Все новости



























































































































































































































































География посетителей

sem40 statistic
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 

Я просыпаюсь в 5:00. Мне требуется обычно полчаса, чтобы подготовиться к новому дню. Затем я завариваю себе чашку крепкого кофе, который у нас в Израиле называют просто "грязью", и читаю несколько заголовков на сайте газеты The Jerusalem Post. Так, недавно я наткнулся на статью под названием "Израильский араб планировал теракты". Там говорилось о том, что некий Базель Махаджнех, 19-летний житель израильской арабской деревни Умм-Эль-Фам в Вади Ара, признался в подготовке теракта-самоубийства от лица ХАМАСа еще до того, как в прошлом месяце его арестовали. Кажется, он собирался взорвать автобус N842, следующий из Афулы в Тель-Авив. У меня пропадает аппетит, и мне не хочется допивать остатки кофе. Я выхожу на улицу и начинаю свой день.

Я прохожу около полумили, а затем ловлю машину и доезжаю до главного шоссе, проходящего через центр Изреэльской долины. Я ставлю сумку на пол и смотрю, как восходит солнце над горой Тавор, вздымающейся над городом Афула. 3200 лет назад пророчица Дебора и ее генерал Барак собрали здесь объединенные израильские войска, чтобы сразиться с филистимлянами, засевшими в городе Харошет Ха-Гойим. Это недалеко от сегодняшней деревни Умм-Эль-Фам в Вади-Ара. Сражение произошло "близ вод Мегидо", и, если говорить коротко, мы победили.

Вот уже летит по шоссе автобус N842. Я поднимаю руку, и он останавливается. Сначала выходит вооруженный охранник, быстро осматривает меня с головы до ног и, улыбаясь, желает мне доброго утра. Тогда я сажусь в автобус и еду до перекрестка Мегидо. Я достаю несколько письменных работ, чтобы не скучать. Я преподаю ученикам американской средней школы, которые смогли наконец-то приехать в Израиль для участия в престижной образовательной программе. Я вижу, как из точки, где долина переходит в зеленые холмы, поднимается древний город Мегидо.

Он возвышается над старинными дорогами, которые сходятся на перекрестке. Этот транспортный узел связывает Египет и Междуречье/Ирак уже, по меньшей мере, пять тысяч лет. Через этот город проходят пути, идущие с севера на юг, и Великий шелковый путь, идущий с востока на запад. По нему в порты Средиземного моря доставлялись с Востока различные пряности. Мы проезжаем самодельный памятник жертвам теракта-самоубийства, произошедшего два года назад в автобусе того же маршрута. Затем мы въезжаем на горный перевал между холмами Манеше и Самарийскими горами. Потом - в узкое ущелье и на древнюю дорогу, ведущую вдоль русла сезонной реки Вади-Ара.

Как только мы подъезжаем к первой арабской деревне, все пятеро или шестеро пассажиров нашего автобуса, все евреи, внезапно пробуждаются от своей утренней дремоты и, как по команде, начинают внимательно смотреть на дверь. Охранник снова выходит из автобуса, но ведет себя уже совсем по-другому, чем со мной. На его лице появляется холодное, профессиональное выражение. Он пристально, как будто даже обвиняюще осматривает всех сидящих на остановке. Его рука лежит на боку, возле кобуры с оружием. Он говорит в микрофон, прикрепленный к скрытому наушнику.

Он не позволяет арабам сразу же сесть в автобус. Сначала они должны ответить на ряд вопросов. Если их ответы чем-то его не устраивают, он подвергает обыску всех, кого считает нужным. Сюда входит и личный досмотр, и досмотр вещей. Только после этого их пускают в автобус. Меня охватывает отвращение. Я вижу в их лицах страх. Они начинают что-то бормотать шепотом. Я знаю, о чем они говорят. Они всё время опускают глаза, избегая встречаться взглядом с евреями. Они садятся на самые первые сидения, все вместе и подальше от евреев, разбросанных по салону. Отвращение у меня вызывают не они, а я сам. Я ненавижу себя за то, что соглашаюсь с этим национальным разделением. Но в то же время я благодарен властям за то, что могу теперь ездить на автобусе в каком никаком спокойствии и безопасности.

Я спрашиваю себя, почему такому досмотру подвергаются только арабы. Я усиленно пытаюсь вспомнить, когда последний раз какой-нибудь еврей взорвал себя в автобусе, полном мирных жителей. И я понимаю сразу же, что такого не было ни разу за всю историю.

Однако мне по-прежнему противно. Мне противно, что людей обыскивают только из-за их национальности. И мне противно, что из-за поступков их братьев я и сам считаю такой досмотр необходимым. Но больше всего мне противно то, что, насколько мне известно, многие жители Вади-Ара помогают тем кровожадным варварам, которые намеренно убивают еврейских мирных жителей.

Террор не ведет к миру. Гражданское неповиновение - да. Может быть, забастовки и акции протеста. Может быть, международные протесты. Возможно, переговоры. Но уж точно не намеренное убийство младенцев, женщин и детей, едущих по своим обычным делам. И стоит лишь кому-то предположить, что у кого-либо есть право нарочно убивать безоружных мирных жителей, как меня начинает тошнить.

А потому я принимаю это нарушение и буду принимать его до тех пор, пока мое право еврея на жизнь в еврейской стране не будет окончательно признано.

Но вот мы выезжаем из Вади-Ара и оказываемся на равнине Шарон, протянувшейся вдоль Средиземного моря. Наш путь проходит через множество еврейских городов и деревень. По дороге мы подбираем новых пассажиров. Мы движемся в сторону Тель-Авива, и люди снова засыпают. Мы останавливаемся в Натаньи, и в автобус входят четыре девушки-солдатки. Кажется, они близкие друзья. Они улыбаются и смеются, говорят о своих выходных и своих парнях. Они жуют жвачку и надувают пузыри, как и любые молоденькие девушки. Они свободно говорят на иврите, хотя выговор у них разный. Две из них высокие и стройные блондинки с голубыми глазами. Похоже, они приехали из России. Третья девушка или эфиопка, или дочь иммигрантов из Эфиопии. Четвертая девушка сабра - она родилась в Израиле. У нее длинные черные волосы, стянутые сзади резинкой, светлое лицо и темно-карие глаза. Четыре девушки-солдатки, говорящие на иврите, из четырех уголков земли, с разной культурой, разным происхождением и разными чертами характера.

Я смотрю на них и улыбаюсь, понимая, что мы, евреи Израиля, - никакие не расистские чудовища, о которых я читаю в The New York Times. Этих людей не существует. Мы, израильтяне, стремимся к равновесию идей, народов и сил, которые мы не можем контролировать. А когда мы найдем эту точку равновесия, мы будем продолжать стремиться к созданию утопического общества, которое будет нести свет всем народам.

Я возвращаюсь к сочинениям своих студентов о Теодоре Герцле и сионизме. Я хочу проверить, не появилось ли у них каких новых идей о том, как достичь этой благородной цели.



Джозеф Юдин, Arutz Sheva
Перевод Вадима Черновецкого, Sem40.Ru

  • 27-05-2004, 15:49
  • Просмотров: 251
  • Комментариев: 0
  • Рейтинг статьи:
    • 0
     (голосов: 0)

Информация

Комментировать новости на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.



    Друзья сайта SEM40
    наши доноры

  • Моше Немировский Россия (Второй раз)
  • Mikhail Reyfman США (Третий раз)
  • Efim Mokov Германия
  • Mikhail German США
  • ILYA TULCHINSKY США
  • Valeriy Braziler Германия (Второй раз)

смотреть полный список