Все новости



























































































































































































































































География посетителей

sem40 statistic
«    Август 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

: "Для меня отдых – настоящая мука"

Она кажется очень грозной и волевой женщиной. Но стоит ей улыбнуться, как эта строгость улетучивается. А еще она смешная. И как любой человек, умеющий веселить людей, немного грустная. 28 февраля Татьяне Васильевой исполнится 60 лет. Она не скрывает свой возраст и тот факт, что со всеми жизненными неурядицами воюет в одиночку. Она не участвует в популярных ледово-танцевальных проектах, почти не снимается в сериалах. Мы встретились с актрисой и узнали, каково это быть сильной и почему она нарушила свое правило и согласилась на главную роль в новом сериале.

— Татьяна Григорьевна, сегодня выходной день, суббота. Во сколько вы проснулись?

— В полвосьмого. К сожалению, я всегда так рано просыпаюсь.

— Это привычка или необходимость?

— И то, и другое.

— Устаете?

— Очень, и уже с утра уставшая.

— У вас когда-нибудь было такое, чтобы вы целый день вообще ничего не делали?

— Только когда в больнице лежала. А так — у меня всегда есть дела.

— А просто полежать на диване и посмотреть телевизор?

— Крайне редко.

— Если бы сегодня у вас был выходной, как у всей страны, чем занялись бы?

— Ну, сначала сходила бы и позанималась спортом. Потом, наверное, съездила бы в какой-нибудь парк походить. Потом — легла бы и почитала. А потом приготовила бы своим детям обед. На самом деле безделье — это большое наказание. Я думаю, что человек, уставший на любимой работе, намного счастливее бездельника.

— Иногда кажется, что все люди старшего поколения не умеют отдыхать. Им постоянно нужно что-то делать. Это воспитание или влияние времени?

— Скорее черты характера. Для меня отдых — это мука. И даже если я еду куда-то отдыхать, то все время чем-то себя загружаю. Я не отдыхаю вот так, как принято: пошел в ресторан, покурил, выпил, поспал, снова пошел в ресторан — это для меня страшная нагрузка.

— Но, согласитесь, ваши дети умеют отдыхать.

— Они совсем другие, да. Они только и делают, что отдыхают. (Смеется.)

— Вы их не пытаетесь перевоспитать?

— Пыталась. Но если бы это только от меня зависело... Филипп и Лиза — взрослые люди. Я им даю понять, что гораздо приятнее работать, чем отдыхать. И думаю, что эта мысль в них запала, потому как они уже хотят попробовать поработать.

— Вы их понимаете или хотели бы понять?

— В чем-то понимаю, в чем-то пытаюсь понять. Стараюсь не отвергать их точку зрения, даже если она мне кажется абсолютно бессмысленной и противоречащей моей. Я все вынашиваю в себе.

— Если проводить параллели с вашей героиней из «Трое сверху» Инной Павловной — она тоже такая понимающая женщина?

— Инна была бы понимающей, если бы у нее были дети. А у нее только муж, Семен Кузьмич. Мы с Ильей Олейниковым играем двух существ, которые превратились в невиданную породу — что-то между муравьями и обезьянками. Они копошатся, выясняют отношения, живут в маленьком, замкнутом мирке. И вдруг появляется троица молодых людей, которая распахивает, особенно перед ней, Инной Павловной, окно в другую жизнь. До этого момента эта женщина не знала, что можно увлекаться разными мужчинами, путешествовать, просто беситься от хорошего настроения.

— Вас не смущает, что вы играете пенсионерку? Ведь многие актрисы отказываются от возрастных ролей.

— А мне-то что? Это только у нас слово «пенсионерка» — неприличное. Если на то пошло, я тоже пенсионерка. Мне пенсия идет, 1600 рублей.

— Большая...

— Да. У народной артистки вот такая пенсия. А что с этим сделаешь? Я же не могу сказать, что это мой какой-то недостаток. Просто так получилось. Вот и все.

— Тяжело жить в таком напряженном графике, без выходных?

— Конечно. У меня же кроме съемок в сериале еще идут спектакли, репетиции, съемки в нормальном кино. Поэтому сказать «тяжело» — это ничего не сказать.

Олейников, кстати, сначала сказал, что похож на своего героя Семена Кузьмича, что такой же зануда и скупердяй, а потом от своих слов отказался. Лукавит?

— Нет, он не скупердяй. Он меня в ресторан водил, даже сам заплатил. Духи мне подарил. Правда, я их практически вытребовала у него. (Смеется.) Я не думаю, что он похож на моего сериального мужа. Как и все артисты, он, конечно, зациклен на работе, на своих делах и планах. Но это могут себе позволить только мужчины, потому что у нас, женщин, есть дети и семьи. У нас слишком много проблем, которые мы должны решать, ни на кого не рассчитывая. А мужчина? Приехал с гастролей, бросил сумку, ему положили чистые трусы с носками — и до свидания, езжай дальше работай. Я думаю, у того же Олейникова жена — очень неприхотливая женщина, которая всю жизнь посвятила ему. Она — друг и опора. И я знаю таких жен, но сама такой не смогла бы быть никогда.

— Илья Львович не боялся вас на съемочной площадке?

— Я его не спрашивала.

— Мне кажется, вас многие боятся.

— Не знаю... Говорят... Но для меня это странно.

— Как вы думаете: боятся — значит, уважают?

— Кто как. Я очень не люблю страх как понятие. Он настолько подавляет и уничтожает человека, что я бы не хотела у кого-то вызывать страх и не хотела бы бояться сама. Я не так давно испытала чувство страха. Меня преследовали, видимо бандиты. Я надеюсь, что они были не самые страшные, и на этом все закончилось. Но тогда во мне сидел страх — это ужасно.

— А что случилось?

— У меня украли сумку, в которой были документы, телефоны — все, что со мной связано. И после этого какие-то бандиты стали вымогать у меня деньги. Причем такими способами, что — я не знаю, как у меня сердце не разорвалось от страха. Я полностью была в их руках. Я помню, как боялась ходить по ступенькам в своем подъезде, по квартире. Я боялась всего и всех. А есть люди, которые ничего не боятся. Мне кажется, Олейников ничего не боится. Мы с ним в перерывах между съемками любим по лесу гулять. И мне все время кажется, что на нас сейчас с ножами выскочат, начнут пытать, резать и убивать. А он даже не озирается и не оглядывается.

— Ну, он мужчина.

— Нет, он просто маньяк. (Смеется.) Он все время думает о творческих планах.

— Вы всегда говорите правду в лицо?

— Нет. Меня нужно сильно довести. А так я всех жалею, не хочу обижать. Я сразу начинаю думать: «Этот человек сейчас сидит и переживает». И я звоню, извиняюсь. В общем, я не позволяю себе сказать то, что думаю. И делаю это только тогда, когда уже нельзя не сказать.

— Страдаете от этого?

— Во всяком случае, я долго нахожусь под впечатлением от того, что сказала.

— Сами себе правду говорите?

— Конечно. И в полной мере.

— Многие предпочитают смотреть на мир через розовые очки…

— Нет, что вы. Я здесь, на земле.

— Мне кажется, признавать правду может только сильный человек. Вы сильная женщина?

— Нормальная. Обыкновенная женщина. Так говорит моя героиня в последнем спектакле: «Я обыкновенная женщина? Да какое там — я хуже обыкновенной».

— А в чем все-таки ваша сила?

— Так получилось, что я никогда ни на кого не рассчитывала, кроме себя. И иногда наступают такие моменты — грубо говоря, момент истины, — когда ты осознаешь, что ты одна. Я когда на тех бандитов подавала заявление, там в милиции на стенках висели изречения известных философов и среди них высказывание Ницше. Я точно его не приведу, но оно звучало примерно так: «Если ты смог это пережить и не умер, то ты стал сильнее». Не поспоришь.

— В такие моменты вы чувствуете себя загнанной ломовой лошадью?

— Я уже с собой договорилась: насколько меня хватит, столько и буду пахать. А что мне еще остается делать? Резко все бросить и поехать отдохнуть? Я же подведу стольких людей. Я так не могу, потому что в этом круге бегу вместе со всеми и сама себя подхлестываю. У меня есть свой собственный кнут.

— Дети вас жалеют?

— Жалеют. Они очень хотят, чтобы я меньше работала. Но я их с детства убедила, что обожаю свою работу и без нее умру. И они мне часто говорят: «Ты лучше работай, но не умирай». (Смеется.)

— Лиза еще учится?

— Да. Она заканчивает у меня РГГУ, факультет радиотележурналистики. Филипп получил диплом юриста, а сейчас поступил во ВГИК на режиссерско-продюсерский курс.

— У них детство скорее всего было совершенно иным, чем ваше. Вам бы хотелось, чтобы они это когда-нибудь оценили?

— Нет. Я не хочу, чтобы кто-то испытывал чувство вины передо мной или чувство вечной благодарности. Я благодарна своим родителям, потому что мне от этого хорошо.

— Дети у вас уже взрослые. Бабушкой стать не мечтаете?

— Нет. Этого я не вынесу. И попросила ребят пока этого не делать.

— Роль бабушки вас пугает?

— Пугает. Потому что я просто физически не смогу им ничем помочь, а мне будет очень хотеться.

— Если бы вас попросили описать себя, как запах, какой бы он был?

— (Долго думает.) Я бы сказала: стерильный.

— И он никогда не меняется?

— Пока нет.

— Чем бы вы не хотели пахнуть?

— Безысходностью, наверное.

— Как вы думаете: жизнь — тяжелая штука?

— Смотря как к ней относиться. Если ты пессимист, то лучше в нее вообще не входить.

— А ваш стакан наполовину полон или наполовину пуст?

— Я думаю, что жизнь меня радует. И когда наступают тяжелые моменты, я стараюсь их запомнить, просто оставить в своей памяти, чем переживать по их поводу.



Т.Астапенкова, МК (З)

  • 19-02-2007, 19:47
  • Просмотров: 410
  • Комментариев: 0
  • Рейтинг статьи:
    • 0
     (голосов: 0)

Информация

Комментировать новости на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.

Ещё в разделе:
Инна Чурикова




    Друзья сайта SEM40
    наши доноры

  • 26 июня  Моше Немировский Россия (Второй раз)
  • 3 января Mikhail Reyfman США (Третий раз)
  • 26 декабря  Efim Mokov Германия
  • 25 ноября   Mikhail German США
  • 10 ноября   ILYA TULCHINSKY США
  • 8 ноября Valeriy Braziler Германия (Второй раз)

смотреть полный список