так, чтобы был порядок наверху, не было коррупции? В России право, закон и внутренняя честность не могут управлять в верхних эшелонах власти. Значит, что может? Только палка. А палка – это Сталин. Страх внутренний и разлитый в воздухе, а также буквальная палка. Это многих людей подталкивает в сторону сталинизма.

На ваш взгляд, отсутствие палки административной может заменить внутренний цензор? Сейчас много спорят о правах СМИ. Где грань между соблюдением этики и зажимом свободы слова?

Я за открытость во всем. При этом должна быть мера, внутренний такт, регуляторы, которые не позволят говорить пренебрежительно ни о своем народе, ни о другом. Сегодняшний вариант свободы в публичном пространстве, в средствах массовой информации выглядит так: говорят не только то, что думают, а вообще что бог на душу положит. Элементы расовой дискриминации, клубнички, желтизны присутствуют повсеместно. Но в этом не свобода виновата. Эпатаж, клоунада становятся нормой на телевидении, а значит и в жизни. Нужны механизмы самоконтроля внутри самих СМИ. То же относится к любому общественному деянию.

Свобода, которая наступила после 1991-го года, - она для всех. Главное, чтобы люди не нарушали Конституцию, законы. Иногда и правозащитники перебарщивают. Есть такое правило: не буди лиха. Несмотря на то, что для сталинизма нет серьезных оснований, это не исключает появление других опасностей. Не надо думать, что все ужасы нашего будущего сводятся к вариантам образца а-ля сталинизм, большевизм или фашизм. В русской истории много было всякого. Можно вернуться к другим образцам или изобрести что-то новое, не лучше по своим последствиям, чем сталинизм.

О фашизме нужно сказать особо. В классическом смысле слова "фашизм" и “национал-социализм” – разные, но близкие понятия по практике, по установкам и, к сожалению, по последствиям. Но национал-государственнический крен очень часто бывает даже не сверху, а снизу. Точнее, две идущих навстречу друг другу тенденции. Они имеют под собой серьезное основание. Тенденция к преобладанию одного этноса над другим плюс усиление государственного начала – это век преходящий. Такое уже было. Государства цивилизованные, европейские идут по другому пути: там явное преобладание некой общности над отдельными этносами. Но не подавление этносов, а объединение на межэтнической почве. Это гораздо важнее, чем обособление. И второе: все больше преобладает негосударственное начало в жизни нации (я понимаю под этим объединение людей, живущих на одной территории и т.п.). Есть, правда, большая угроза не только в России (в прежних советских государствах она даже резче выражена), что этническое начало будет довлеть над самоорганизацией общества. Это наблюдается даже в таких демократических странах, как Израиль, на Балканах. На Балканах ощущаются последствия советского режима, Израиль делает это под давлением арабо-израильского конфликта. Причины разные, но суть одна. Это не злая воля народов и правящих классов, это просто вынужденный выбор. В нем идут, к сожалению, по старым схемам. Довод: по-другому, вроде бы, нельзя. Но мне кажется, что нужно искать новые пути, иначе история пойдет по замкнутому кругу. На Ближнем Востоке уже тридцать лет воюют.

Лев Аннинский предлагает, например, ассимиляцию…

Я понимаю благие намерения Льва Александровича, но это идеальный взгляд на историю. Практически такое невозможно. Нам и нашим детям это точно не светит.

Если говорить о тенденциях в бывших советских республиках, то у всех этот процесс развивается по-разному. В странах Закавказья и Центральной Азии прошли тяжелейшие внутренние конфликты и гражданские войны. Иногда с элементами сепаратизма (в Грузии, например, а также в Армении - Карабах). Но на этом фоне с учетом всего, что оставалось от советского прошлого, утвердились националистически-автократические режимы с большим налетом советскости. Недаром в половине государств президенствуют бывшие члены Политбюро КПСС. Причем, заметьте, это происходит не в первые годы отделения от России (в первые годы и у нас секретарь обкома был во главе страны). Но уже прошло двенадцать лет после августовского путча, а какие до боли знакомые имена на первых постах в государствах: Назарбаев, Каримов, Ниязов, Шеварднадзе, Алиев. Поэтому и режимы их тоже несут на себе генную политическую память советских времен.

Негативную активность, поиск врагов, ксенофобию можно списать на свойства человеческой природы?

Конечно, раздел, в первую очередь, идет по этническому признаку: чужие виноваты, мы – жертвы. В последние сто, а, может, даже больше лет такая неприязнь к инородцам передается активно из поколения к поколению. Вообще это неискоренимо никогда. Можно долго обсуждать биологические, общественные и исторические корни явления – ничего от этого не изменится. А что, мы мало помним моментов из собственной жизни, когда считали, что нам кто-то помешал – мама с папой, школа, сосед? Другое дело, что в наших условиях переходного периода, разрушения основ жизнедеятельности много поменялось не в лучшую сторону. Экономические и социальные последствия слома формации налицо. Люди раздражены. Я сейчас не говорю о той части общества, которая верит в теорию мировых заговоров – жидо-масонских, американских, коммунистических. В основном неприязнь к инородцам идет от простого наблюдения: на рынке много кавказцев, в банках – евреев и т.п.

Это неизбежный процесс. Кстати, даже развитые в демократическом смысле общества постоянно возвращаются к этой проблеме. Например, в прошлом году в Европе были антисемитские выступления на фоне арабо-израильского конфликта, мусульманские – после террора 11 сентября. Люди ищут и находят причины, мешающие их личному спокойствию. С этим нужно бороться, но мне больше нравится слово "противостояние". Ксенофобским тенденциям нужно что-то противопоставить, а не просто сказать: "Ах вы, фашисты, мы сделаем новый закон, по которому вас будем сажать уже за то, что вы так думаете". Тут я решительный противник. Оскорбления и уголовные преследования только усилят разногласия. Сила – это последнее средство. Нужна просветительская деятельность, собственные инициативы. И в первую очередь – право. Если право нарушается, должны вступаться за своих граждан институты защиты права.

К сожалению, право тоже вещь не безличная, его вершат люди. Мы боремся за общественный контроль над исполнителями. Над законодателями тоже должен быть контроль организованных компетентных структур со стороны общества. И над избранными в парламент, и над теми, у кого есть прямая власть – над милицией, прокуратурой. Некоторые успехи у нас уже есть. Например, вдруг московская милиция (конечно, с подачи мэрии) заявляет, что не будет проверять документы у всех подряд. Конечно, не потому, что им захотелось быть чистенькими. Это результат общественного давления снизу, со стороны гражданского общества, СМИ. Сверху тоже давят. Дали понять Лужкову и его милиции, что так дальше продолжаться не может. Проверка документов превратилась в поборы, которые кормят рядовых милиционеров. Истинные задачи не выполняются. Не известно, как это будет на практике, но прежнего беспредела мы уже не допустим.

Еще один факт. Наконец-то в Уголовный кодекс с подачи правозащитников, прогрессивных депутатов ввели понятие “пытка”. Оно раньше просто упоминалось, но теперь есть статья за применение пыток со стороны должностных лиц. Речь идет не о домашнем насилии, а насилии при расследовании в милиции. Появилась возможность привлекать тех, кто такими методами пользуется. Не секрет, что последние годы в России насилие расцвело (и не только в Чечне, где пытки приобрели кошмарные размеры, особенно в пик военных действий). С помощью насилия выбивают признание во всех городах и весях. Влияние на психологию людей, полный правовой нигилизм – и в результате никто не хочет обращаться в милицию за поддержкой или для решения каких-то собственных проблем. Этого стало даже больше, чем в советское время. Там хоть был партийный пригляд. А теперь ничто, кроме денег, не заставит правоохранительные органы работать.

Вы говорите о некотором прогрессе в деятельности правозащитников. Но как-то мало на слуху ярких имен. Есть, конечно, Сергей Адамович Ковалев. Однако и о нем в последнее время говорят: "Позиция двойственная, провозглашает что-то непонятное. Почти как Сахаров…".

Сахаров, на ваш взгляд, имел неустойчивые суждения? Как-то я этого не заметил.

Я передаю мнение определенной части общества. В последний период жизни Сахарова не понимали, считали, что его идеи далеки от нужд страны, методы неадекватны. Например, соратник Сахарова академик Гинзбург вообще вышел из Межрегиональной депутатской группы потому, что Сахаров предлагал проводить забастовки. То есть бороться с системой ее же методами. В этом, видимо, сходство оценки позиций Ковалева и Сахарова.

Это если не причина, то повод. Ковалев не всегда прав, но то, что его роль искажается и часто замалчивается, – это факт. Дело не в Сергее Адамовиче и других правозащитниках. Дело в намеренном искажении. Да, бывает, что люди не попадают в лад с обществом или большим количеством людей. Андрей Дмитриевич Сахаров или Александр Исаевич Солженицын не всегда были кумирами большинства населения страны. Таковы сейчас настроения. Надо уметь быть непопулярным. Те деятели, которые хотят быть популярными, вызывают у меня больше подозрения.

Вторая чеченская война, конечно, внесла коррективы. Позиция Сергея Адамовича по безусловному отрицанию ее как средства разрешения конфликта непоколебима. Он обвиняет российские власти в выборе военного противостояния как метода наведения порядка внутри страны. Но почему никто не помнит, что Сергей Адамович критиковал также чеченский шариатский суд, похищение людей? Нужно стремиться к объективности. Ковалев не защитник чеченцев, а защитник мира.

Правозащитная деятельность всегда направлена на гуманизацию общества. И тут важна реакция правительства, Государственной думы. Сотрудничаете с ними?

Наши власти пока не стремятся к взаимодействию. Проведут какой-нибудь гражданский форум для галочки – и надолго успокоятся. Вот нужна нам сейчас встреча с Генеральным прокурором, а добиться этого не можем. По ряду конкретных дел мы обвиняем его сотрудников в нарушениях. Правозащитники готовы задать вопросы, высказать свои аргументы, попытаться найти решение. Пока безуспешно. Так и говорят: "Кто они такие? Депутат – куда ни шло, а какие-то правозащитники…".

С ФСБ вообще никогда не получается нормального общения. В этом разница между нашим государством и Европейским сообществом. Там не боятся критики в свой адрес, внимательно выслушивают наши претензии. На Западе произошло приобщение общества к гуманным ценностям. В странах Европы журналисты и другие представители общества являются равноправными партнерами.

Чем занят сегодня Институт прав человека?

Мы занимаемся фундаментальными работами, издательской деятельностью. Например, издаем Российский бюллетень по правам человека "Интеррайт", где собираем и анализируем прецедентные дела. Приложение к нему делаем вместе с англичанами. Это помогает нашим людям грамотно работать с Европейским судом по правам человека. Каждое лето проводим на эту тему семинар.

Еще один серьезный проект – отслеживание законодательного процесса в Государственной думе. Ежемесячно, а теперь даже еженедельно будем доводить до сведения депутатов и граждан наш анализ.

Боремся за то, чтобы в Москве появился уполномоченный по правам человека. К сожалению, это пока не находит поддержки у господина Лужкова.

Как известно, у вашего отца осталось много неопубликованных работ. Они увидят свет?

Архив обработан. В нем много интересного. Например, собраны материалы по политической биографии Ленина. К Ленину Михаил Яковлевич относился, как к серьезной фигуре мировой истории, а не как к бандиту, забежавшему на минуточку в Россию.

Еще одно глубокое исследование называется "Антология народничества" - история российского терроризма. Но не просто рассказ, а документальная подборка: через биографии, письма, документы. Явление было уникальное, очень интересное по своим последствиям – как российская интеллигенция пошла в народ и что из этого вышло. Это ведь были наши первые террористы, причем, террор свершался за идею.

Есть сборник статей и по еврейскому вопросу, по Холокосту, ксенофобии. Нет, к сожалению, только денег на издания.



Беседовала Татьяна Львова. Материал подготовлен при содействии Московского Бюро по правам человека

Источник: | Оцените статью: 0

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Информация

Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1800 дней со дня публикации.

Ещё в разделе:
Инна Чурикова




Наш архив