Все новости



























































































































































































































































География посетителей

sem40 statistic
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 

Жизнь улицкая

Писателю Людмиле Улицкой — 65. Ее прозу можно смело назвать «энциклопедией русской семьи»: все ее книги, в сущности, об одном — о том, как мы умеем не любить друг друга.

Критик Андрей Немзер недавно сказал: «Пишут многие хорошо, но непонятно: зачем?» Эта фраза применима сегодня не только к литературе: мы живем в эпоху общей утраты смыслов. За 10 лет написаны тысячи романов, которых можно было бы и не писать. У нас долго ругали литературу за идеологичность, и справедливо, но идеология и идея — не одно и то же. Без наличия смысла, цели литература, как выяснилось, существует, но не живет. А вот с Улицкой — все просто: и идеи, и смыслы у нее есть, все на поверхности.

Ее герои почти всегда — узкий человеческий круг, круг родственников; ее сюжеты — отношения внутри семьи. Ее главная тема — о том, как мы умеем, увы, портить друг другу жизнь. Известная формула Толстого — «все счастливые семьи похожи друг на друга…» — у Улицкой сжимается до «все счастливые семьи несчастливы по-своему». Ведь даже счастливые семьи у Улицкой в конце все равно плохо заканчивают.

Ее язык легко сводится до уровня формулы, кода; в одном предложении отражается вся писательская манера целиком: «Светочка была такая милая, такая жалкая, в комнате пахло какими-то жалостными духами, вроде жасминовых, и немного уксусом». Все-то у нее жалостливое, подумаешь невольно, даже духи. На таких, как Улицкая, легко писать пародии, но это же и свидетельство цельности, герметичности письма — чего многие добиваются годами. Язык Улицкой воздействует по принципу семейных ссор: когда разговоры домочадцев годами ввинчиваются, вворачиваются в тебя по правилу буравчика — зудят, бормочут, всхлипывают, — пока не обнаруживаешь, что целиком сам из этих слов и состоишь.

Наконец, легко ответить и на вопрос: зачем пишет Улицкая? Она пишет для того, чтобы мы были осторожнее в отношениях с близкими. Понятно, что мы травмируем их своей черствостью и нелюбовью — но ведь и любовью тоже: это очень Улицкая тема. Мы все в какой-то степени убийцы своих близких, потому что даже наша любовь порой калечит. Своей беззаветной любовью мы способны довести человека до сумасшествия. Что уж тут говорить о ненависти или подлости, вспомним хотя бы рассказ про профессора-гомосексуалиста, который усыновил мальчика, чтобы через 10 лет его развратить — самый, пожалуй, страшный рассказ Улицкой. Степень человеческой подлости здесь небывалая: но ведь и в обычных обстоятельствах у Улицкой семейная жизнь легко превращается в ад. Эта легкость превращения в ад и есть самое потрясающее в ее прозе: не слова, не события — а вот эта адская плавность. Улицкая листает книгу человеческой жизни, всякий раз словно оставляя закладки, помечая человеческую историю галочками: вот, словно говорит она, вот в этом месте, в детстве, одно слово было зря сказано, один жест или поступок неверный, от которого пошла трещина, она разрасталась и разрасталась, пока не поглотила человека целиком. Живи и думай над каждым своим словом, действием, потому что жизнь и так полна случайностей, и неприятных, поэтому не умножай количество несчастий собственными глупостями.

И тут же Улицкая над тобой смеется: как ни старайся все предусмотреть — все равно все выйдет не так, как задумал. «Счастливо закончившееся несчастье» — так могла написать только Улицкая.

Вот и пойми ее.

От прозы Улицкой такое же чувство, как от скучно проживаемой жизни: долго, муторно, тошно, а при этом еще ведь может случиться и что-то по-настоящему плохое. И вот в этом ожидании, в вечном этом страхе жизнь незаметно и проходит. Удовольствие — если это слово здесь вообще применимо — от такого чтения может быть только вот в чем: это болезненная радость узнавания правды — не самой правды жизни, но ее ритма, течения. Да, вот такая точно и бывает жизнь, говоришь себе. И вздрагиваешь.

Русские писательницы много размышляли о любви, гармонии, о счастье двоих, но в реальной жизни оказывались абсолютно антисемейны, антибытовы — сразу на ум приходят Ахматова, Цветаева… А вот Улицкая, напротив, практик, а не теоретик семейной жизни: всю жизнь пишет о том, что хорошо знает — оттого и иллюзий почти нет. Однако досконально изучив психологию семьи — отдельной, маленькой — Улицкая экстраполировала это нехитрое, в общем, но крепкое знание на весь мир. Милая и жалкая интеллигенция, которая в «Русском варенье» — она очень точно выведена из этого знания; интеллигенция и есть одна большая и, увы, несчастливая семья, где все мучают друг друга — любовью, образованностью, порядочностью. Да и «Даниэль Штайн» — совершенно не Улицкая, кажется, книга об идеях экуменизма, соединения церквей — вырос из темы семьи. Просто здесь речь о семье по имени человечество: семья эта уже давно разделена религиозными перегородками, как обычные семьи разделены предрассудками. И в этом мире все, как в обычной семье: бывает, поссорятся из-за пустяка, но со временем — то ли от скуки, то ли от злобы — пустяшная ссора из-за чашки или ложки перерастает в смертельную борьбу между своими. И, напротив, всякого рода чужаки-чиновники — что фашистский, что советский, что израильский — «все на одно лицо!» — восклицает герой «Штайна», и в этом есть зловещая правда: ЭТИ никогда по пустякам не ссорятся, ЭТИ в случае чего всегда между собой договорятся. Так почему же МЫ никак не можем?

... Зловещий русско-еврейский вопрос Улицкая решила, пожалуй, лучше всех — в старинной пьесе «Мой внук Вениамин» (1988): она над ним просто посмеялась. Там то русские спасают евреев, то евреи русских: причем не от какого-то невероятного человеколюбия, а просто потому, что так сложились обстоятельства. Как только мы перестанем задумываться над тем, кто кому больше должен, так сразу никаких «вопросов» и не будет. Об этом пишет Улицкая в «Штайне», и именно так и поступают в счастливых семьях. В счастливых семьях не пытаются докопаться до так называемой правды, не подсчитывают и не выясняют: просто живут, пытаясь осторожно любить друг друга. Одинаково жалких и милых.



А.Архангельский, Огонек (З)

  • 27-02-2008, 23:48
  • Просмотров: 1344
  • Комментариев: 0
  • Рейтинг статьи:
    • 0
     (голосов: 0)

Информация

Комментировать новости на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.


    Друзья сайта SEM40
    наши доноры

  • Моше Немировский Россия (Второй раз)
  • Mikhail Reyfman США (Третий раз)
  • Efim Mokov Германия
  • Mikhail German США
  • ILYA TULCHINSKY США
  • Valeriy Braziler Германия (Второй раз)

смотреть полный список