Все новости

Вчера, 22:40
12-12-2017, 21:31
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Иврит

Версия для печати


 Язык - слуга или господин культуры


Евреи Российской Империи жили в черте оседлости, и эта черта ограничивала не только их пространственное перемещение, но - и может быть в большей степени - их бытие и их сознание. Не случайно деятели еврейского Просвещения XIX века называли местечко черты оседлости "гетто", словно и впрямь глухая стена отгораживала его от жизни остальной России. Отец Гаскалы в России, Исаак Бер Левинзон (1788-1860) еще в 1825 году сформулировал вопросы, на которые еврейский просветитель должен дать ответ своим соплеменникам:

- можно ли евреям изучать иврит и его грамматику?
- можно ли им изучать иностранные языки?
- можно ли им изучать светские науки, и не отразится ли это изучение пагубным образом на их вере?

Читатель удивится: может ли быть более еврейское дело, чем изучение иврита и его грамматики? Однако еще в XIX веке это вовсе не было столь очевидным. Перевод Торы на немецкий или на русский языки, выполненный на основе филологического подхода, т.е. знания иврита и его законов, отметал все комментарии Устной традиции. Поясню примером: Иосифа, как известно, братья бросили в колодец (яму), про который написано: "а колодец этот пуст, нет в нем воды" (Бытие, 37:24). Но комментатор Раши добавляет: "Воды нет в нем, змеи и скорпионы есть в нем". Если принятое чтение Торы на иврите подразумевало параллельное чтение Раши, то чтение Торы по-русски ничего не сообщало читателю о ядовитых гадах, угрожавших жизни Иосифа. Как видим, переход с языка на язык существенным образом деформировал границы текста Торы и отсек часть "священного контекста".

Деятели Гаскалы были чрезвычайно образованными людьми, но способность понять судьбы мира не прямо связана с багажом человеческого знания. Убежденность просветителей в том, что если евреи расстанутся со своими "предрассудками", своим нелепым одеянием, если заговорят по-русски и станут образованными, то русские люди оценят их и полюбят и перестанут относиться к ним враждебно, кажется сегодня наивной. Но сами они убедились в этом позже и при горьких обстоятельствах.

А пока еврейские просветители внушали и обличали. Их непримиримой критике подверглись религиозные обычаи, нравы местечка, невежество меламедов, тунеядство еврейской массы, якобы занятой деланием денег из воздуха, вместо того, чтобы осваивать полезные профессии и ремесла. Особенно негодовали они против хасидов, утверждая, что мистическая экзальтация и чудотворство цадиков дурят еврейские головы, которые надо наполнять знаниями из истории, географии, естествознания и так далее. Язык идиш поначалу вызывал брезгливую неприязнь просветителей как "немецко-еврейский жаргон". Они предпочитали писать на иврите, поскольку то был язык Библии и великих литераторов прошлого, но идеалом для них виделся переход евреев на русский язык, который открывал окно в западную цивилизацию.

Увлеченные рационализмом, ивритские писатели Гаскалы предпочитали Писарева каббале, и мерили нормы "Шулхан Аруха" мерилом полезности. Относясь пренебрежительно ко всему еврейскому, эти писатели искали положительный идеал только вне еврейства и вне иудаизма. В погоне за "европеизмом" они не делали различия между тем достоянием чужой культуры, которое евреям надлежало усвоить, чтобы вписаться в настоящее, и теми внешними, необязательными формами этой культуры, которые разрушали национально-культурную самобытность евреев. Опьяненные открывшимися горизонтами ученики еврейских просветителей перестали искать источник вдохновения и объект приложения своих сил в собственном народе.

Настало время, когда писатели-просветители убедились, что не сумели предугадать, как отзовется их слово. Сыновья еврейского писателя Менделе Мойхер Сфорима - крестились. Дети Иегуды Лейба Гордона - великого ивритского поэта - перестали понимать его стихи. Литература Гаскалы на иврите и на идише, объявив себя средством просвещения, подписала себе смертный приговор.

Погромы 1881 - 82 гг. на юге России опровергли все расчеты просветительства. Болезненный этот урок неоспоримо доказывал, что евреи - не являются частью европейских народов Моисеева вероисповедания, а отдельный народ, рассеянный по многим землям и связанный общим прошлым и общим языком. Язык иврит сплачивал разделенные границами общины в нацию. (Те евреи, которые не признают этой нации умом, чувствуют это сердцем и ранами, полученными от антисемитов.) Не удивительно, что отдельные евреи: Элиэзер Бен-Иегуда, Перец Смоленский - поняли это еще до погромов.

В 80-е годы XIX века еврейская литература осознала свое самодостаточное значение. Она уже не мыслила себя только средством. Она созидала новый культурный мир - животворное древо, прорастающее из старого еврейства и омоложенное ростками новых идей, новых веяний и влияний. Это литература еврейского Возрождения на обновленном языке. Можно прекрасно владеть русским и немецким, но жить и творить на иврите, и тогда текст снова расцветится калейдоскопом ассоциаций, подсказанных читателю его общим и национальным образованием.

Мы не знаем сегодня, смогла бы эта литература развиваться в диаспоре, если бы не репрессии со стороны советского режима, начавшиеся в 1919 году. Факт тот, что эта живая еврейская литература на иврите переселилась в Америку, где вскоре зачахла, и в Палестину, где прижилась и развилась в литературу современного Израиля. Ростки ее пробивались то тут, то там и под грозным небом сталинщины, достаточно вспомнить узника тюрем и лагерей, ивритского поэта Хаима Ленского (1905-43?) и легендарного Шломо Дикмана (1917-65), в Гулаге переводившего на иврит трагедии Эсхила и Софокла, изданные затем в Израиле.

Совсем в бедственном положении оказалась российская идишская литература, сначала исковерканная цензурой и осовеченная, а затем попросту уничтоженная.

А отказавшаяся от национального языка еврейская литература вскоре растворилась в советской. Частью - добровольно, ибо выбор языка отражал выбор мировоззрения, частью - вынужденно.

Казалось бы, опыт человеческий универсален, а литературный язык послушен писателю. Отчего же тогда все большим количеством пояснений обрастает для нас, русскоязычных евреев, любой перевод с идиша и с иврита? Отчего мы с удивлением и горечью сознаем, что с утратой еврейского языка лишились целого мира, с которым так упрямо связывают нас наши предки, наши фамилии, наши безотчетные симпатии?



Ури Борохов, Журнал "Отцы и дети"

Источник: | Оцените статью: 0

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Информация

Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1800 дней со дня публикации.


Наш архив