Все новости



























































































































































































































































География посетителей

sem40 statistic
«    Август 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Антисемитизм или юдофобия? Попытка диагноза

Как полагали отцы-основатели сионистского движения, борьба евреев за свой национальный очаг важна и для самого еврейского народа, и для человечества в целом. Дети Авраама получат для защиты и возможности роста национальной культуры свое государство, а человечество, наконец-то, излечится от юдофобии, избавившись от евреев, вынужденных вести ненормальную, извращенную жизнь в галуте.

Впрочем, не станем забывать, что слово "юдофобия" появилось как ответ на волну первых, русских, массовых погромов 1881 года.

Придумал его врач из Одессы - Лев (Леон, Иехуда) Пинскер. Он же был автором первого интеллектуального удара по либералам того времени, полагавшим, что просвещение и эмансипация смогут решить "еврейский вопрос". Революционный памфлет Пинскера "Автоэмансипация" полностью исключал такую возможность.

Суть спора Пинскера с либералами и состояла в перемене терминов, обозначивших враждебное отношение к евреям.

Дело не только в том, что определение "антисемитизм" в корне своем неточно. Не против семитов устраивали погромы русские черносотенцы. В будущем и не думал воевать с арабами "антисемит" Гитлер. Напротив, он считал, и не без оснований, этих людей своими союзниками.

Пинскер предпочел определению "антисемитизм" медицинский термин из области психиатрии - "юдофобия". Термин совершенно неожиданный, если вспомнить о народе-жертве, юдофобия - это страх перед евреями.

Пинскер был убежден, что только этим патологическим, иррациональным явлением и можно объяснить многовековую историю гонений на народ Торы.

"В глазах живых еврей представляется мертвым, для граждан он - пришелец, для постоянных жителей - бродяга, для богатых он - попрошайка, для бедных - богач-эксплуататор, для патриота он - безроден, и для всех - ненавистный конкурент".

Пинскер знал, что совмещение взаимоисключающих начал - есть очевидный признак расстройства психики. Он, видимо, полагал, что психические заболевания излечимы в принципе, а потому был уверен, что "еврейская норма" сможет сделать нормальными юдофобов.

Век относительного оптимизма наложил печать на выводы этого врача и публициста. Пинскер отдал дань и своему атеизму и либеральным заблуждениям. Он считал, что евреям еще предстоит стать нацией, что евреи тоже больны некоей психической неполноценностью, что именно в этой неполноценности и кроется причина всех бед "жестоковыйного" народа.

"У него (еврейского народа) нет самостоятельной жизни, которую нельзя себе представить без единого языка и общих обычаев, без объединения в одном, общем месте. У еврейского народа нет родины, хотя он является сыном многих земель; у него нет средоточия, центра тяжести, нет собственного правительства, нет представительного учреждения. Он - повсюду. Но лишен места, принадлежавшего ему. Народы никогда не имели дела с еврейской НАЦИЕЙ - всего лишь с ЕВРЕЯМИ, и не более того".

Пинскер был уверен, что народ - вечный скиталец, народ-миф, народ-тень себя самого неизбежно должен пугать своих соседей, внушать им ужас. Но как только евреи станут нормальной нацией, организовавшей свою государственность, ненависть к ним, как следствие страха, исчезнет.

Леон Пинскер был рабом своего времени. Он не брал во внимание религиозную традицию, для него были пустым звуком слова: "В будущем году в Иерусалиме". Он был согласен на любое еврейское государство - в Турции или Америке. Главное, чтобы государство это, наконец, возникло.

Пинскер решительно отстранил Б-га, решив, что в век Просвещения евреям будет достаточно уподобиться другим народам, перестать быть "белой вороной", и тогда эти народы примут гонимых прежде изгоев в свои ряды.

В своем памфлете он цитирует Джузеппе Мадзини: "Мы сами чувствуем, что мы не только евреи, но и люди, и в качестве людей мы хотим жить, как люди, и быть нацией, как другие".

Пинскер и его современники никак не могли примириться с тем, что евреи по одному своему происхождению - народ не земли, а веры, народ Б-жий. У евреев нет не только возможности стать "как другие", но и нет необходимости в этом.

Автор верного термина "юдофобия" не мог примириться, что его народ своему происхождению обязан полным отсутствием общепринятой нормы - своей исключительностью. Он писал: "Прежде всего, нам не следует мечтать о возрождении древней Иудеи. Не следует вновь связывать нашу политическую жизнь с местом, где она была прервана и разрушена... Не к Святой земле мы должны стремиться, а нашей СОБСТВЕННОЙ земле".

Гений Достоевского, типичного юдофоба, то есть человека, испытывающего патологический страх перед евреем, понял это. Он писал: "Да и странное дело: еврей без Б-га как-то немыслим; еврея без Б-га и представить себе нельзя". У Владимира Соловьева эта особенность происхождения еврейского народа выражена еще более точено: "Служение стихийным и демоническим силам природы было противно еврейской душе. Родоначальник Израиля не мог верить в то, что ниже человека; он искал личного и нравственного Б-га, в которого человеку не унизительно верить, и этот Б-г явился и призвал его и дал обетования его роду".

Б-г дал "обетование", имя и историческую перспективу группе семитов, выходцев из города Ур в Междуречье. Вот с этим как раз не мог и не хотел согласиться Лев Пинскер.

Этот замечательный человек был уверен, что евреи должны добиться освобождения "своею собственной рукой", но в то же время рассчитывал, что мировое сообщество подарит гонимому племени участок земли, где и будет организовано Еврейское государство.

В эпоху колониальных захватов этот врач отрицал священное право народов на свою территорию. Логика его рассуждений была проста: если половина земной суши находится под властью небольшого количества европейских государств, почему бы евреям не получить в виде колонии несколько тысяч квадратных километров для демонстрации своей "нормы", готовности жить "как другие", и в целях излечения всеобщей юдофобии.

Принципиальный враг либеральных заблуждений своего века сам невольно стал его рабом.

И все-таки Пинскер первым дал толчок революции сионизма, и это он придумал точнейшее определение тяжкого и, как показывает время, хронического и неизлечимого психического заболевания части человечества - юдофобии.

Вот здесь мы можем сделать попытку подвести черту. Фобии бывают разными. Психиатры достаточно часто имеют дело с боязнью высоты или замкнутого пространства, есть люди, испытывающие панический страх перед пауками, собаками или кошками и так далее. На самом деле, в корне всех фобий существуют рациональные причины: свалившись в пропасть можно разбиться, в замкнутом пространстве задохнуться, паук может оказаться ядовитым, собака бешеной и так далее.

Особость еврейского народа - не только могла, но и должна была стать причиной юдофобии. То, что не ты, то, что разительно отличается от тебя, вполне может угрожать твоей жизни. Еврей не просто отличался от своих соседей. Он ДЕКЛАРИРОВАЛ эти отличия. Это выглядело пугающе подозрительно еще и потому, что иудаизм стал основой веры многих народов мира. Следовательно, декларируемое одиночество "избранного народа" приобрело характер вызова и христианам и мусульманам. Особость евреев Пинскер, да и не только он, видел в отсутствии еврейской государственности и только.

"Еврейский вопрос в целом должен быть решен национальным путем", - писал он.

И вот мы, евреи, получили свою государственность, да еще не где-нибудь, а на земле, принадлежащей нам по праву, а "еврейский вопрос" так и остался неразрешенным и, судя по всему, неразрешимым.

За плечами Жан-Поля Сартра был опыт Катастрофы, когда он писал: "Так жизненный ли опыт человека пролил свет на его представления о евреях? Совсем нет, напротив: сам человек освещает свой опыт - и если бы евреев не существовало, антисемит выдумал бы их".

"Антисемит - пишет Сартр, убежденный, что ненависть, как и любая страсть - норма человеческого существования. Далее он пишет: "Антисемитизм проявляет себя в форме страсти. Всем понятно, что речь идет о ненависти или гневе".

Сартр - сторонник теории "козла отпущения". Для него еврей - всего лишь удобный объект для атаки зла в человеке. Он пишет: "Для нас становится очевидным, что никакие внешние факторы не способны внедрить в антисемита его антисемитизм. Антисемитизм - это свободный и тотальный выбор самого себя, это тотальный подход не только к евреям, но и вообще - к людям, к истории и к обществу, это одновременно и страсть и мировоззрение.... Антисемит выбирает жизнь в режиме страсти. Случаи выбора в пользу жизни скорее страстной, чем разумной, совсем не редки".

Проще говоря, по Сартру, антисемитизм - это неразумная страсть, типичная и неизбежная для психики человека.

Сартр не увидел антисемитизме страх перед евреем и еврейством. Он нашел в нем неодолимое притяжение для страсти человеческой: страсти к разрушению на основе ненависти и гнева.

Вопрос, почему именно евреи стали самым типичным объектом для этой страсти, снова остается открытым. И вполне естественно, что и решить "еврейский вопрос" один из основоположников экзистенциализма предлагает самым наивным образом: путем социалистической революции.

Пинскер считал, что психоз юдофобии излечит Еврейское государство. Сартр верил, что с дурными страстями человеческими покончит социализм.

А.С. Пушкин писал: "Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей. К чему напрасно спорить с веком. Обычай - деспот меж людей".

И Пинскер и Сартр, да и многие другие исследователи "еврейского вопроса" "спорили с веком", но в тоже время и плыли по течению своего времени, не желая учитывать, что у еврейского народа свой отсчет годов, месяцев, дней и минут, свое представление о норме и безумии, о Законе и страстях человеческих.

Есть, впрочем, еще одна точка, в которой мысли одесского врача и парижского философа пересекаются. Страх как таковой необходим для полноты жизнеощущения не только детям, но и взрослым. Без страстей человек немыслим. Вот и получается, что и по Пинскеру, и по Сартру антисемитизм равен юдофобии. В любом случае жажду страха можно отнести к бремени страстей человеческих.

В любом случае ясно, что оба мыслители попытались решить "еврейский вопрос", загнав себя в тупик и упершись лбом в стену.

Ничего не поделаешь: евреи - это не народ и не нация. Евреи это евреи - и в галуте, и своем государстве. И одна страсть у нашего народа - Б-г, и вместе с тем - упрямое Б-гоборчество. Вне этих понятий ничего нельзя понять и в нашей судьбе и в причинах юдофобии - массового безумия человечества в страхе перед бесконечностью Вселенной, перед необоримым, вечным, всесильным могуществом Всевышнего и перед смертным, слабым человеком, дерзнувшим преодолеть этот страх.

Аркадий Красильщиков, Иудея.Ру

  • 8-08-2003, 08:24
  • Просмотров: 764
  • Комментариев: 0
  • Рейтинг статьи:
    • 0
     (голосов: 0)

Информация

Комментировать новости на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.


    Друзья сайта SEM40
    наши доноры

  • 26 июня  Моше Немировский Россия (Второй раз)
  • 3 января Mikhail Reyfman США (Третий раз)
  • 26 декабря  Efim Mokov Германия
  • 25 ноября   Mikhail German США
  • 10 ноября   ILYA TULCHINSKY США
  • 8 ноября Valeriy Braziler Германия (Второй раз)

смотреть полный список