Все новости



























































































































































































































































География посетителей

sem40 statistic
«    Август 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Марш импотентов

Все последние израильские правительства проводили политику отступления и уступок. Винить их в этом сложно: коридор возможностей предельно сужен, и сужен извне. Пора бы понять и признать, что так называемая палестинская проблема — не израильская, а общемировая, и решения она попросту не имеет.

Еще несколько лет назад Израиль был чуть ли не единственной в мире страной, где можно было жить, не корчась ежечасно от стыда за происходящее вокруг. Там знали, за что живут и за что умирают, не стыдились харизматических лидеров, не считали основным правом человека право на нравственный и политический дальтонизм и по старинке отличали незабудку от дерьма. Но все естественным образом кончилось (оптимист может поправить — «кончается»). Трудно нести бремя белых в одиночку — вот Израиль и спекся.

Теперь там все как у всех: безвольные правительства, бесконечные коррупционные скандалы, травля политиков за «сексуальные домогательства», входящее в моду отказничество от службы в армии. Блестящая в военном аспекте операция «Расплавленный свинец», остановленная в решающий момент под давлением мирового сообщества и прогрессивной общественности, — последнее по времени и неопровержимое тому доказательство. Судьба Израиля всегда была предметом торга сверхдержав, вспомним хотя бы Войну Судного дня 1973 года, но никогда еще руководство страны не пасовало так быстро и с такой готовностью.

Впрочем, Израиль лишь присказка. Я ведь, собственно, не о нем, а о Европе. О той Европе, которой рулят пересевшие в парламенты и правительства герои 1968-го, которая выходит на демонстрации, замотанная в куфию, которая ночей не спит от жалости к палестинским младенцам и к детенышам китов, а после борется за равноправие людоедов с вегетарианцами и все больше преуспевает в этой борьбе. О красно-зеленой Европе и о соблазненных ею добропорядочных бюргерах, впитавших левацкие добродетели, по интеллектуальной немощи принимаемые ими за исконно европейские ценности.

Эти люди давно сдали все и всех — себя, свой мир, свою идентичность и своих потомков до семьдесят седьмого колена. Теперь они естественным образом ненавидят всех не предавших или недопредавших — в первую очередь Израиль, который по старой привычке еще позволяет себе слабо сопротивляться обложившей его мерзости. Бессознательно европейцы понимают, что Израиль сражается за них — и оттого ненавидят его еще сильнее.

Психологически их комплекс понятен — это ненависть безнадежных импотентов к тем, кто может. Европейские леваки могут нести на своих многотысячных демонстрациях какие угодно плакаты — на самом деле у них только один лозунг: «Требуем немедленного роспуска султанского гарема». Подпись: «Евнухи».

Началось все это не сегодня, у агрессивной импотенции давние корни. Деды нынешних манифестантов молились на Че Гевару и боролись с войной во Вьетнаме, отцы протестовали против рейгановских планов вооружения и тэтчеровских экономических реформ, дядья обосновывали правоту «Красных бригад» и банды Баадера—Майнхоф. На долю нынешнего поколения достались Буш и Израиль, и они заботливо раздувают позорный, но малозначимый на общем фоне иракских событий эпизод с тюрьмой Абу-Грейб точно так же, как их предки сделали символом вьетнамской кампании деревушку Сонгми, забыв об отрубленных вьетконговцами руках детей, которым американские врачи делали прививки. Левые интеллектуалы (оксюморон, конечно, но будем для удобства пользоваться им) фальсифицировали историю цивилизации, оставив от нее лишь то, что может служить поводом для очередного покаяния — безразлично, за колониализм, расизм или фаллоцентризм.

Внешне во всем этом много мазохистского, но мазохист причиняет боль себе, а леволибералов, несмотря на благородный просвещенческий генезис, с европейской историей сегодня уже мало что связывает. Они научились отождествляться с маоистами, красными кхмерами, хамасовцами — все равно с кем, лишь бы покровавее, поомерзительнее и подальше от Европы (не географически, а антропологически, разумеется).

Другое дело, что отождествление это носит чисто внешний характер. Потому что леваки — расисты в гораздо большей степени, нежели их оппоненты. Они органически не способны представить себе человеческое существо, отличное от них самих. Те же палестинцы — ну, разве что одеты по-другому и чуть смуглее, но это можно списать на загар. А уж вообразить, что у человека может быть иное мышление, иные базовые ценности — увольте, это задача слишком сложная.

При этом я вовсе не хочу обидеть левых. Большинство из тех, кто выходит на демонстрации в поддержку палестинцев, вполне себе милые люди. Один московский хиппи, живший какое-то время в Париже и снимавший по бедности квартирку в одном из арабских пригородов, рассказывал, как пригласил в гости знакомую американку. Та приехала на велосипеде, арабский мальчик попросил разрешения покататься, она одолжила ему свой транспорт — «только на пять минут, я тороплюсь», — и он укатил. Вернулся он не через пять минут, а через полчаса, и сообщил, что хочет сделать еще пару кругов. Американка в продлении аренды отказала и велосипед отобрала. Тогда мальчишка отошел на пару шагов и закричал: «Расистка, расистка!» На крик сбежались несколько его товарищей и присоединились к митингу. Американка ударилась в слезы: «Неужели он и впрямь решил, что я не дала ему велосипед, потому что я расистка? Нет, надо пойти и объяснить ему».

Ну, разве не милый человек? И разве такие, как она, тащат в пропасть старушку Европу, а заодно и нас с вами, не из лучших побуждений?

К палестинцам тем более никаких претензий. Они действительно другие, и совершенно непонятно, чего ради они должны становиться европейцами. Скорее, наоборот, нам всем не мешает стать немного палестинцами — «поучимся ж у чуждого семейства / зоологической любви без фарисейства», как рекомендует русско-израильский поэт Михаил Генделев.

Есть ли какая-то альтернатива полной гибели? Вариантов, собственно, два. Первый, утопический: Европа разлюбит романтических бандитов и откажется от восторженного придыхания при словах «малый народ» — угнетенные меньшинства, взяв верх, оказываются, как правило, несравнимо хуже своих недавних угнетателей. CNN и BBC, комментируя конфликты, подобные палестинскому, оставят рассуждения об «экстремистах с той и с другой стороны» и поймут, что это не рыцарские поединки, а, говоря словами Гребенщикова, «борьба жизни с черт знает чем» — когда полиция арестовывает членов банды, не существует «двух противоборствующих сторон», есть лишь полицейские и бандиты. До большинства европейцев дойдет та простенькая мысль, что достойная человека модель общежития создана только в рамках иудео-христианской цивилизации. Все прочие цивилизационные модели, безусловно, хороши в кунсткамере, но не все, что представляет интерес для этнографа, пригодно для житья.

Вариант второй, более реалистичный: третий мир в процессе поглощения первого сам окажется беззащитен перед его культурой и будет ассимилирован ею. Агрессивный ислам не выживет в глобализирующемся мире — если не второе, то третье поколение нынешних мусульман сбросит хиджабы и пояса шахидов и ринется в макдоналдсы с диснейлендами. Многие социологи считают, что так и произойдет. Надо же надеяться хоть на Микки-Мауса, если больше не на кого.

Комментарий Дмитрия Быкова

Не примазывайтесь!

Если бы я жил в Израиле, что мне представить очень трудно, — вероятно, я тоже ратовал бы за войну до победного конца. У Израиля нет другого выхода. Позиция «ни мира, ни войны» губительна, воевать так воевать, а палестинцы действительно выглядят с израильской территории «другими», инопланетными и бесчеловечными. Израиль давно — думаю, уже с момента своего создания — загнал себя в сужающийся тупик, в безвыходную парадигму, и конечным этапом этого противостояния логично должна стать позиция, высказанная в статье Михаила Майкова. Или мы их, или они нас.

Скажу больше: в Израиль ехали именно люди, внутренне готовые к такой эволюции. Им нравилось быть правыми по одному факту своего рождения, по причине национальной и религиозной принадлежности. Вместо изгнания они выбрали имманентность, данность крови и почвы, то есть сделали шаг назад, к более традиционной и низкой организации общества. К архаике. Кому-то эта архаика в самом деле ближе, им нравятся непримиримость, воинственный дух, культ родной земли и собственного этноса. Осуждать их за это невозможно, и просьба к этим людям у меня ровно одна: не надо мне доказывать, что они защищают мои ценности. Не надо называть эти ценности иудео-христианскими. Не надо устанавливать связь между будущим Израиля и Европы. У меня свои ценности, и я за них, если потребуется, повоюю, хотя не хотелось бы. Я вообще не очень люблю воевать. Однако если уж придется — хотелось бы, по крайней мере, рисковать за что-нибудь симпатичное, а не за тот же пресловутый национализм, который мне одинаково несимпатичен в российском, украинском или еврейском варианте.

Не нужно подверстывать Европу к арабо-израильской войне. Я понимаю, что это сильный тактический аргумент — разом привлечь на свою сторону пятьдесят миллионов человек, — но вот не надо. И пользоваться термином «иудео-христианский» в идеологической полемике тоже не следовало бы, поскольку это термин исторический. Была иудейская вера, из нее произошла христианская, но отношения между ними далеки от идиллических, в том числе и в Израиле.

Никакой иудео-христианской культуры сегодня не существует — есть либо иудейская, с одними героями и ценностями, либо христианская, с другими и во многом противоположными. Об израильском отношении к христианам написано много — оно неоднородно, но критично. Более того, само христианство весьма неоднородно, и война США с Ираном — тоже не моя война. Это война конкретного Буша с конкретным Хусейном, хотя и допускаю, что идет она не столько за нефть, сколько за принципы. Пора назвать вещи своими именами: никакая иудео-христианская цивилизация (и уж тем более культура) не воюет в лице Израиля с антицивилизационным и ужасным арабским миром. Воюют два ближневосточных народа, одинаково жестоковыйных и непримиримых. Да, на многих из тех, кто воюет с израильской стороны, лежит налет той самой христианской культуры, которая для меня свята. Они свободно цитируют Бродского и Мандельштама, а также дружат с компьютером. Но этот налет цивилизации не делает их менее жестоковыйными — напротив, такая мимикрия в чем-то даже более опасна. Ибо когда вполне себе цивилизованный человек Михаил Майков договаривается до того, что палестинцы — «человеческие существа, отличные от нас», а иудео-христианская цивилизация — единственно пригодная для жизни (всем остальным место в кунсткамере), это уже называется антропологическим перерождением. К которому нас и призывает весьма чтимый мною поэт Михаил Генделев, желающий поучиться «зоологической любви без фарисейства». Ничему зоологическому я не учился и учиться не хочу. Побеждать надо не за счет оскотинивания. Надо быть не хуже, а лучше противника. Чем больше израильские правые будут настаивать на праве асимметрично отвечать на арабские обстрелы, чем больше они будут требовать крови, тем дальше будет Израиль от победы и тем ближе к самоубийству. Мир устроен так, что побеждают в нем лучшие. Иначе так в шкурах и ходили бы.

Израиль защищает не меня. Я никого не уполномочил за меня сораспинаться, как говаривал Ходасевич Белому, уезжавшему в Советскую Россию. Израиль защищает не мои ценности и напрасно записывает меня в свои потенциальные сторонники. Аргумент «после нас возьмутся за вас» давно перекочевал в анекдоты. Когда возьмутся, тогда и посмотрим. Но тогда, по крайней мере, мы будем в своем праве. А пока — не станем обозначать правых и виноватых, не будем дотошно выяснять, кто в каждом конкретном случае виноват в гибели мирных граждан... Мирных граждан в арабо-израильском конфликте нет. Так получилось. Я далек от мысли обвинять Израиль в чрезмерной жестокости и неадекватности ответа. Я об одном прошу: не пытайтесь внушить нам, что это наша война и что вы защищаете нас. Американцы во Вьетнаме тоже защищали не меня. А если бы и меня — деревня Сонгми не перестает для меня быть серьезным аргументом. И уж подавно я не стану считать своими тех, кто и папу римского готов записать в фашисты за отказ однозначно поддерживать Израиль в операции «Расплавленный свинец».

Я хорошо себе представляю реакцию некоторых израильтян (слава богу, далеко не всех — там немало и моих единомышленников, которым сейчас очень трудно) на этот текст. Они опять будут говорить о предательстве идентичности, не подозревая, что у меня другая идентичность. Они непременно скажут, что я стыжусь собственного еврейства и подлизываюсь к русским, оплевывая своих. Все это я читал многократно и отвечать тяжелобольным не хочу. Им и так несладко. У меня, к счастью, есть выбор — где жить, Израиль я не выбрал бы никогда, а потому разделять его ценности не обязан. Я отлично понимаю, что Европа, если она эти «зоологические без фарисейства» ценности разделит хоть на миг, будет действительно обречена, ибо дышать в ней станет так же трудно, как трудно мне было дышать во время единственного посещения Израиля. А утопический вариант с ассимиляцией арабских захватчиков — отнюдь не фантастика. У всех на памяти история Заремы Мужахоевой, передумавшей взрываться потому, что она впервые в жизни увидела розовую кофточку с золотым пояском и страстно ее захотела. Консюмеризм, конечно, гадок, но для перевербовки простых людей с черно-белыми ценностями сгодится и он.

Европа безусловно перестанет быть собой — а потом и просто перестанет быть, — как только признает принцип «кровь за кровь» основополагающим и единственно возможным. Как только сделает шаг к архаике. Как только признает серьезное отношение к человеческой жизни признаком импотенции, а идентичностью провозгласит собственное состояние эпохи крестовых походов. Впрочем, выбор между импотентами и крестоносцами так же иллюзорен, как между Израилем и Палестиной. Не то чтобы оба хуже, но оба чужие.

Комментарий Виктора Шендеровича

Друг Быков, дорогой Дима, уважаемый Дмитрий Львович!

Прочел я твой комментарий по «палестино-израильскому» вопросу. Прочел с некоторым опозданием, но это такой вопрос, где, боюсь, ничего никогда не устареет… Вот я и пишу несколько своих соображений насчет твоей позиции.

Позиция эта в новейшем просторечии называется «равноудаленной». Это изящная и очень комфортная позиция. Равноудаленный не ввязывается в потную и кровавую схватку, а печально наблюдает ее с тихих вершин своего интеллекта. Он скорбит о несовершенстве мира. Он брезгливо поджимает губы на предложение определиться с симпатиями. Он любит цитировать Булгакова: «обе вы хороши». Он приятно выделяется холодноватой иронией на фоне брызжущих слюной и истекающих кровью.

Иметь дело с истекающим кровью вообще неприятно — он хочет выжить, он все время кричит, пытаясь привлечь к себе внимание. Ну его на фиг, неадекватного! То ли дело мы, адекватные. Мы вовремя заметили стремление истекающего кровью завоевать наши европейские симпатии и твердо говорим ему: извините, Изя, ваш номер не пройдет. У нас тут в Европе христианские ценности, а у вас, Изя, иудейские, и не надо делать вид, что это — одно и то же! И не надо вербовать нас, христиан, в соратники в вашей, Изя, местечковой войне, ведущейся в ваших иудейских интересах… Правильно я излагаю Вашу позицию, Дмитрий Львович?

Конечно, не правильно. Конечно, я довел ее до гротеска. Но тут было, что до гротеска доводить…

Так вот насчет равноудаленности. Не углубляясь в сравнительный анализ этики иудаизма и христианства, попробую изъясниться простыми словами.

Бывают, уважаемый Дмитрий Львович, ситуации, когда не стоит быть чересчур тонким и образованным. Когда при тебе в электричке нацисты режут азиата, не надо погружаться слишком глубоко в размышления о дуализме этно-религиозных отношений на постсоветском пространстве. Не надо равноудаляться так сильно.

Надо встать и попробовать предотвратить кровь.

Сделать это можно только однозначной и волевой поддержкой того, чьей жизни угрожают по национальному признаку. Даже если он не моет руки перед едой, не читал «Муму» и не любит Христа.

И чем дружнее встанет вагон, тем больше шансов, что крови удастся избежать. И чем «равноудаленнее» будут пассажиры, тем неизбежнее польется кровь — и тем тоньше станет грань между этой интеллектуальной равноудаленностью и запредельным по..уизмом.

Последнее никоим образом не относится лично к тебе, друг Быков, уважаемый Дмитрий Львович… Мы знакомы четверть века, и я точно знаю, что тебе — не все равно. Ты честно рефлексируешь и пишешь только то, что думаешь; меня в этом убеждать не требуется. Просто мне кажется, что твой интеллектуализм сыграл с тобой злую шутку. Так шахматист, считающий вглубь на десять ходов, иногда допускает детский просмотр.

Не надо так глубоко, друг Быков. Вот две стороны конфликта: просто — Одни и просто — Другие. Что мы видим?

Видим картинку довольно, действительно, далекую от черно-белой иллюстрации ко встрече Добра и Зла. Израильская политика полна ошибок и противоречий? Несомненно, как всякая политика. В ней есть глупцы, кичащиеся своей богоизбранностью? О да. В ней есть религиозные фанатики? А то!

Но не они определяют правила игры, и гибель во время войны мирных палестинцев вызывает ожесточенную дискуссию в израильских СМИ и демонстрации протеста (охраняемые израильской полицией).

Массовая гибель евреев вызывает только массовые экстатические пляски радости на улицах палестинских городов; пляски, пропорциональные количеству убитых. И всякий палестинец, замеченный в принципиальном отсутствии радости по этому поводу, будет уничтожен — безо всяких метафор, физически. Как был убит телеоператор, успевший зафиксировать и передать в мир сигналом SOS праздничные палестинские гуляния 11 сентября 2001 года.

Что говорит тебе об этом твоя христианская душа, друг Быков? Моя, нехристианская и неиудейская, а какая получилась в результате чтения русской литературы, равноудалиться не может.

Я с теми, кто не пляшет от радости по случаю массовых смертей.

Я с теми, кого хотят уничтожить вместе с детьми за их принадлежность к своему народу – неважно, какому, и мое еврейство тут ни при чем. Я за тутси, а не за хуту!

Когда-то Виктору Некрасову строго заметили: в Бабьем Яре расстреливали и красноармейцев, и просто советских людей, почему же вы говорите только о евреях? Он ответил: потому что только евреев здесь убивали за их национальность…

Евреев продолжают убивать за то, что они евреи. В хамасовской Палестине этому учат в начальной школе.

Впрочем, евреи — это, как всегда, для разминки. Вышеописанные пляски радости по случаю гибели трех тысяч американцев (молодых, старых, мужчин, женщин, подростков, католиков, протестантов, православных, мусульман, белых, черных, желтых…) дают достаточное представление о широте тамошнего диапазона и планах на будущее.

Об израильской политике в отношении Палестины можно и должно спорить, отдавая себе, однако же, отчет в том, что речь идет о попытках народа выжить среди каннибалов. Выжить — в условиях, когда один просчет может привести к гибели всех.

Ибо численно каннибалов в десятки раз больше, а задачу уничтожения ненавистного народа они давно сформулировали в письменном виде как свою первоочередную задачу. И десятилетия напролет ничего, кроме убийц и орудий убийства, из себя не производят, несмотря на миллиарды долларов, вкачанных в эти вороватые норы из равноудаленной Европы.

И не надо говорить, что они хотят мира. Убийство Анвара Садата, пытавшегося принести им этот мир, они встретили теми же радостными плясками. (День убийства еврейским фанатиком Ицхака Рабина — день скорби в Израиле; «почувствуйте разницу»).

Разумеется, когда я говорю «они», я имею в виду нынешнюю Палестину как суммарный политический вектор. Внутри — люди, и разные люди, разумеется. Но при Гитлере и при Сталине внутри тоже были разные люди: миллионы отдельных людей попадают в заложники при любом тоталитарном режиме, а потом в несчастных мозгах начинает помаленьку нарастать «стокгольмский синдром». Есть те, кто преодолевает этот синдром и молчит, уже вполне осознавая свой страх.

Все это не мешает нам, обобщая, с полным правом говорить: «гитлеровская Германия», «сталинский СССР»…

Хамасовская Палестина — вызов европейскому сознанию. И надо сильно зажмуриться, чтобы не увидеть, какие силы за этим стоят, какая, с позволения сказать, этика правит там бал, и каким видят будущее Земли эти озабоченные слуги Аллаха.

Ты можешь глубоко и тонко ощущать «развод» иудаизма и христианства — это область личной веры, и это вне комментария. Ты можешь — не любить Израиль, Израиль поплачет-поплачет, да и перестанет. Но есть простые вещи, лежащие, по моему скромному мнению, вне обсуждения.

Есть цивилизация, разбрасывающая над позициями врага листовки, призывающие мирных жителей заранее уйти восвояси. И есть другая, которая ставит «кассамы» посреди школы, чтобы больше собственных детей погибло при ответном ударе, во имя грядущей ненависти…

Будем дискутировать по вопросу, какая цивилизация ближе к христианской этике? Не будем — в любом случае. Ибо, как сказано по другому поводу, если надо объяснять, то не надо объяснять.

Земного рая нет, друг Быков, зато земного ада — сколько угодно, и в политике речь идет именно и только об этом: о степени удаленности от ада. Это, как мне кажется, и должно становиться отправной точкой оценки для любого нормального человека (христианин он, иудей, мусульманин или просто так вышел из мамы погулять).

Об этом я и хотел тебе сказать — как старший товарищ, неглупый и чуткий…

Михаил Майков, "Профиль", Дмитрий Быков, Виктор Шендерович, "Ежедневный Журнал"

  • 8-04-2009, 16:39
  • Просмотров: 759
  • Комментариев: 0
  • Рейтинг статьи:
    • 0
     (голосов: 0)

Информация

Комментировать новости на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.

    Друзья сайта SEM40
    наши доноры

  • 26 июня  Моше Немировский Россия (Второй раз)
  • 3 января Mikhail Reyfman США (Третий раз)
  • 26 декабря  Efim Mokov Германия
  • 25 ноября   Mikhail German США
  • 10 ноября   ILYA TULCHINSKY США
  • 8 ноября Valeriy Braziler Германия (Второй раз)

смотреть полный список