Все новости

Сегодня, 09:03
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Политика

Версия для печати

 Ближний Восток: честь, позор и террор

Наплыв арабских боевиков в Ирак, последовавший за поражением регулярной армии Саддама Хусейна, спровоцировал целую волну публикаций, разъясняющих, почему арабы так злы на Америку. В большинстве из них упоминаются имена главных террористов, принципы "жизни по Марксу", которые так любят эксперты по Ближнему Востоку. Согласно этим принципам, операция в Ираке была простой капиталистической войной за обладание запасами нефти, нас рассматривают как новых колониалистов с Запада, мы поддерживаем поселенческое государство Израиль, мы против обездоленных палестинцев и т.д.

Но практически ничего не говорится о древних воинственных традициях арабов, или об иррациональных особенностях арабской психологии, в частности об их непреодолимом страхе перед позором и бесчестием. Если вспомнить историю войн, арабы всегда отдавали предпочтение партизанской войне, эта традиция восходит к набегам бедуинов в древние времена. Арабский способ ведения войны, блестяще описанный в книге Т. Э. Лоуренса "Семь столпов мудрости", основан на набегах бедуинов на верблюдах, которые неожиданно появлялись из пустыни, разбивали лагерь ни о чем не подозревавших врагов и опять растворялись в пустыне, увозя с собой лучшие трофеи - породистых лошадей, верблюдов и красивых женщин.

Бедуины заложили основу культуры "позора", цель которой была не допустить унижения и сохранить честь - шарраф. Таким образом, целью набегов бедуинов была не победа в сражении, так как межплеменные конфликты были частью достойного образа жизни, и поэтому они никогда не прекращались. Главной целью этих набегов было собрать как можно больше трофеев - не только полезных, но и так называемых "трофеев чести" - и заклеймить позором своего врага. Любой враг, с которым приходилось воевать, был достойным по определению, и в ходе успешного набега было необходимо лишить его всех атрибутов чести и оставить его с позором. Хороший воин лично клеймил позором своего врага, и этот подвиг включался в список его побед.

Такой подсчет трофеев позора и чести является важным элементом в любой войне, где участвуют арабы, не зависимо от того, ведет ли ее Саддам Хусейн, Ясир Арафат или бедуинский шейх. Этот фактор и объясняет тягу арабов к партизанским войнам. Партизанская тактика, приправленная террором, иногда проигрывает в войне с регулярной армией. Но, несмотря на победы и поражения, тактика террора является куда более эффективным способом достижения психологических целей - избавления от позора или лишения врага чести - чем ведение полномасштабной войны. Этому есть ряд причин:

Во-первых, партизанская война - единственная форма военных действий, в которой арабы превосходят Запад. Не удивительно, что конфликт с участием нерегулярной армии, окрашенный террором, всегда был стандартным вариантом для них. Именно к этому способу ведения борьбы они прибегают после того, как их регулярная армия терпит поражение на поле битвы. Поэтому палестинцы, на стороне которых весь арабский мир, решили прибегнуть к террористической войне после гибельных поражений армий Египта, Сирии и Иордании в Шестидневной войне. Они убеждены, что федаины вернут честь арабам и Аллах даст еще один шанс одержать победу над евреями.

Во-вторых, если говорить о духовных целях, противопоставленных чисто военным, боевики нерегулярных соединений в принципе остаются непобежденными. В конце боя Голиаф одержал победу, но Давид стал моральным победителем. Победив Давида, Голиаф только заклеймил себя позором, а Давид, несмотря на физическое поражение, отстоял свою честь. Если бы Давид упал, его честь все равно не была бы запятнана, и он стал мучеником, заклеймив вечным позором своих убийц.

Эффективность террористических армий возрастет, как только террористам удастся заполучить оружие массового уничтожения. Но до тех пор их влияние ограничено. Они убивают нескольких солдат и гражданских, они отпугивают инвесторов и туристов. Но не число погибших, а моральный эффект имеет разрушительную силу.

В-третьих, действия террористов заключаются в том, чтобы обрушить позор на своего врага, чей народ они и уничтожают. Главной целью террористических операций является символическое истощение врага, как солдат, так и гражданских лиц. Враги, не участвующие в военных действиях, пасуют перед терактами, запираются в своих домах и постепенно становятся уязвимыми перед угрозами террористов, как, например, последнее заявление ХАМАСа: "Мы победим, потому что евреи слишком любят жизнь, так же как мы любим смерть". В этом смысле террористы одерживают победу во многих направлениях: оскорбление врага ранит еще больнее, враг становится психологически подавленным и по-женски слабым.

Но что бы одержать военную победу (как символическую, так и психологическую) террористам нужны свои люди во вражеском лагере. Опозоренные цивилизации стараются избежать унижения и заручаются поддержкой со стороны других стран, обвинив в своих поражениях кого-либо еще. Выступая в роли жертвы, им удается достичь двух важных целей: это дает толчок для волны гнева, которые ведет к более кровавым террористическим действиям, и мобилизует духовных союзников террористов, находящихся в лагере врагов. Таким образом, роль жертвы уменьшает степень вины арабов и, кроме того, провоцирует предсказуемое чувство вины у "прогрессивной", пацифистской части вражеского общества. Мы слышим голоса фанатичных активистов движения "Мир сейчас" (Peace Now) и "Вперед" (Move On): все они кричат о своем чувстве вины, обвиняя своих сограждан в том, что они заставили угнетенный народ прибегнуть к террору. "Для одного он террорист, для другого - борец за свободу", - гласит один из лозунгов сторонников мира. Таким образом, прогрессивные элементы общества приносят огромную пользу террористам. Как "приводные ремни", они поощряют миссию террористов, сея чувство сомнения, вины, позора и пораженчества в умах населения. Подстрекаемый левой прессой, которая называет конфликт непроходимым "болотом", затерроризированный, деморализованный народ требует окончания затянувшейся, безрезультативной, дорогостоящей борьбы.

В итоге подобно французам в Алжире, русским в Афганистане и израильтянам в Ливане, униженный и оскорбленный враг, истерзанный армией, меньшей по численности, но превосходящей по духу, сдастся и будет нести бремя арабского позора на себе.

Сегодня мы наблюдаем подобные катастрофические последствия в Ираке. Преждевременный вывод американских войск из этой страны может вызвать триумф сторонников джихада, что выльется в череду терактов с использованием оружия массового уничтожения, которые вскоре сделают жизнь на Западе невозможной.

Усилия, предпринимаемые против терроризма, жизненно важны, но все же их недостаточно: необходимо вести борьбу на психологическом, духовном и концептуальном фронтах. С чего же начать?

Только замена режима демократическим может сломать прочную, врожденную связь между позором, жертвенностью и терроризмом, характерную для исламского общества. Основанный на чувствах симбиоз опозоренных "жертв" и виновных демократических субкультур является генетическим, и потому очень крепким. Но в террористической цепи есть и третья нить, которая не так крепка. Ее можно ослабить с помощью диалога между "либеральной", толерантной по отношению к джихаду элитой и большей, консервативной частью общества, которая получает информацию в учебных аудиториях, из прессы, из выпусков новостей и фильмов. Когда в условиях демократии, эта часть населения впадет в отчаяние, война с терроризмом отойдет на второй план.

В условиях демократии, даже если мы находимся в состоянии войны, мы не можем мешать свободе выражения идей пораженчества, мешать обвинениям в адрес Америки, но мы можем, в соответствии с первой поправкой, вызывать риторический протест со стороны консерваторов и центристов, и тем самым нейтрализовать деморализующий эффект.

Если мы должны одержать победу над террором, необходима смена системы: в наших учебных заведениях, в нашей прессе и даже в Голливуде. И уже можно услышать голоса, молчавшие ранее: такие организации как "Студенты за академическую свободу", "Национальная ассоциация ученых", FIRE, ACTA, Campus Watch ведут борьбу за свободу слова в наших учебных заведениях; телекомпании, как, например, Fox News предоставляют эфир представителям консерваторов. Вся надежда на живой и независимый самиздат, который постоянно предлагает читателю новые интернет-издания, не подчиняющиеся цензуре. В них молодое поколение талантливых обозревателей легко и умно развенчивают праведные намерения левых сторонников джихада.

В конечном счете, война с террором заключена в нас самих. Если мы не хотим быть виноватыми в войне мы должны драться, и если мы сможем побороть соблазн позорного отступления, постепенно мы будем иметь преимущество на всех фронтах.

Дэвид Гутман - заслуженный профессор общей и поведенческой психологии Медицинского института при Северо-западном университете, Чикаго. Как клинический врач, он применял на практике интенсивную психотерапию и читал соответствующий курс в институте. Как ученый, он исследовал универсальные или "видовые" тенденции развития человека на примерах жителей сельской местности. В настоящее время профессор изучает процесс старения жителей израильских киббуцев.



Дэвид Лео Гутман (перевод Натальи Роор), Frontpage Magazin.com

Источник: | Оцените статью: 0

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Информация

Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1800 дней со дня публикации.