Все новости

«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Интервью

Версия для печати


 


– Скажите, Вы счастливый человек?
– Думаю, что да.

– А у Вас никогда не было ощущения как у Пушкина "Черт меня дернул с моими чувствами, с моей душой родиться в России?". Вы никогда не думали: "Черт меня дернул стать раввином?"
– Думал, конечно, думал и размышлял, и даже в собственные юбилейные дни, сидя в зале, слушая хвалебные слова в свой адрес, еще раз вспомнил о том, что у меня довольно часто такие вопросы возникали к самому себе: Почему именно я? Человек, по трезвому размышлению, не особо выдающихся способностей, ничем не выделяющийся…

– Ну-ну…
– Нет, нет, это не просто чрезмерная скромность, я реально оцениваю себя, слава Б-гу прожил 65 лет, встречался с громадным количеством людей, видел намного более талантливых во всех отношениях людей и часто думал: Почему именно меня Б-г избрал для этой миссии, какие у меня достоинства? Я думаю, что одно из моих достоинств в том, что я все-таки способен, несмотря на громадное количество хвалебных речей, трезво себя оценивать и понимать, что в том, что со мной происходит, больше заслуг людей, окружающих меня, чем моих собственных. Наверное, совпадение определенных обстоятельств, достоинств играет роль, но, тем не менее, то с чего мы начали, верно, я – счастливый человек.
Всю жизнь меня окружали очень хорошие и интересные люди, и благодаря им я добился чего-то, достиг в этой жизни. Они все были моими учителями. У одних я очень хотел взять то, что мне очень нравилось, у других, наоборот, не хотел брать то, что мне сильно не нравилось, и это тоже были мои учителя… В этом смысле мне также повезло, я встречался с массой разных, совершенно разных людей, среди них были и отъявленные негодяи и подлецы.. И тем не менее большинство из тех, с кем я работал, сотрудничал, дружу, это очень порядочные, прекрасные люди, и они меня обогатили и дали возможность стать тем, кем я стал.

– А враги у Вас есть?
– Есть люди, в которых я сильно разочаровался, которых я не воспринимаю. Но назвать их врагами в том смысле, что я желаю им каких-то несчастий, такого нет. Есть люди, которые мне очень не нравятся, вызывают отрицательные эмоции, но сказать, что они мне враги, я не могу…

– Расскажите, как Вы стали Главным раввином России. Как это происходило, кто Вам звонил, кто Вас утвердил…
– Именно с этого и начинались мои размышления... Почему я? Я приехал в Москву в 1972 году, ни малейшего понятия об иудаизме не имея, и никакого желания учиться, идти по этой дороге у меня не было, никакой тяги я не испытывал.
Я воспитывался в нормальной советской семье, в маленьком городке и, когда приехал сюда в 1972 году, просто не представлял, что происходит в еврейской жизни в Советском Союзе. А ведь 1972 год – это год массового отъезда, и, когда я приехал в Москву, я впервые с этим столкнулся.
У меня здесь ни родственников ни друзей, только два земляка из Биробиджана, они меня и просветили, а когда я столкнулся с тем, что не брали на работу в основном из-за пятого пункта, конечно, задумался, что же происходит. Но все равно это не было толчком, чтобы переменить жизнь и пойти по другому пути. Даже когда случайные знакомые привели меня в синагогу и посоветовали поступить в ешиву, единственная цель была – остаться в Москве, больше ничего не было.
Честно скажу, когда меня послали в Будапешт, чтобы учиться на раввина, я все равно не помышлял, что стану раввином и вернусь. Был просто временный этап моей жизни. Было интересно, когда я покрутился в синагоге, жить-то было негде, так что я жил и учился и окунулся в эту атмосферу, и для меня открылся другой мир, о котором я нигде не читал, даже у Шолом Алейхема, которого я перечел десятки раз. Но одно дело прочесть, а другое дело попасть в этот мир, который он описывает, увидеть этих людей – для меня это было, конечно, очень интересно.
Тем не менее все равно я не помышлял о том, что это станет моей жизнью. Мне все казалось, что это временный этап, даже когда возникла перспектива поехать в Венгрию… А кто мог послать меня в Венгрию в качестве инженера? Было все меркантильно, признаюсь…
Но когда я туда приехал и увидел, как это глубоко построено и какое количество людей этим занимается, мне стало интересно. Потом уже, когда я поучился, возвращаясь в Москву на праздники, увидел с каким интересом ко мне относятся люди, которых я знал, как они ждут моего возвращения в качестве раввина, а потом немного познакомился с историей раввинства в России, и когда оказалось, что я первый в Союзе, кто может получить диплом раввина, это тоже дало дополнительный стимул.
Мне очень повезло с моими учителями, это были прекрасные люди, широко эрудированные в иудаизме и, что мне глубоко импонировало, не только в иудаизме. Ректор нашей семинарии был академиком Венгерской академии наук, человеком энциклопедических знаний во многих областях. Для меня это было примером того, что не надо забывать свое прошлое, уходить совершенно и бросать все, что накопилось за 35 лет жизни. Можно совмещать, и мне это очень помогло в жизни. Когда я в 1980 году вернулся в Москву, меня оставили здесь, не без проблем конечно, благодаря раввину Фишману.

– В 1988 году, когда Вы стали главным раввином страны, - как это происходило, с кем это тогда согласовывалось?
– Каждая синагога была тогда сама по себе, но московскую синагогу признавали de facto главной в стране, поскольку мы были в столице, в Москве, у нас были самые большие возможности, все иностранцы приходили сюда, какие-то деньги присылали, помогали, литературу присылали сюда, предметы культа, и мы это распространяли по всему Союзу. Нас признавали как бы главными, а с приходом Горбачева начались какие-то поползновения что-то создать, какую-то структуру, и мы создали Всесоюзный Совет религиозных общин и организаций. А поскольку я был первым советским раввином и к тому времени из старых раввинов практически никого не было, то само собой получилось, что меня на том съезде избрали Главным раввином Союза.
Но союз просуществовал еще два года, потом распался, все тут же начали создавать свои общины: украинцы, прибалты, Узбекистан и т.д., а мы какое-то время еще ничего не создавали, и только в 1993 году возникла мысль создать Всероссийский Совет, и вот создали КЕРООР, на которой особых поползновений со стороны не было, хотя к тому времени из-за границы уже приехало и работало в России много раввинов, но поскольку я был одним из первых российских раввинов, то меня избрали. Это было спонтанно, от внутреннего желания сделать этот Конгресс, и избрали меня безальтернативно. Это был февраль 1993 года. Потом еще пару раз собирался КЕРООР, опять меня переизбирали на той же безальтернативной основе, до тех пор пока не возникла политическая ситуация с ФЕОРом.
Детали я плохо помню, но вообще-то все, что тогда происходило согласовывалось с Советом по делам религий…

– В 70-е и 80-е годы эта синагога была центром еврейской жизни, сюда приходило очень много ярких, интересных молодых людей ставших впоследствии знаменитыми. Кстати, большинство из них вспоминает, что Вас отличала исключительная порядочность. А кого из них хотели бы вспомнить Вы?
– Один из первых Илья Эссес, с которым я учился в ешиве, и он меня потряс своими знаниями, он был моложе всех нас. Его серьезный подход к учебе, а нас училось человек 15, выделял его из всех, его целеустремленность, стремление каждый день что-то выучить… Если ты хотя бы два слова не выучил или какой-то новый комментарий не узнал, считай, что это потерянный день. Помимо основных занятий он занимался со мной, и мы с ним очень подружились, правда, его через короткое время выгнали из ешивы, поскольку он был в числе отказников, но в Москве он находился еще долго – сидел в отказе, и я к нему обращался, уже будучи раввином, за консультациями, да и до сегодняшнего дня мы дружим. Уже позже я с Эскиным познакомился и с большим количеством ребят, которые сидели в отказе и ходили сюда, в синагогу…Миша Ханин, Розенштейн... Многие пошли по религиозной стезе, многие в политику ушли. Многие, оставаясь в рамках иудаизма, избрали другую стезю… В синагогу, ко мне в кабинет, ходило такое количество интересных людей, рассказывали фантастические истории… Конечно, надо было записывать, жаль техники тогда такой не было (показывает на диктофон).

– Это правда, что когда Вам позвонили из Администрации Президента и попросили написать заявление об уходе, Вы спросили "Кому?"?
– Ну, это было не совсем так. Мне порекомендовали уволиться, и я сказал, что я согласен уйти, только пусть мне объяснят, кому я должен писать заявление…

– В одном из своих интервью Вы сказали, что когда р.Лазар обещает Президенту поддержку еврейской общественности в США, за его словами не стоят реальные возможности повлиять на ситуацию.
– Не совсем так. Я сказал, что мог бы порекомендовать Президенту известных, имеющих вес, настоящий вес в политической жизни Америки, раввинов… Не только раввинов, еврейских лидеров. Если даже они не смогли, а я знаю, что они занимались этим вопросом, добиться отмены поправки Джексона - Веника, то никакого сомнения, что обещание Лазара – это пустые слова, ничего там нет, кроме желания отблагодарить…

– А Вы можете заказать чай секретарше?
– Могу конечно…

– Я вспомнил историю о последнем выступлении Горбачева, когда Михаила Сергеевича больше всего потрясло, что в чашке, стоящей перед ним, не было чая.
– Я давал интервью четырем каналам, и меня всегда угощали чаем.

– В 1993 году Вы стали Главным раввином России и возглавили КЕРООР. В КЕРООР тогда входили хасидские (хабадские) общины.
– Да все были там. Официально они как бы не входили, но сотрудничали, не было у них своей организации, и они присутствовали на том съезде и на раввинском форуме, который избирал Главного раввина.

– Вы могли бы пригласить Президента на Хануку?
– Я думаю, мы не делали этого потому, что Россия и евреи России не созрели для таких мероприятий – проводить Хануку в Кремле, устраивать зажигание Ханукии на Красной площади. Я думаю, что Россия для этого не созрела, Америка шла к этому 200 лет, а мы хотим это сделать за 5 - 10 лет. Ничего, кроме пиара, за этим нет, та же пиаровская компания по возвращению библиотеки Шнеерсона, с гиком, с шумом, голодовками, когда каждому понятно, что это ни к чему, кроме неприятия, не приведет. Если бы они действительно хотели получить библиотеку – они бы ее получили. Я с первого дня участвовал, встречался по этому поводу даже с Горбачевым и получил его заверения о том, что все будет возвращено. Многие люди наверху говорили мне: не надо шуметь, знаешь, сколько у нас любителей покричать на еврейскую тему, давай тихо спокойно, решим этот вопрос – им это не нужно было… Им нужно было, чтобы их фотографии были во всех еврейских газетах на Западе, "вот какие герои, которых сажают, а они отдают свою жизнь за святыни…". На самом деле, не надо было отдавать жизни, а надо было разумно поступать, и думаю, что тот менталитет, с которым они сюда приехали, нам больше повредил, чем помог. Я очень признателен тем раввинам, о которых, может быть, широкая публика не знает, которые приезжали сюда, работали, помогали, каждому – низкий поклон и признательность за то, что они в те годы делали…

– Вы называли Давида Карпова
– Давид – доморощенный, наш, я с уважением отношусь к его убеждениям. Он понимает наши реалии говорит на одном языке с нами, понимает людей, которые к нему приходят…Это он для них, а не они для него…А что получилось с г-ном Лазаром? Все для него, а не он для общины. Мне рассказывают, что он благодарит губернатора Ленинградской области за то, что в области нет антисемитизма, что там лучшие межнациональные отношения…

– В сегодняшней России ведь действительно нет такого антисемитизма, как в Европе, разве не так?
– Государственного антисемитизма со времени прихода к власти Горбачева действительно нет, могу подтвердить… Я встречался с огромным количеством губернаторов краев и областей - политика совершенно изменилась, и эти люди хотят, чтобы все было спокойно, и делают, чтобы все было спокойно… Но тем не менее, к сожалению, бытовой антисемитизм существует, существуют национальные проблемы, и это ни для кого не секрет. Существуют фашистские, откровенно антисемитские партии, издания. И Санкт-Петербург – не последний в этом ряду…

– Вы считаете, что отверждения об отсутствии в России антисемитизма это пиар-акция?
– Да все, что они делают, это пиар-акция, а не желание выстроить национальные отношения на много лет, чтобы это действительно работало…

– Вы знаете, я вижу, что моя первоначальная ассоциация с Горбачевым, отстраненным от власти и переживающим свое отстранение, была неверной… Почему же произошло то, что произошло?
– Мне не хотелось бы сравнивать, говорить, что кто-то лучше, а кто-то хуже…ФЕОР возник в противовес КЕРООРу и конкретно Гусинскому, и г-н Лазар охотно пошел по этой дороге…

– Вы могли бы сейчас начать все это сначала?
– Я по натуре не боец, не люблю драк, разборок, междоусобиц…Я упрямый по характеру, но у меня есть опыт, который я набрал в советские времена. Нас постоянно давили - можно было сопротивляться, кричать, рвать на себе рубаху, ходить с израильским флагом на Красную площадь. Но я понимал, что это ничего не даст – ну выкинут меня, и на этом все кончится… Я понимал, это все – рабочие моменты: меня вызывали на ковер, разносили в пух и прах, требовали сделать то-то, выгнать того-то, я выслушивал, говорил "да-да", и никогда "Вы не правы…", уходил и продолжал делать то, что делал… Через день все забывалось - до следующего письма-доноса из синагоги о том, что я веду сионистский образ жизни, антисоветскую пропаганду… Меня опять вызывали, опять долбили, опять я говорил "да, да, да…" и продолжал делать свое дело…
Я не собирался воевать с г-ном Лазаром за место Главного раввина России, просто изначально я был против того, чтобы вот так, искусственно вмешивать власти в еврейскую жизнь… Я открыто сказал г-ну Леваеву, что я готов уступить место, но российскому раввину. У меня нет личной неприязни к г-ну Лазару из-за его итальянско-американского происхождения, но на мой взгляд, он не может быть главным раввином России. В самом начале, когда кроме меня и раввина в Ленинграде и еще 2 – 3 городах не было раввинов, тогда, может быть, это было и нужно, а может быть, и нет… Тогда исчез Совет по делам религий и просто не к кому было обратиться с многочисленными проблемами, поэтому возникло общее желание назначить кого-то ответственным перед государством за все проблемы, которые возникают.
Я не получил шикарную машину, мне не увеличили оклад, не купили дачу, не дали охрану – ничего не изменилось в моей жизни, кроме того, что я получил возможность, идя к какому-нибудь высокопоставленному чиновнику говорить, что я представляю еврейскую общину России…, ходатайствовать перед президентом Татарстана о возврате синагоги в Казани, просить губернатора Пензенской области, чтобы вернули синагогу в Пензе…

– Но Вас ведь слушали?
– Слушали, наверное, потому, что я много лет был в этой системе, меня знали, да и сегодня знают… Я понимаю, что я не вечны, завтра-послезавтра могу уйти и кто-то должен будет прийти на мое место. Я бы, например, с удовольствием отдал свое кресло р. Давиду Карпову. Ушел бы на пенсию, ходил бы в синагогу, читал книжки, слушал музыку, ходил на футбол, наслаждался жизнью.
То, как все это происходило, вся вот эта непорядочность ничего не дали в итоге российскому еврейству. За авторитетом г-на Лазара стоят большие, очень большие деньги, и ФЕОР может позволить себе на эти деньги все… Но ведь это не основание, не фундамент для того, чтобы построить на этом еврейскую жизнь – религиозную, светскую… Сегодня, завтра изменится ситуация в Кремле, они потеряют поддержку, и что дальше? Опять все начинать сначала многочисленным еврейским общинам? Куда идти, куда плыть?..
Я думаю, что наше достоинство, наше преимущество в том, что мы родились и выросли здесь, и для нас Россия – не просто место временного пребывания… Мы хотим, чтобы все здесь было нормально и спокойно, чтобы еврейская община чувствовала себя полноправной и полноценной, и нет у нас задачи разрушать и противостоять, что бы ни менялось в государстве, нам оставаться здесь жить… У этих ребят, которые имеют по 3-4 паспорта, есть запасной аэродром, у нас его нет…

– Хофец Хаим сказал как-то, что жалеет о своем возрасте, иначе бы взял маккавейский меч и вышел на борьбу с евсековцами. Что должно произойти в жизни, чтобы Вы пожалели о своем возрасте?
– Я думаю, к мечу прибегать не придется. Это такие крайние меры… Все равно ведь все образуется, не завтра – так послезавтра. Мне действительно больно и обидно от того, что происходит с этой синагогой, со многими общинами России…
Возможности сегодня такие, каких, может быть, никогда не было, никто не мешает, все относятся с пониманием, стараются, чем могут, помочь, и можно сделать очень-очень много, и это разделение и противостояние… вредит делу, очень вредит…
Но в конечном итоге я убежден, что все будет нормально – со мной или без меня…Великих раввинов, моих предшественников, рядом с которыми я даже близко не могу себя поставить, к сожалению, нет, но община сохранилась, и, я думаю, она сохранится и дальше… Молодые ребята по-прежнему приходят в синагогу, и Тора вечна…Это самое главное…

В любой другой сфере жизни человек, сохранивший к концу своей карьеры такие качества, как доброта и порядочность, вызывал бы глубокое уважение окружающих. Подчиненные и коллеги с уважением говорили бы: Соломонович – молодцом, как держит удар! Но Адольфу Соломоновичу не повезло – он стал не министром и не олигархом, а раввином…


| Оцените статью: 0

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Информация

Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1800 дней со дня публикации.

Ещё в разделе:
Инна Чурикова




Наш архив