Все новости



























































































































































































































































География посетителей

sem40 statistic
«    Август 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

: Чувствую себя царицей

Тамара Гвердцители: “Для этой эстрады не надо было заканчивать двух консерваторий”

Почему-то принято считать, что удел кавказской женщины - дом, кухня, дети и полная зависимость от мужа. В таком случае Тамара Гвердцители - нетипичная кавказская женщина. Всю жизнь ей приходилось принимать решения. Порой самые радикальные. В 91-м уже известная певица, любимица Грузии, впервые отважилась на отчаянный шаг - рассталась с мужем и уехала из раздираемой гражданской войной республики. Да и потом судьба неоднократно предоставляла ей шанс начать жизнь с белого листа. А Гвердцители и не думала уклоняться от вызова. Контракт с Мишелем Леграном и беспокойный Париж, муж-миллионер и благополучный Нью-Йорк - все не то. Она выбрала Москву, надежного спутника жизни и близость к родне. Долгожданная стабильность? Как бы не так. Именно сейчас популярная певица в который раз готова начать все сначала.

- Просто голова идет кругом - сейчас столько дел. Значит, так. - Тамара начинает загибать пальцы. - Есть предложение участвовать в одной театральной постановке. Мюзикл “Дон Кихот” в Театре Российской армии. Кого сыграю? Дульсинею, конечно (смеется). Потом... В Киеве задумали грандиозный проект - на центральной площади собираются поставить оперу “Кармен”. Ну, не совсем оперу, скорее смесь оперы и эстрады. Там будут петь многие известные исполнители из Испании, Франции, Италии... Вроде бы заинтересованы в моем участии. А еще есть предложение сняться в главной роли в одном историческом фильме. Все, больше ничего не скажу - боюсь сглазить.

- Опера, театр, кино..
- Да, я теперь, как министерство культуры (смеется). Вы знаете, иногда жизнь намного более дерзкая, чем твои мечтания. В молодости, когда у меня состоялась всего лишь одна встреча с Параджановым, я, глядя на него, небожителя, даже не осмеливалась мечтать, что когда-нибудь буду сниматься в кино. Так же, как если бы кто-то мне сказал, что я хотя бы минуту буду петь с Мишелем Леграном, - ни за что бы не поверила. Жизнь порой преподносит массу сюрпризов. Иногда вот кажется: рутина сплошная, ужас, как вырваться. Думаешь, ну что еще можно сделать в этой эстраде. И вдруг перед тобой открываются совершенно новые двери. И ты успокаиваешься. Понимаешь: если бы не было этой эстрады, не было и всего остального.

- А что, музыка вам уже надоела?
- Нет, именно эта музыка, эстрадная. Уже не знаю, что с этим успехом делать.

- Как что? Пользоваться.
- А-а, это еще тоже надо уметь. Как говорят: главное - не кто придет к власти, а кто воспользуется этой властью. То же самое можно сказать и про успех. Уже кажется, что и училась напрасно. Не надо было для этой эстрады оканчивать две разные консерватории, часами заниматься, мучиться. Для сегодняшней эстрады это просто противопоказано. Кто-то начинает метаться - куда бы еще себя приложить. Вот тогда и начинается: кино, театр, опера...

- Получается, вы сейчас тоже мечетесь?
- Да. Мне кажется, я уже выросла из песенного жанра, как подросток вырастает из детского платья. У меня ведь уже был момент, когда я могла начать все с белого листа. В 91-м году в Париже мне предложили поступить в оперу “Бастилия” и тем самым перечеркнуть все, что было нажито здесь. Тогда я не осмелилась принести карьеру эстрадной певицы на жертвенный алтарь. Потом, конечно, сожалела. Даже отчаялась. Но тогда еще и момент такой был. Момент отчаяния. Страна распалась, в Грузии - война. Началась... нет не черная, но абсолютно бесцветная полоса в жизни. Когда ты не знаешь: кто ты такой, откуда ты, кто за тобой стоит. Ну просто иди и топись.

- Но вы же тогда решили вопрос кардинально: уехали из Грузии, расстались с первым мужем. Получается, сами перечеркнули все, что было до того.
- Все, кроме музыки. Нет, тогда еще я не обладала тем мужеством, чтобы перечеркнуть в своей жизни все. Я, как женщина, которая всегда ищет компромиссы и пытается избежать уж очень кровоточащих ран, долгие годы жила в Москве в гостинице. Утешая себя тем, что я пока только в пути, и Москва - всего лишь очередная остановка. Перед возвращением домой. Вроде бы я ниоткуда и не уезжала, и никуда не приехала. Вот эти полумеры, может быть, и сделали тогда мою жизнь менее драматичной.

- И сколько лет вы таким образом просидели на чемоданах?
- Два с половиной года.

- И все-таки уехали. Слышал, многие в Грузии вас упрекают за этот шаг. Нани Брегвадзе, например, сказала, что никогда бы не смогла решиться на такой поступок.
- Она бы не смогла... А я смогла! Конечно, всегда найдутся люди, которые будут осуждать. Тем более в такой маленькой стране, как Грузия. Люди всегда делятся на тех, кто что-то делает, и на тех, кто их за это осуждает. Но на самом деле, мне кажется, страна не может осуждать своих детей. Она может их только любить. Лично у меня отношение к Грузии, как к матери родной. Я стараюсь не делать ей больно, и в меру своих сил пытаюсь ее прославлять. А в Грузии, конечно, отношение ко мне болезненное. Они хотят, чтобы я всегда была рядом, и верят, что как будто бы я уехала куда-то учиться и скоро вернусь уже с накопленным багажом.

- В 91-м году, когда Грузия раскололась надвое, многие артисты брали в руки оружие и вставали на баррикады. Много упреков услышали в свой адрес?
- Не думаю, все-таки я женщина. Была бы я мужчиной, может быть, действительно встала бы на чью-то сторону. А во-вторых, мне кажется, что политика - это бизнес. Ей надо заниматься, как и музыкой, и балетом, и кино, - серьезно. А если уж вспоминать те события, так я застала и трагедию 9 апреля 89-го, и 91-й, когда началась гражданская война. Но я понимала, что у меня растет сын и надо что-то решать. Я решила уехать. А вскоре у меня начались большие проекты в Париже, и в этом оказалось мое спасение. Все-таки правильно говорят, что, отнимая, судьба что-то дает нам взамен. И в тот тяжелый период в моей жизни возник Легран и, на минуточку, планы через год выступить в Карнеги-холл. Естественно, вся моя энергия была направлена на то, чтобы осуществить эти планы.

- Я слышал, что ваш первый муж Георгий в то время с головой окунулся в политику. Из-за этого распалась ваша семья?
Повисла долгая пауза. Тамара явно подбирала единственно верные слова.
- ...Если люди должны расстаться, они и без всякой революции расстанутся. Это судьба. Именно в тот период оказалось, что у нас слишком разные взгляды на многие вещи. Я помню, как тогда себя чувствовала, как выглядела. Иногда смотрю свои старые фотографии и не могу себя узнать - в глазах вся скорбь грузинского народа... Вы знаете, эту статью будет читать мой сын Сандро. Я бы не хотела подробно рассказывать о наших с Георгием отношениях. Для него мы - обожаемые родители, давайте обойдемся без деталей.

- Давайте тогда о Франции. Как говорите, вам тогда выпал уникальный шанс: Париж, Мишель Легран, престижные залы. Как думаете, этим шансом вы воспользовались сполна?
- Вы знаете, все-таки талант, наверное, не дает возможности воспользоваться шансом в полной мере. Потому что воспользоваться шансом - это уже совершенно другой талант. Как музыкант и как певица в этом сотрудничестве я сделала все, что могла. Те годы я вспоминаю как очень счастливый период в моей жизни. И никак не могу его рассматривать как мучительную работу над использованием какого-то шанса.

- Как на вас вышел Легран?
- Это я на него вышла, вернее, мой агент. В 92-м году он послал в офис Леграна мою кассету. Там сидит комиссия, которая рассматривает, что можно дать маэстро прямо в руки, что будет достойно его внимания. Моя кассета оказалась в числе счастливых. Не знаю, как Мишель Легран оценил мои песни, но уже через два дня нам позвонили и назначили встречу. Я приехала в его замок под Парижем. В гостиной стояли два рояля, мы вместе немного помузицировали. Он спросил меня: знаю ли я его музыку. На что я сыграла, наверное, тем десять из его произведений. На него, я видела, это произвело большое впечатление.

- Однако когда закончился контракт, вы уехали из Парижа. Не было желания навсегда остаться во Франции?
Здесь Тамара во второй раз надолго задумалась.
- Это вы задаете мне вопрос об эмиграции?

- Вам неприятно об этом говорить?
- Меня просто трясет от этого слова. Эмиграция - очень болезненная тема для человека из Грузии.

- И во Франции, и в Штатах вы ощущали себя эмигранткой?
- Нет. Одного шага было достаточно, чтобы оказаться по ту сторону реки. И, наверное, такие мысли время от времени у меня возникали. Насчет Америки... Как мать я понимала, что Сандро там будет хорошо. Но у меня в этой стране произошла какая-то потеря цвета. Не знаю, поймете ли вы меня. Вкус, цвет, аромат, терпкость... Если подходить к этим ощущениям чисто физически, то всего этого в Америке я лишилась. У меня не было ни друзей, ни врагов. Все ровно - никаких эмоций. И я, как человек, привыкший в своей жизни к революциям и к борьбе, не могла с этим смириться. Поэтому когда снова приехала в Париж, вздохнула с облегчением. Меня как будто по голове чем-то тяжелым ударили, как будто зрение вернулось - я начала снова различать цвета. Поняла, что здесь можно хоть на чердаке заново жизнь начинать, жить на Монпарнасе и ощущать эту жизнь на все сто. Нет, Париж - это моя любовь навсегда. Может быть, единственное, что меня в жизни никогда не разочарует. Но в то же время я понимала, что не могу долго находиться вдалеке ото всех. А для чего мне быть звездой, если рядом нет мамы, сына. Тогда я и представить не могла, что столько лет буду находиться в отрыве от своей родины. Здесь, в Москве, хоть близко: сел на самолет - и через два часа уже в Тбилиси...

- Ну а из Парижа долетели бы за четыре.
- За три (смеется).

- Вот именно. Всего на час дольше.
- На час дольше. Но ментальная очень большая разница. Мне и здесь сложно. Москва - сумасшедший город, мегаполис. Но я хочу понять этот город, уловить его гармонию. Как ребенок, радуюсь, когда здесь меня кто-то узнает, кто-то здоровается. Сразу возникает ощущение какой-то принадлежности к этому городу. Хотя никто не станет москвичом лишь оттого, что живет в центре Москвы. Но мне так же, как и любому москвичу, радостно, когда здесь происходит что-то хорошее, и так же больно, когда здесь что-то не так. Ощущаю сопричастность, а это уже немало. Но звездой, как ни странно, я себя больше чувствовала в Париже, чем в Москве. Представляете, иду я по парижским улочкам, а двадцать минут назад мне рукоплескал зал “Олимпия”. А здесь, если приедешь на какой-то концерт и без охраны...

- Скажут, что не того сорта?
- Ну... Иногда у меня складывается ощущение, что я попала в детский сад. Такая игра постоянная: кто круче. И каждый в своем роде маленький диктатор. А мне кажется, женщина вообще не может быть диктатором. Она может быть только царицей, и только в таком качестве управлять.

- Для царицы у вас и имя подходящее.
- Да, я стараюсь его отрабатывать... Смеюсь, конечно. Но по мне лучше чувствовать себя царицей, чем суперзвездой. Когда к тебе приближается простой народ и говорит слова восторга... Сейчас, правда, я слышу их гораздо реже, чем раньше, когда были настоящие таланты и настоящие поклонники. Но когда все-таки случаются такие моменты, наступает ощущение, что происходит встреча царицы со своими подданными. И это прекрасное ощущение. Женщина, если хочет как-то проявить себя, не теряя при этом женского облика, должна быть только царицей. Я вот придумала для себя такой мир, и в этом мире я - царица.

- Тяжело, наверное, быть царицей. Нужно ведь всегда держать себя на уровне.
- Не обязательно. Она же царица - ей можно все. У нее никто не будет спрашивать, сколько она весит и любит ли ее муж. Просто потому, что он - король.

- Если вы - царица, ваш муж - король, то у принца-то как дела?
- У Сандро, у сына моего? (Смеется.) Дела очень серьезные. Ему уже 18 лет, учится здесь - в Британской школе. Сейчас, правда, находится в Грузии. Как только наступают каникулы - сразу туда. Там отец, дядя, двоюродные брат и сестра - естественно, кавказские люди без семьи не могут. Нет, сыном я очень довольна. Сандро обладает настоящими мужскими качествами - сильный, в душе бунтарь, но в то же время очень нежный и трепетный. А сила и нежность так замечательно сочетаются в мужчинах!.. Знаете, когда мы идем вместе, многие думают, что я его герл-френд. А уж если я прихожу на родительское собрание, он сразу всех предупреждает: “It’s my mam”. Чтобы не было лишних вопросов. Я так рада.

- Он еще не знакомил вас со своими подружками?
- Есть звонки инкогнито, в трубке часто слышу голоса девушек с акцентом. Звонят из США, из Скандинавии - ну все его подружки по колледжу. Но про своих девушек он мне не рассказывает - у кавказских мужчин это как-то не принято. Грузины безгранично любят своих родителей, но существует грань, через которую они не переходят. И это, считаю, замечательно.

- Как Сандро отнесся к появлению в вашей жизни Сергея?
- У них замечательные дружеские отношения. Иначе и невозможно. У Сандро хватило мудрости, нет не мудрости - интуиции, ему же было всего 13, когда он познакомился с Сергеем, воспринять ситуацию так, как надо. Понять меня и принять Сергея...

- Вам не обидно, что ваше имя люди чаще всего связывают лишь с одной-единственной песней “Виват, король!”?
- (После небольшой паузы.) Я согласна, это самая сильная ассоциация. Если знаешь “Мамины глаза” - хорошо, не знаешь - ничего страшного. Пусть будет “Виват, король!” Но когда говорят про Пугачеву, тоже ведь в первую очередь вспоминают “Арлекино”. Я вам честно скажу: сколько бы я ни старалась, пусть мне отведено еще лет тридцать, чтобы создать еще одну подобную песню - ничего не получится. Никто в жанре себя не перепрыгнет. В другой сфере - можно добиваться новых высот.

- Но создается такое впечатление, что в своем репертуаре вы сознательно уходите от шлягеров.
- У меня нет цели стать еще более известной, чем я есть. Знаете, пишут про некоторых: “известный композитор такой-то”, “известный художник такой-то”. Но никому и в голову не придет написать напротив фамилии Пикассо - “известный художник”. Пикассо - и так всем понятно. Понимаете? Я счастлива, что в огромной России у меня, человека из маленькой страны, с фамилией, которую многие и произнести-то не могут, есть хоть одна песня, которую знают все. Поверьте, уж если бы мне, пережившей столько революций, захотелось иметь в своем репертуаре еще несколько шлягеров, мне бы это удалось.

- Финансовые возможности позволяют?
- Да меня бы грузинская диаспора поддержала - никаких проблем. Но в том-то и дело, что в творчестве меня интересует только творчество. Что-то искать, находить, метаться. От “Виват, король!” до “Кармен”. Может быть, всего несколько тысяч человек услышат, насколько замечательно я исполняю Жоржа Бизе. Но для меня это не важно. И не важно, что постановки, в которых я собираюсь принять участие, не всемирного значения. Для меня важно, что это жанры всемирного значения. А хит - это не жанр всемирного значения.



Дмитрий Мельман, "Московский Комсомолец"

  • 7-04-2004, 09:04
  • Просмотров: 369
  • Комментариев: 0
  • Рейтинг статьи:
    • 0
     (голосов: 0)

Информация

Комментировать новости на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.

Ещё в разделе:
Инна Чурикова




    Друзья сайта SEM40
    наши доноры

  • 26 июня  Моше Немировский Россия (Второй раз)
  • 3 января Mikhail Reyfman США (Третий раз)
  • 26 декабря  Efim Mokov Германия
  • 25 ноября   Mikhail German США
  • 10 ноября   ILYA TULCHINSKY США
  • 8 ноября Valeriy Braziler Германия (Второй раз)

смотреть полный список