Все новости



























































































































































































































































География посетителей

sem40 statistic
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 

Доживут ли узники гетто до справедливости?

Согласно немецким законам, узники нацистского режима, работавшие в гетто, имеют право на германскую пенсию. Однако большинство таких обращений натыкается на отказ - иногда по нелепым причинам. Умрут ли последние узники гетто до того, как немецкое правительство выплатит им то, что оно им задолжало?

Летом 1941 г. Шломо Аронсон пошел на короткое собеседование по работе, обещавшее быть несложным и приятным. Варшавское отделение АО Chemnitzer Astrawerke искало людей, которые могут собирать вычислительные машины. Аронсона коротко спросили: "Говорите ли вы по-немецки?" Он ответил: "Да". Тогда он получил серый рабочий комбинезон. Ему сказали, что он может приступить к работе уже сейчас. Оплачивать его труд предполагалось наличными. Вероятно, его зарплата должна была равняться средней зарплате немецкого мастера по металлу.

“Если бы я не был заперт в варшавском гетто” - вспоминает 80-летний Аронсон, который проживает теперь в пригороде Тель-Авива. “Это была бы обычная, нормальная работа”.

В итоге Аронсон стал одним из десятков тысяч евреев, которые работали за гроши на развитие немецких компаний при нацистском режиме. В гетто Восточной Европы, где нацисты заставляли евреев жить скученно, в антисанитарных условиях, немецкие чиновники и дельцы нашли массу дешевой рабочей силы. В отличие от настоящих рабов эти работники все-таки получали небольшую зарплату. Хотя в большинстве случаев она была смехотворной. В некоторых гетто был рабочий центр, который руководил созданием новых "рабочих мест".

Однако, спустя много лет после окончания войны, когда молодые работники, пережившие Холокост, достигли пенсионного возраста, немецкие Учреждения общественного благосостояния постоянно отвергали заявления узников Холокоста о том, что они, как и все другие рабочие, заслуживают государственной пенсии. Чтобы разрешить это противоречие, Бундестаг три года назад принял закон, согласно которому те, кто работал в гетто, должны получить за это денежную компенсацию.

На немецком этот закон называется так: Gesetz zur Zahlbarmachung von Renten aus Beschaftigungen in einem Ghetto. Он известен как ZRBG. Это был один из тех редких случаев, когда правительство и оппозиция от всей души согласились в необходимости принятия закона.

"Наконец-то, - воскликнули члены оппозиционной Христианско-демократической партии, - эта постыдная для страны брешь - отсутствие компенсации - будет закрыта". Зеленым тоже понравилось то, каким небюрократическим образом было принято это решение. Они выразили уверенность, что достаточно настрадавшиеся в годы Холокоста работники "получат вскоре заслуженную компенсацию".

Суровая реальность, однако, на практике этот закон не соблюдался. Надежды большинства обращающихся за пенсией продолжают разбиваться в немецком Учреждении общественного благосостояния. Из 67 000 узников Холокоста получения каких-либо выплат удалось добиться пока только 4 000. Столь высокий процент отказов превращается уже в дипломатическую проблему германо-израильских отношений, ибо каждый второй претендент на пенсию проживает ныне в Израиле.

Пока две страны отмечают свой 40-й юбилей дипломатических отношений, за кулисами их правительства по-прежнему, как это ни странно, всё еще выясняют отношения по поводу компенсаций за преступления нацистского режима. Несколько членов израильского кабинета министров жаловались федеральному министру общественного благосостояния Улле Шмидт (СПД) на бесконечную бюрократию немецкой системы и на то, что принятый закон на практике почти что не соблюдается. Но Шмидт отвела от себя все обвинения. “Ограничительное применение ZRBG не было отмечено в учреждениях общественного благосостояния” - заявила она. Один из вопросов, играющих центральную роль в этом противоречии, - это насколько свободны были жители гетто и насколько они могли распоряжаться своей повседневной жизнью. Как это ни странно, работнику выгодно доказать, что у него было сравнительно много свободы. Это потому, что закон предоставляет пенсию лишь в том случае, если работа "выполнялась добровольно". Хотя пенсии, за которые борются ныне эти работники, составляют крошечную сумму - 130 евро в месяц, для них это вопрос принципа. Условие добровольности как таковое здесь очень важно. Ибо если его убрать, то многие работавшие по принуждению смогут также получить деньги из другого государственного фонда. Это не значит, впрочем, что эти трудившиеся на условиях рабов люди не имеют права ни на что.

Летом 2000 г. был создан специальный федеральный фонд для выплаты компенсаций тем, кто участвовал в принудительных работах. Даже федеральное правительство признает, что условия получения компенсации весьма жестки. Как сказал немецкому парламенту госсекретарь Франц Тённес, "как можно доказать добровольность труда в тех местах, которые были специально созданы для того, чтобы лишить людей свободы?"

Определенная степень доброй воли помогла бы делу. Той самой доброй воли, которой немецкому Учреждению общественного благосостояния, по-видимому, не хватает. Они отвергают заявки на пенсию из-за малейших противоречий. Они требуют документов от людей, которые вообще еле вышли живыми из когтей нацистского террора. Заявка Шломо Аронсона, например, была отвергнута LVA (Региональным институтом пенсионного страхования) Дюссельдорфа - отделом, отвечающим за узников Холокоста, живущих в Израиле. Почему? Потому что в более ранней анкете он написал, что в 1956 г. он был отправлен на принудительные работы. Он сказал правду. Но это не означает, что до этого он был номинально оплачиваемым работником. После 1942 г., когда Astrawerke закрылась, Аронсон был вынужден работать даром. Однако для многих евреев чудовищные условия жизни в гетто сделали ужасно тяжелой даже нормальную работу.

Теоретически Федеральный институт пенсионного страхования служащих утверждает, что эти обстоятельства следует учитывать, рассматривая прошения о пенсии. Теоретически он полагает, что "предыдущие (противоречивые) заявления о том, что эти люди трудились по принуждению", следует понимать субъективно. Ибо, когда человека преследуют, он может чувствовать, что работает по принуждению, даже если номинально он получает зарплату. Теоретически Институт считает, что предыдущие заявления "не должны использоваться против узников Холокоста, если они теперь подробнее излагают истинные обстоятельства дела". И всё же сотрудники учреждения, отвечающие отказом на подавляющее большинство прошений о пенсии, живут, похоже, по своим собственным законам. Добровольный или принудительный труд? Другая печальная, но вполне реальная возможность - это то, что многие из тех, кто получал деньги, ничего об этом не знали.

В некоторых случаях, как следует из письма немецкого губернатора оккупированной Польши от 5 июля 1940 г., зарплаты рабочих шли прямиком в еврейскую общину. У этих рабочих мало надежды на пенсию. Ибо только те, кто помнит, что им платили, могут теперь претендовать на пенсию, предписанную законом. Другой большой проблемой для претендентов на пенсию является то, что слишком часто самые простые работы в гетто автоматически определяются как принудительный труд. “Та работа, которую, как вы утверждаете, вы выполняли (дорожные, очистительные работы)” - ответил Региональный институт пенсионного страхования провинции Рейн в нескольких случаях, - “является типичной работой, которая выполнялась не по доброй воле и обычно не оплачивалась”.

Однако документы доказывают обратное. Так, у городского совета Сосновиче была платежная ведомость для своих "квалифицированных и неквалифицированных рабочих", которые чистили дороги. Два года назад проблема достигла критической стадии и, казалось, была некоторым образом решена на встрече немецких представителей пенсионных фондов и делегатов Израильского национального фонда страхования.

"Тип работы, выполнявшейся человеком, не может служить отличительным признаком принудительного труда от добровольной работы в гетто", - говорится в протоколе собрания. Он подписан делегатом Регионального института пенсионного страхования провинции Рейн. Но на практике, как и во множестве других случаев, в том, как отвечают на заявки о пенсии и распределяют деньги, ничего не изменилось.

Узница Холокоста Лия Ребиш сидит в гостиной своей квартиры в Тель-Авиве и держит в руках письмо из Дюссельдорфа. Ей 75 лет. Ей было 11, когда нацисты заперли ее, ее мать и старшую сестру в гетто Озорков. Все они шили меховые воротники для солдатских мундиров на фабрике неподалеку от гетто. Целый день за ними надзирала вооруженная охрана. Хотя все они делали одну и ту же работу, только старшая сестра Ребиш, умершая в прошлом году, получила от Германии пенсию.

"Не представляется возможным достоверно определить, были ли вы швеей по кроличьему меху и считались ли вы обычной наемной работницей", - говорится в письме, которое она получила. Почему? Лия Ребиш была якобы слишком маленькой, чтобы по-настоящему работать. “Гнусная ложь!” - восклицает она в негодовании. “Моя работа в гетто была подтверждена свидетелями”.

Детский возраст - одна из распространенных отговорок, к которой прибегают немецкие бюрократы, лишь бы не платить узникам Холокоста положенную им по закону пенсию. Руководители пенсионных фондов зашли настолько далеко, что утверждают, что в те беззаконные времена детский труд был "в основном запрещен". Чтобы доказать это, они ссылаются на Закон о защите детей от 30 апреля 1938 г. Ребиш в судебном порядке оспаривает этот отказ с помощью своего берлинского адвоката Симоны Реппенхаген, которая представляет значительную часть 12 000 бывших обитателей гетто.

Конечно, пока бумажная работа будет закончена и судья примет свое решение, пройдет определенное время. Между тем узники Холокоста отнюдь не молодеют. “Сейчас отказов на выдачу пенсии я получаю уже примерно столько же, сколько уведомлений о смерти” - признается Реппенхаген.

В марте Натан Щаранский, который ушел в этом месяце с поста министра по делам диаспоры, отправил пятистраничное письмо-жалобу федеральному министру по социальным вопросам Улле Шмидт. В своем письме, рассказал Щаранский, "я выразил озабоченность тем, что большинство узников Холокоста просто не доживут до того дня, когда их просьбы будут рассмотрены и уж тем более - удовлетворены".

До сих пор ни он, ни его преемник так и не получили никакого ответа.



Кристоф Шульт, Spiegel Перевод Вадима Черновецкого, Sem40.Ru

  • 11-08-2005, 17:54
  • Просмотров: 1197
  • Комментариев: 1
  • Рейтинг статьи:
    • 0
     (голосов: 0)

Александр

11 мая 2013 00:18
Узники концлагерей получили только небольшую компенсацию и пару гуманитарок и на их фоне эти вечно голодные и алчные жители гетто выглядят как вечно голодные собаки, которым все мало и мало! Если и назначать и распределять, то уж в первую очередь пенсии и доплаты политическим узникам концлагерей!
1

Информация

Комментировать новости на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.


    Друзья сайта SEM40
    наши доноры

  • Моше Немировский Россия (Второй раз)
  • Mikhail Reyfman США (Третий раз)
  • Efim Mokov Германия
  • Mikhail German США
  • ILYA TULCHINSKY США
  • Valeriy Braziler Германия (Второй раз)

смотреть полный список