Все новости

Сегодня, 09:03
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Дискуссионный клуб

Версия для печати

 Вилами по воде писано...

Великие люди всегда привлекают к себе пристальное внимание, особенно если что-то касается интимных проблем их жизни. Является ли А.С. Пушкин прадедом Л.Д. Троцкого? Долго этот вопрос не возникал ни в головах исследователей русской литературы, ни на кончике пера исследователей мирового революционного движения. Само упоминание в соседстве этих двух имен могло показаться совмещением несовместимого. Сомнения породила версия А. Лациса в 1996 г. С тех пор тема «А.С. Пушкин и Л.Д. Троцкий – две разнородных звезды или цепочка поколений одного рода?» появляется на страницах печати и на сайтах интернета.

Первоисточником версии о родстве Троцкого и Пушкина стала статья Александра Лациса "Из-за чего погибали пушкинисты?" в вестнике "Ной", 1996, # 19, в которой на основе анализа произведений и биографических данных Пушкина была сформулирована гипотеза о родстве Пушкина и Троцкого с убеждением, что сам Троцкий знал о такой родственной связи. Пропагандистом этой версии и разработчиком некоторых ее ветвей стал Владимир Козаровецкий, председатель комиссии по литературному наследию А. Лациса. Он публикует статью «За что убивали пушкинистов» ("Новые известия" от 5 июня 2002 г.), которую классифицирует как адаптированный вариант аналогичной статьи А. Лациса для облегчения восприятия недостаточно подготовленными читателями. Лев Аннинский в поддержку версии опубликовал заметку «Пушкин и Троцкий. Братья навек» (журнал «Родина», 2002, # 24 /614) со ссылкой на письмо В. Козаровецкого. В "Русском курьере" от 18.06.2004 г. В. Козаровецкий поместил статью "Утаенная любовь Пушкина", включающую обсуждаемую версию с добавлением проработанных им ветвей.

Главные этапы версии А. Лациса о родстве А.С. Пушкина и Л.Д. Троцкого укладываются в следующую основную схему родственных (любовных) связей (первоначально телеграфным стилем, без пояснений и критики): Пушкин – его пассия мадмуазель Анжелика – сын Леонтий Дембинский – его любовница (мадам Бороздина, кузина вдовы генерала Н.Н. Раевского) – сын, переданный в семью Бронштейна и нареченный Давидом, – жена Давида Бронштейна – Анна Леонтьевна – их сын Лев Давыдович Бронштейн (Троцкий). Всего три промежуточных поколения, и кровь октябрьского переворота замешена на крови Пушкина. «Солнце русской поэзии» перешло в «демона русской революции».

Гипотеза о родстве Пушкина и Троцкого насчитывает чертову дюжину лет. Усилиями автора и основного пропагандиста этой версии разрозненные предположения объединяются в цепь событий, углы сглаживаются иллюзией документальных ссылок и анализа, версия наполняется, округляется, как воздушный шар. Проколы от критического анализа и авторского варьирования посылок, отказа от первоначальных утверждений до поры до времени не позволяют оценить истинное состояние шара. Достаточна ли прочность такого шара, чтобы удержать во взаимосвязи все компоненты? Не слишком ли много проколов обнаруживается в этой конструкции? Не могу не отметить, что А. Лацис в работе «Из-за чего погибали пушкинисты?» практически все составляющие версии родства представляет как предположительные, как возможные. В. Козаровецкий в статье «За что убивали пушкинистов» перечисляет большинство из них как документально подтвержденные факты: «Лацис проследил судьбу сына Пушкина и его потомков по документам».

Я не претендую на первенство критического анализа соображений, положенных в основу утверждения родства Пушкина и Троцкого. Сам автор рассматривает в конце основополагающей статьи в разделе, названном «Добавления», многие из возражений, характеризуя их как «нападки». По каждому из них он приходит к выводу о возможности непротиворечия возражений основной версии. Некоторые из составляющих версии Лациса перечисляет Сергей Шумихин в статье «Практика пушкинизма (1887—1999)». Но они у него вызывают столь резкое отторжение, что, не пускаясь в их анализ и опровержение, он называет гипотезу бредом.

А. Лацис патетически завершает свое исследование:

«Духовное и физическое родство Пушкина и Троцкого помогает многое обдумать вновь. Не только Пушкин помогает понять все человеческое в Троцком. Но и Троцкий помогает увидеть в правильном масштабе политическую силу ума Пушкина и глубже проникнуть в законы политического и личного поведения поэта.

Через века и страны будут подниматься все выше две великие фигуры. Они будут двигаться навстречу друг другу, они друг друга поддержат с пониманием и любовью.

И что останется от завистников, от патологических лжецов, от человеконенавистников?

Бесконечная космическая пыль».

Таким образом, с самого начала была взята очень высокая планка определений. Создается такое впечатление, что те, кто не согласен с высокой версией, имеет очень мрачные перспективы. Учитывая это, и пока еще не превратившись в космическую пыль, давайте попытаемся разобраться в обоснованности каждой из посылок А. Лациса, приведших его к утверждению родства А. Пушкина и Л. Троцкого, и дадим им справедливую оценку.

Исходный момент: Пушкин влюбляется в прекрасную польку Анжелику, продавщицу билетов передвижного зоопарка. Об этом есть упоминание в воспоминаниях И. Пущина. Он пишет, что вместо приветствия забегавшему к нему Пушкину, он спрашивал его: «От нее ко мне или от меня к ней».

Осенью 1829 года Пушкин вписывает в альбом сестер Ушаковых так называемый Донжуанский список из шестнадцати женщин, заканчивающийся Натальей, а затем продолжает его, занеся еще двадцать одну возлюбленную; итого в двух списках оказывается тридцать семь имен. В. Козаровецкий из принятой предпосылки, что «Донжуанский список» составлен хронологически, по годам, отнес не разгаданное обозначение «N.N.» к роману Пушкина и Анжелики в августе 1817 г. в промежутке между «Катериной II»- Екатериной Карамзиной (июнь 1817) и «Кн. Авдотией»- Евдокией Голицыной (осень-зима 1817).

Вскоре, как бы уточняя этот список, Пушкин 28 апреля 1830 г. в письме жене друга В. Вяземской по-французски пишет о своей невесте: "Natalie (qui par parenthese est mon cent-treizieme amour)" - Натали (это, замечу в скобках, моя сто тринадцатая любовь). В это количество не входят случайные связи и посещения публичных домов (в том числе после женитьбы). О своей “брюхатой грамоте” Пушкин писал Вяземскому в 1826 году. Журналист Фёдоров 6 мая 1828 года занёс в дневник услышанное от Пушкина: “У меня детей нет, а всё выблядки”. А. Лацис отмечает, что это свидетельствует о том, что когда Пушкин ещё не был женат, побочные, рождённые вне брака дети у него были, и не один. Пушкин не проявлял особого внимания к детям, в том числе и к своим, несмотря на то, что они появлялись один за другим, и Наталья Николаевна была беременна практически постоянно. Достоверно известно только одно письмо Пушкина с просьбой о содействии в устройстве своего ребенка от крепостной, если он будет мальчиком.

Именно поэтому автор версии считает важным предположить, что возможно существовавший ребенок от Анжелики был мальчиком. В черновых вариантах стихотворения Пушкина «Романс» была строфа, где доведенная до отчаяния мать подбрасывает в ночи своего младенца к чужому дому. «Возможно ль сына не узнать?» - мысленно произносит мать от первого лица, представляя возможную когда-нибудь встречу. Автор относит эту ситуацию к жизни Пушкина. Да, это мальчик. Но на этом сходство ситуации «Романса» и гипотезы Лациса заканчивается. Для привязки стихотворения «Романс» к любви Пушкина к Анжелике он сталкивается с необходимостью передатировки стихотворения, с заменой пушкинского 1814 на 1818. По его версии, Пушкин не бросает младенца, а проявляет заботу о нем, обращается за помощью к Н. Раевскому, тот посылает гонца и увозит ребенка. Там его крестят, крестным отцом предположительно становится Леонтий Дубельт. Поэтому мальчик получает имя Леонтий (на этой стадии он еще без фамилии). При этом в исследованных пушкинистами обширных архивах Пушкина нет ни одного упоминания обо всем этом, нет даже упоминаний о дополнительных материальных проблемах, жестоко преследовавших поэта всю жизнь, и которые не могли не возникнуть в связи с такой трактовкой отношений с Анжеликой. Ни в письмах родителям, ни в письмах друзьям…Похожа ли вся эта предполагаемая сусальная история на рвущий душу «Романс»? Словами Пушкина,

“Что такое?.. Ничего?.. Ничего, иль очень мало... ”

В1822 г. Пушкин пишет письмо в Третье управление Бенкендорфу, помощником которого уже являлся Л. Дубельт, с просьбой о разрешении поездки в Полтаву для встречи с Николаем Раевским. А. Лацис предполагает, что Пушкину незачем было встречаться с Раевским после недавней длительной встречи в Крыму, а он хотел встретиться со своим сыном, живущим в районе Полтавы под шефскими заботами Раевского. Других свидетельств этому нет. Каков вклад этого эпизода в версию рождения сына у Пушкина от Анжелики и заботы Пушкина о нем? Как неоднократно повторяет сам А. Лацис: «Каков её юридический вес? Ноль целых, ноль десятых».

В 1834 году наш первый нелегальный по происхождению герой обретает фамилию. Из трех упоминаемых вариантов Димбенский, Дебинский и Дембинский А. Лацис останавливает внимание на фамилии Дембинский. Она предназначена человеку, которому отказали в работе секретаря из-за болезни ног. С другой стороны на это имя через Н. Раевского получен паспорт от Л. Дубельта. Три варианта фамилии, но где хоть одно свидетельство о том, что идет речь о сыне Анжелики и Пушкина? Этому мальчику в 1834 г. должно было быть примерно 15 - 16 лет, соответствует ли этому возрасту работа секретарем? Лацис считает, что это одно и то же лицо. Такая цепочка рассуждений незаметно приводит в подтексте к выводу, что повзрослевший мальчик Леонтий Дембинский был сыном Пушкина. Каков приварок от этих обстоятельств к основной гипотезе: как и раньше – ноль целых, ноль десятых.

Подходим к появлению следующего поколения. Хлипкость оснований лучше всего видна из текста самого Лациса: «Из этого доклада (управляющего имением о болезни и смерти Н.Н. Раевского - ЛФ) мы узнаём, что кто-то из сопровождающей хозяина обслуги читал умирающему французские книги. Сочтём это сообщение за косвенное известие о Дембинском». При всем желании автор не находит оснований сказать: «Это сын Пушкина». От связи этого кого-то «из сопровождающей хозяина обслуги» с одной из Бороздиных мог появиться незаконнорожденный сын, который был отдан на воспитание «в надежную, непьющую (еврейскую) семью».

Основательность такого довода, не имеющего никакого документального подтверждения, остается на совести авторов гипотезы. Проблемы воспитания незаконнорожденных детей и в императорской семье, и в семьях известных российских людей возникали достаточно часто, но такое оригинальное решение из-за особенностей отношения к евреям в России, случалось очень редко.

В России понятие «еврей» в XIX веке и после революции 1917 г. различаются принципиально. Советский период приучил, что понятие национальности – это понятие генетическое, т. е. евреи суть дети родителей еврейского происхождения, с соответствующей записью в документах. Иудеи, христиане, мусульмане, неверующие – не имеет никакого значения. В былые времена в России, как и сегодня во всем мире, национальность воспринималась как принадлежность к стране. А то, что подразумевается под понятием «русский» или «еврей», – это вероисповедание, т. е., например, православный или иудей. Регистрацией детей обычно был факт записи в церковных (синагогальных) книгах с указанием даты рождения, имён родителей и даты крещения (обрезания). Других форм ЗАГСовских записей (как сказали бы сейчас) на бесконечных просторах России практически не было.

В первой половине XIX века в правящих кругах и во дворянстве к евреям относились по преимуществу недоброжелательно. В культурной российской среде евреев почти не было, существовали трудно преодолимые барьеры. Наиболее образованная еврейская часть общества, связанная с иудаизмом, – раввины, мудрецы, ученые - была априори чужда российскому высшему свету. Евреев в основном воспринимали как ростовщиков, ремесленников и корчмарей. Сам Пушкин высказывался вполне однозначно: "будь жид - и это не беда", "ко мне постучался презренный еврей", а в дневнике 1827 г.: «…неразлучные понятия жида и шпиона произвели во мне обыкновенное действие; я поворотился им спиною» (заметим, это сказано о не узнанном при случайной встрече Кюхельбекере!). А.И. Солженицын в «Двести лет вместе. 1795-1995» (М., Русский путь, 2002) писал, что во времена Николая российские «государственные власти были ведомы охранными (особенно религиозными) доводами о несмешении христиан с евреями».

Отметил здесь еще одно противоречие в логике А. Лациса в предположениях о незаконнорожденных детях в двух поколениях. О предполагаемом сыне Леонтия Дембинского, отце Троцкого, он пишет: «По отчеству Леонтьевич. Фамилия – той семьи, которая приютила младенца», т.е. Бронштейн. Соотнесем эту посылку с сыном Пушкина. Его отчество должно быть Александрович, о чем нет упоминаний, а фамилия – семьи знакомых Н. Раевского. Сторонники версии же считают, что фамилия Дембинский принадлежит Анжелике и называет ее Анжеликой Дембинской.

Внимательно прислушаемся в этом месте к важному комментарию А. Лациса: Невозможно ни опровергнуть, ни полностью доказать, что Леонтьевич – из рода Анжелики. Но, на случай какого-то прокола (как и на каждой предыдущей составляющей версии, я так и слышу свист выходящего из шара воздуха - ЛФ), наготове запасная версия: Леонтьевич (отец Троцкого) был сыном цыганки. Здесь уже другая предыстория, о которой рассказывали кишинёвские старожилы. Условно говоря, у Земфиры, любовницы Пушкина, могла родиться дочь. Пушкин об этом не знал, да, судя по письму к Вяземскому, не очень и интересовался судьбой побочных дочерей.

Сразу стал не нужен «Романс» с проблематичной датой написания, в этой версии уже нет Пущина с воспоминаниями, нет Анжелики, к которой мы уже привыкли, как к родной. Нет семьи Раевских и нет Л. Дубельта, а в компенсацию появляется дочь цыганки, сыном которой был отец Троцкого, Леонтьевич, как его вдруг начинает называть автор гипотезы. Но самое главное сохраняется: от Пушкина мы переходим к Троцкому.

Традиционный вопрос: что в сухом остатке? Даже не ноль целых, ноль десятых, а существенный минус.

По оценке Солженицына, семья, в которой родился Троцкий, «не вызывала никакой гордости и не составила на будущее славной аттестации». Заглянем в автобиографию Троцкого. У детей даже во втором поколении (поколение Троцкого) не было покупных игрушек. Выход из бедности и улучшение условий жизни произошли уже при жизни Льва, через поколение после мифического обретения семьей Бронштейнов сына Давида. Об уровне жизни наглядно свидетельствует такой пассаж из автобиографии: «Со старым диваном в столовой связана вся моя детская жизнь. На этом диване, обложенном фанерой под красное дерево, я сидел за чаем, за обедом, за ужином, играл с сестрой в куклы, а позже и читал. В двух местах обшивка прорвана. "Давно пора перетянуть, – говорит мать. – Мы диван не перетягивали с того года, когда царя убили". "Та знаете, – оправдывается отец, – приедешь в этот проклятый город, туда-сюда бегаешь, извозчик кусается, та всё думаешь, как поскорее вырваться назад в экономию, вот и забудешь про все покупки". Родители были малообразованными людьми. Как писал Троцкий, в зимние вечера мать «громким шепотом читала заношенный роман из Бобринецкой библиотеки, водя натруженным пальцем по строкам. Она нередко сбивалась в словах и запиналась на сложно построенной фразе… Отец научился разбирать по складам уже стариком, чтобы иметь возможность читать хотя бы заглавия моих книг».

Есть такое классическое определение, что природа отдыхает на наследниках великих людей. Если из-за отсутствия информации трудно что-либо сказать о предполагаемом сыне Дембинском, то о предполагаемом внуке Давиде Бронштейне по оценке его уровня грамотности и общения можно предположить, что природа заснула.

А. Лацис указывает, что «нить, ведущая от Пушкина к Троцкому, подкрепляется и чисто наследственным сходством». Он говорит, что засвидетельствованное встречавшимися с ними людьми наличие тика и приступов, похожих на эпилепсию, – важнейший фактор подтверждения родства. Два человека, разделенные по датам рождения на 70 лет, страдают похожими болезнями да еще обладают незаурядными литературными талантами. В действительности, ну как они могут не быть прямыми родственниками?! Это напоминает решение старой логической задачи: докажи, что борода равняется (3Е – В). «Легко», - как сейчас говорит молодежь. Борода это бор-ода или бор + стих, то есть – безветрие – без В три Е, то есть (3Е – В)! Всего три перехода, как от прадеда к правнуку, и равенство доказано. Хорошо еще, что А. Лацис не был врачом, ежедневно имеющим дело с эпилептиками. Тогда бы генеалогические древа могли приобрести еще много дополнительных ветвей. Сопоставление талантов, недостатков и болезней Троцкого и Пушкина вряд ли повышает надежность версии, являясь плохим подтверждением родственных (генетических) связей.

Ничуть не лучшим свидетельством родственных связей семьи Бронштейна являются имена детей – Александр, Лев и Ольга, совпадающие, по утверждению автора, с именами членов семьи Пушкиных. Авторы предполагают, что отец Троцкого, Давид Леонтьевич Бронштейн знал о своем происхождении и хотел подчеркнуть это именами своих детей. На первый взгляд - точная калька с семьи А.С. Пушкина. Опять сошлемся на автобиографию Троцкого: «Из восьми рожденных от этого брака детей выжило четверо. Я был пятым в порядке рождения. Четверо умерло в малых летах от дифтерита, от скарлатины, умерло почти незаметно, как и выжившие жили незаметно». По полученным мной сведениям куратора музея Льва Троцкого в Мексике Мигеля Муриньо, все четверо умерших от болезней были мальчиками. Уважаемый читатель, вы разумный человек, как бы вы, желая подчеркнуть родство с Пушкиным, назвали бы первых своих детей? Как говорят в просторечье, и к бабке-гадалке ходить не надо: мальчиков Александр и Лев, а девочку Ольга. Лев – четвертый по очередности рождения сын. До него еще были два мальчика, умерших в детские годы. Родители Троцкого, движимые, по-видимому, провидением, ни одного из умерших детей не называют этими желанными, пушкинскими, оберегающими именами. Только одного из первых трех они называют Александром (по некоторым источникам его регистрационное имя – Евсей, пятого – называют Львом (по всем старым документам – Лейба) и только к концу роста семьи появляется Ольга, в будущем – жена Каменева (по синагогальной записи, представляется, Голда). Но даже и провиденье дает сбой: у младшей Ольги имеется старшая сестра Елизавета, которая по логике повторения имен должна была зваться Ольгой.

В подтверждение сказанного привожу имена всех членов семьи по найденному в Российском государственном архиве социально-политической информации (РГАСПИ) циркуляру Департамента полиции ? 41 от 16 марта 1907 г. о розыске бежавшего из г. Березова Тобольской губернии ссыльного Лейба (Лев) Давидова Бронштейна (Троцкого). Родители: отец Давид-Ефис Лейбов, мать Либа (Анна) Лейбова Бронштейны. Брат Евсей (Александр). Дочери Елизавета и Ольга при родителях. Жена - Александра Лейбова Бронштейн. (Публикуется впервые). Приведенный документ свидетельствует также, что не находит подтверждения версия А. Лациса относительно отчества отца Троцкого, образованного якобы от имени Леонтия Дембинского. Согласно публикации Игоря Шкляева в газете «Слово», ? 35(250) 29 августа 1997 г., по старым документам его звали Бронштейн Давид Лейбов, что подтверждается данными полицейского циркуляра. В соответствии с еврейской традицией мальчика, родившегося после смерти деда, назвали его именем. Поэтому сын Давида Лейбова стал Лейба Давидов, впоследствии – Троцким Львом Давыдовичем. Итак, Евсей – Александр, Лейба – Лев и Голда – Ольга – три имени из восьми, которые, по мнению авторов, подтверждают родство с Пушкиным и осведомленность о ней в семье Давида-Ефиса Лейбова Бронштейна. Все члены семьи Бронштейнов от рождения большую часть жизни прожили с традиционными еврейскими именами, не имевшими никакого отношения к именам детей в семье родителей Пушкина.

По-моему, сходство имен в их «обрусевшем» варианте нельзя рассматривать не только как доказательство, но и даже как предположение о родстве Пушкина и Троцкого. Вес гипотезы, выражаясь словами автора, - ноль целых, ноль десятых. Никакого закономерного повторения имен пушкинских детей в семье Бронштейна нет.

Когда в 1918 году к Льву Давыдовичу Троцкому пришли за защитой от большевиков бундовцы (по другим источникам – раввины), Троцкий, понимая, почему они пришли именно к нему, сказал им: «Передайте тем, кто вас послал, что я не еврей». «Его слова, - пишет А. Лацис в связи со своей трактовкой родственной связи с Пушкиным, - следует понимать в прямом, буквальном смысле», а не как утверждение, что Троцкий был интернационалистом и национальных пристрастий для него не существовало. Еврей Троцкий или не еврей, как наследник Пушкина, есть ли вопрос? В дополнение к именам, красноречиво говорящим о еврейском происхождении семьи, отметим еще несколько фактов.

Мать Троцкого, Анна Лейбовна (тоже Леонтьевна) Бронштейн, заслужила уважения своей общины, в частности, пожертвованиями на строительство синагоги. Лейба начальное образование получил в еврейском хедере, а не в церковно-приходской школе. Первый брак Льва Троцкого с Александрой Львовной (кстати, тоже Лейбовой) Соколовской (в замужестве Бронштейн) был зарегистрирован в 1890 г. в раввинате во время нахождения в Бутырской пересыльной тюрьме. Слова «Я не еврей» в то время в России обозначали только, что он не исповедует иудаизм, что он не посещает синагогу и не следует еврейским традициям. Из такого противопоставления никак нельзя сделать вывод, что Троцкий знал о своем родстве с православным по вере Пушкиным (к которому приходит автор гипотезы). Никакого доказательства христианского происхождения Давида Бронштейна нет, а даже если бы оказалось, то уж очень вольно его соединять с утверждением о родстве с Пушкиным, это лежит за пределами логики. Нужно ли при этом обсуждать вопрос о национальной принадлежности Троцкого? Это может решить для себя каждый читатель, а не только пушкинист. Для меня такого вопроса нет. В очередной раз неумолимая оценка: вес гипотезы - ноль целых, ноль десятых. Я бы даже сказал – в квадрате, поскольку сюда подпадают два аспекта: информация о происхождении и национальность.

А. Лацис, ссылаясь на автобиографию Троцкого, отмечает близкое соседство имения Бронштейнов и помещика Дембовского, у которого Бронштейны частично купили, частично брали в аренду землю. Автор предполагает тождество фамилий Дембовского и Дембинского, не находящего подтверждения. Кроме того, абсолютно не реально, чтобы описанный Леонтий Дембинский в 1840-х годах в числе «сопровождающей хозяина обслуги» вдруг стал значительным землевладельцем. Опять:

“Что такое?.. Ничего?.. Ничего, иль очень мало... ”

Как бы следуя некрасовскому утверждению, что «дело прочно, когда под ним струится кровь», А. Лацис видит подтверждение правоты своей версии родства в трагической гибели известных пушкинистов – С. Гессена в 1937 г., Л. Модзалевского в 1948 г. и Б. Томашевского в 1957 г., небрежно путая при этом в своей работе годы смерти и поколения пушкинистов. Лацис предполагает, что указанные пушкинисты независимо друг от друга докопались до происхождения Троцкого и по неосторожности «озвучили эту информацию кому-то из своих друзей». За это они и были уничтожены органами НКВД-МГБ-КГБ в подстроенных катастрофах. А. Лацис высказывает догадку, что С. Гессен и Л. Модзалевский, работая совместно над исследованием «Разговоры Пушкина», не могли не натолкнуться на мысль о родстве и не пострадать за «разговоры о Пушкине». При этом очень трудно себе представить, что, устранив одного из авторов, власти еще почти на двенадцать лет оставили на свободе второго соавтора. Других подтверждений такого многократного открытия пушкинистами родственной связи Пушкина и Троцкого не приводится. Версия жестокости Лубянки не может ничего добавить по существу. Она в работе автора подчеркивает его оценку значимости установления родства Пушкина и Троцкого на государственном уровне.

Для того чтобы версия оказалась несостоятельной, достаточно быть недостоверной хотя бы одной гипотезе в цепочке рассуждений. Здесь же нет ни одной надежной составляющей. Последовательная цепочка маловероятных событий делает заключительные гипотезы событиями уже невероятными. Итоговый сухой остаток, солидаризуясь с оценочной шкалой А. Лациса, – ноль целых, ноль десятых. Невозможно, конечно, воскресить ушедших ученых; для их гибели, по-видимому, были другие причины. Но похоронить версию родства вполне возможно. Критический анализ предпосылок сторонников версии родства и дополнительные сведения о семье Троцкого разрушили все иллюзии, которые породили гипотезу. В воздушном шаре версии, по-моему, уже не осталось воздуха. Версия задохнулась.

Есть, безусловно, литературные проблемы, которые приходится решать на основе лингвистического и литературного анализа. Иначе трудно представить, например, решение вопроса об авторстве «Тихого Дона» (Шолохов или его старшие современники), или авторства «Конька-Горбунка» (Ершов или Пушкин - привлекательная гипотеза А. Лациса). Другое дело - проблемы установления личностей или генеалогических связей. Вряд ли кого-нибудь удовлетворили бы доказательства нахождения останков Романовых на основе логических рассуждений о территориальных и временных пересечениях.

Мое мнение однозначно: версия о родстве Пушкина и Троцкого – фантазии на пустом месте.

Привычно звучит: практика есть критерий истины. Я по образованию инженер и поэтому обычно оперирую не абстрактными категориями. Исследования и контрольный эксперимент - самая убедительная основа для меня. Тем более, когда прошедшие века не являются непреодолимой помехой. На дворе XXI век. Есть неопровержимые методы установления возможности родственных связей. Вопрос о родственной связи Пушкина и Троцкого, если он кому-нибудь представляется серьезным и своевременным, может быть решен на основе генетических проверок. Зачем ломиться в неплотно закрытую дверь, оглушая читателя потоком предположений? Есть однозначная возможность сказать «Да» или «Нет». Есть сохранившиеся пряди волос Пушкина, наверняка есть сохранившиеся следы крови Троцкого, есть прямые и безусловные родственники того и другого. Не проще ли решить гипотезу «прадед – правнук» на современном уровне? И тем, быть может, посрамить сомневающихся или тех, кто против версии. Я – против. Сторонники версии родства, посрамите меня доказательством!

На фото: Лев Троцкий (Бронштейн)



Лазарь Фрейдгейм, proza.ru

Источник: | Оцените статью: 0

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Информация

Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1800 дней со дня публикации.