Все новости

«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Интервью

Версия для печати

  спасаетcя от коррупции

За культуру в России продолжает отвечать Михаил Швыдкой – в прошлом министр, ныне руководитель Федерального агентства по культуре и кинематографии. Отвечать в самом буквальном смысле – на журналистские вопросы. Он готов встретиться с вами в любой день, когда не улетает в Новосибирск, не инспектирует театры в Тамбове, не открывает выставку в Париже, не снимается в «Культурной революции», не ведет «Жизнь прекрасна» и свободен от лекций в РАТИ. То есть почти никогда. На фоне тотально закрытой власти он смотрится не то чтобы белой, но говорящей вороной – тоже большая редкость. Надеюсь не обидеть его этим двусмысленным комплиментом, за которым стоит недвусмысленное уважение.

«Личного противостояния с министром Соколовым у меня не было»

– Посмотрел я шоу «Жизнь прекрасна», где вы скачете с Леной Перовой, и впервые мне стали понятны претензии консерваторов, смущенных таким имиджем одного из главных людей в Минкульте. А если учесть, что в новогоднем эфире вы будете Винни-Пухом…

– А когда министр культуры на глазах у тысяч зрителей посылает наймитов зарезать маленького царевича – это вам больше нравится?

– Если вы про Губенко в роли Годунова, то это артист, другое дело…

– А министрами культуры часто бывали артисты. И Губенко справлялся с обязанностями министра, не забывая выходить на сцену во «Владимире Высоцком», где изображал приблатненного персонажа, лирического героя песни «Сегодня Нинка не капризная». Я знаю, что нарушаю правила бюрократического приличия. Но когда я веду «Жизнь прекрасна» или «Культурную революцию» – я не министр, а тот же артист, просто актерская моя биография сложилась трудно. Я 40 лет занимался английской драматургией, сделался доктором наук, профессором. И ни в советское, ни в первое постсоветское время на телевидении не было места для серьезного и провокативного ток-шоу о культуре, какое мне хотелось делать. Потом место нашлось на канале «Культура», я стал его вести. Это основной мой заработок. «Культурная революция» и «Жизнь прекрасна» спасают меня от коррупции. Неужели люди, которым не нравится сам факт моей работы на телевидении, хотят, чтобы я брал взятки? Мне, слава Б-гу, хватает…

– От упреков в коррупции вас это не спасло. Как завершилось противостояние с министром культуры Александром Соколовым?

– Никакого личного противостояния с министром у меня не было. Nothing personal. В какой-то момент ему как должностному лицу надо было обозначить тему борьбы с коррупцией. Мне как должностному лицу надо было подчеркнуть, что речь не обо мне и не о моих коллегах – поскольку формулировка допускала неадекватное прочтение. Мы с министром обсудили этот вопрос спокойно – и нашли, что в интересах дела нам надо сотрудничать без эксцессов.

«Кто бы подумал, что фильм об Афганистане принесет 25 миллионов?»

– Пройдемся по главным культурным событиям 2005 года?

– С удовольствием, год был интереснейший. Мы достойно и по-человечески отметили 60-летие Победы. Множество культурных событий в огромном диапазоне: от кантаты Шостаковича на темы военных песен в исполнении учеников Галины Вишневской до нескольких принципиальных художественных фильмов, прежде всего «Свои» и «Штрафбат». В них бесконечное благоговение перед человеком, выигравшим войну, сочетается с желанием сказать главную правду, которую обнажила война. Была формула у Зиновия Паперного – «То, благодаря чему мы все еще несмотря ни на что». Так вот, об этом самом, благодаря чему мы все еще, Черных и Месхиев сделали «Своих», а Володарский с Досталем – «Штрафбат».

Это большая победа уже потому, что в лучших спектаклях, фильмах, книгах о войне, увидевших свет в этом году, показана война за Отечество – а не за государство; за Родину – а не за Сталина; за мать, дочь, сына, друга – а не за карающую абстракцию. Это принципиально отличается от вала литературной и кинематографической продукции, где главным кузнецом победы оказывается Сталин или его заместитель в посткультовую эпоху – наделявшийся всеми его чертами маршал Жуков. Испытание юбилеем наша культура выдержала достойно. Это я ставлю на первое место, хотя и в остальном было много хорошего.

Скажем, капитально отреставрирован Новосибирский театр оперы и балета, открывшийся, напомню, 12 мая 1945 года. Многое сделано в Пашковом доме, к 2007 году закончим его реставрацию. Полным ходом идет полномасштабная реконструкция ГАБТа и Мариинского театра; к 250-летию русского национального театра будет закончена реставрация Александринки. Открываются модельные библиотеки на селе с общедоступным интернетом. Чувашия здесь – безусловный лидер. Только что с губернатором Артамоновым открыли новый концертный зал в Калуге. Президент выделил гранты коллективам, хранящим традиции народного искусства, «Березке», хору Пятницкого, ведущим театрам и театральным вузам федерального ведения. Грандиозный подъем в кино: в России только за последние годы открылось 850 новых залов (в 2000-м их было в восемь раз меньше). За 2005 год выпущено больше 100 анимационных фильмов – вдесятеро больше, чем 5 лет назад. Мы вернули себе место на рынке. По итогам прокатного года первые три места держат российские картины – «9 рота», «Турецкий гамбит», «Ночной дозор»: такого не было с советских времен…

– О да, «Роту» сам президент посмотрел. И вы после верховного просмотра сказали, что это ремарковский фильм о настоящем мужском товариществе…

– Я знаю, что вам не нравится картина.

– Она мне не то чтобы не нравилась… Она фальшива в главном посыле.

– И что за главный посыл, по-вашему?

– Иди и умирай, потому что ты настоящий мужчина. Кто умер, тот и мужчина. И не спрашивай, за что и куда тебя послали умирать.

– Не про это история. С каким предубеждением надо смотреть, чтобы там это высмотреть?! Это про то, как наши отцы и деды выиграли еще ту, вторую мировую войну: войны выигрываются не потому, что кто-то боится полковника (его играл Говорухин) или обожает капитана (его, как вы помните, сыграл Краско). Войны выигрывают потому, что товарища убили и этого человек простить не в состоянии. Навязанный общественный мотив вытесняется личным: не за то воюешь, чтобы чужой Афганистан остался в сфере советского влияния, а за то, чтобы лично остаться человеком, не осрамиться перед товарищами, отомстить за них… Это не агитационный фильм, а глубоко личный, поэтому он и вызвал споры в обществе. Об агитках не спорят. Кино – наименее рациональное из искусств. Никогда не знаешь, на что будут ломиться и о чем спорить: кто бы подумал, что фильм об Афганистане принесет 25 миллионов?! Россия доказала, что может браться за большие проекты, наметился даже некий перекос в их сторону – впору возрождать артхаус. Индустриальное кино представлено «Ротой», новым «Дозором», «Гамбитом», Лебедев выпускает «Волкодава», Буслов – второго «Бумера», Янковский заканчивает триллер – а из малобюджетных лент вышел один «Гарпастум» да начинают наконец прокатывать «4» Хржановского.

– Зарубежный образ России изменился? А то подутомил этот набор: Фаберже – авангард – большой стиль – чернуха, сталинизм – перестройка – чеченская война…

– Год отмечен экспансией современной русской книги в мире. Молодая русская проза после парижского книжного салона переводится по всей Европе. И само российское книгоиздание переживает бум – обе ежегодные книжные ярмарки плюс декабрьский «Non-fiction» собирают толпы; русский бестселлер теснит переводную продукцию – думаю, этот год был последним, когда первые строчки в бестселлерных списках подолгу удерживали Дэн Браун или Коэльо. Что касается заграничных выставок – тут русская живопись, как прежде, шествует победительно: в Нью-Йорке у Гугенхайма, в музее Орсэ в Париже…

«Это прачечная?» – «Нет, но мы вам рады»

– Очень благополучная картина. Почти благостная.

– На поверхностный взгляд – да. Настолько благостная, что культура не попала в число национальных проектов. Их на данный момент четыре, это самые прорывные области – те, в которых серьезные проблемы. Но положение культуры на селе – ничуть не лучше, чем ситуация со здравоохранением или образованием…

– Михаил Ефимович, она что, много кому нужна, на селе-то? Телевидение там есть, а возить на село оперных артистов… они и в городе-то нужны процентам десяти…

– Главными проводниками культуры там являются библиотеки – а библиотекари явно перетекут в школы: учителям в связи с попаданием образования в число нацпроектов значительно повысят зарплату. Учителей тоже не хватает – само собой, люди туда пойдут. Музыкальные школы – тоже важнейшая вещь: раньше половина сельских детей учились музыке, на баяне играли, в хоре пели, теперь обучение в музыкальной школе стоит до 900 рублей, это не всем по карману. В городах, кстати, тоже. В результате в главных театрах страны – про остальные не говорю – через десять лет станет некому петь, танцевать, играть… Уже сегодня – дефицит духовиков. Через 10 лет гарантирован дефицит струнников. Бесплатное или хотя бы доступное музыкальное и художественное образование – главная моя боль сейчас, об этом надо думать, потому что без этого в людях не будет главного. XXI век – это уже хорошо видно – поставит перед человечеством проблемы едва ли не более серьезные, чем предыдущий, во многом потраченный впустую, на тупиковые пути развития… Как писал Аверинцев: коммунизм и фашизм как ответы на главные вопросы одинаково скомпрометированы, но вопросы-то не сняты. И чтобы выжить, человечеству потребуется проявлять две главные черты – креативность и толерантность. А этому учит только культура.

– И как это связано с библиотеками на селе?

– Человек, который в детстве не читает серьезных книг, не получает начального музыкального, литературного или художественного образования, не учится самостоятельно мыслить и терпеть несогласных – в XXI веке не выживет… ну, что я буду азбуку повторять?

– Это не азбука. Я знаю массу людей, связанных с культурой, и с креативностью у них все в порядке, а с терпимостью – никак!

– Это творцы, у них сложный характер. А потребители, знатоки, истинные ценители… люди, на всем этом воспитанные…

– Уж теснее чиновников Минкульта вряд ли кто связан с культурой. Но именно про ваше ведомство в советские времена ходил анекдот: «Прачечная?» – «Хреначечная! Министерство культуры!»

– Я знаю этот анекдот, он дурацкий. Министерство культуры во все времена служило своеобразным буфером между искусством и государством. Контингент с обеих сторон нервный, возбудимый. Здесь огромный опыт урегулирования конфликтных ситуаций – чтобы и творца не обидеть, и с властью не поссориться. Лотман повторял: культура начинается с табу. Она запрещает насилие, нетерпимость, глумление… Так что в Министерстве культуры на вопрос «Прачечная?» деликатно ответили бы: «Добрый день, это Министерство культуры, вы ошиблись номером, но мы всегда рады вас слышать».

– То есть связь между работой в Минкульте и человеческими качествами существует?

– Мне практически не встречались здесь люди глупые, бестактные и плохо воспитанные.

Государство против всех

– Вы говорите о культуре как источнике общего языка. Но какая может быть общая культура в стране, где давно уже два народа без общих ценностей? Деление на либералов и консерваторов стало еще жестче, чем на славянофилов и западников…

– Все не так. Мы недавно очень хорошо поговорили с Шаймиевым. И пришли к поразительному выводу: нигде больше, кроме России, нет пятивекового опыта мирного сосуществования ислама и христианства. Россия – вообще страна мирных сосуществований. Здесь в одних предприятиях мирно уживаются армяне и азербайджанцы, которые ни в Баку, ни в Ереване почти не могут жить вместе. Русскую революцию совершили, сражаясь бок о бок, русские и евреи – это к вопросу о пресловутой русско-еврейской изначальной вражде. В России народ и интеллигенция были вполне едины в 30-е. А в 70-е западники и славянофилы прекрасно сосуществовали в рамках оппозиции к режиму – в одной лодке были Солженицын и Сахаров; националисты и космополиты сходились в одних кружках, печатались в одних изданиях! И все это потому, что все эти оппозиции в России снимаются одной, главной…

– Государство и люди.

– Вот вы сами это и сказали.

– Я бы предпочел, чтобы сказали вы.

– Главное противостояние в нашей многовековой истории – конфликт власти и общества, государства и жизни, проще говоря. Государство по большей части невыносимое. А жизнь – богатая, умная, разнообразная… Ни у одного другого народа нет такого арсенала приспособлений, позволяющих выносить это постоянное давление. Такого количества анекдотов, ухищрений, такого запаса жизнеутверждающего искусства. А как только слабеет государственный гнет, как на рубеже XX– XXI веков, – обостряются идеологические, национальные и классовые противоречия. Великая объединительная функция государства в России заключается в том…

– ...чтобы быть максимально отвратительным.

– Максимально жестким, скажем так. Иногда – да! – отвратительным. Главная задача России в XXI веке – остаться страной мирных сосуществований, актуализировать этот свой многовековой опыт, но на новом основании, при нормальном государстве. Не на почве всеобщей ненависти к власти, а на почве общего языка и общей культуры. Никакой другой базы для этого, кроме культурной, не вижу. Жесткие империи, тоталитарные системы в новом мире не выживают. Надо научиться жить вместе без внешнего гнета. Это и есть культура в моем понимании.

– Пока отечественная культура не рвется решать подобные проблемы. Она ушла в массовость, в попсу, никакого осмысления реальности нет и близко…

– То есть как? А кто осмысливает реальность, как не женские иронические детективы?!

– Эта жвачка?

– Эта жвачка выполняет важнейшую функцию в литературе. Низкие жанры накапливают информацию. В 40-е, допустим, годы позапрошлого века таким жанром был физиологический очерк, позднее – бульварный роман. А потом из них выросли Толстой и Достоевский. Нынешний вал коммерческой литературы как раз и готовит почву для них. Вся страна читает женский детектив? Отлично, значит, где-то уже пишутся новые «Бедные люди» и «Севастопольские рассказы».

«Чувство счастья посетило меня в городе Козлове»

– Вы ездите беспрерывно. Что вам дают все эти поездки, даже физически утомительные?

– Заграничные – выматывают душу, российские – дают силы жить и работать.

– Я так и думал.

– Правду говорю! Заграничные требуют постоянного напряжения – я все время должен думать о том, как выгляжу, каждое слово взвешивать... А в России я вижу феноменальных людей, которые живут на три тысячи в месяц и умудряются не просто выживать, а думать, любить, сочинять! И тогда понимаю, ради кого работаю. Чувство счастья и удивления в последний раз посетило меня в городе Козлове, где в местном драмтеатре шла обычная, не слишком новая пьеса. И на три четверти зал состоял из молодежи.

– Деваться людям некуда и делать нечего, вот и идут…

– Не жили вы в провинции. От нечего делать – пьют и бьют друг другу морду. А в театр приводят другие стимулы.

– Вы семью-то успеваете видеть?

– Главным образом по ночам. Семья – главная моя отдушина.

– Вы, кстати, почти никогда не рассказываете о детях. Чем они заняты?

– Старшему уже 31 год, он начинал в телерекламе, сейчас начинает новый кинопроект. По понятным причинам надеюсь, что бюджетных денег в этом проекте не будет. Младший окончил МГИМО, специалист по международному торговому праву, сейчас работает в «Парк-продакшен» – компании, которая занимается телерекламой. Директор группы, организатор кинопроизводства.

– Ну, у них, наверное, давно своя жизнь.

– Своя, но встречаемся мы часто. Удивительная вещь – мы очень любим друг друга. Это к вопросу о совместимости людей, занимающихся культурой.



Д.Быков , Собеседник (З)
Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Информация

Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1800 дней со дня публикации.

Ещё в разделе:
Инна Чурикова