Все новости








21.09.2017 18:02
ИШАЙЯ ГИССЕР



















































































































































































































































География посетителей

sem40 statistic
«    Сентябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 

Тулузская трагедия: смех сквозь рыдания

МЕРА ПО БАБЕЛЮ

 

Неожиданный взгляд на самую известную еврейскую трагедию последних дней

 

Увы, как и во времена Холокоста, евреев убивают только за то, что они - евреи. Мирьям Монсонего, убитая Мохаммедом Мерой (фамилию этого ублюдка еще пишут как "Мерах"). В голову девочки этот нелюдь сделал контрольный выстрел. Брат убийцы заявил, что гордится подвигом Мохаммеда, в упор растрелявшего молодого раввина, двух его малолетних детей и эту очаровательную девочку, а отец подал в суд на французские власти. Да будет проклято имя убийцы во веки веков! Да будут прокляты те, кто считает устроенную им казнь невинных людей - детей! - подвигом! 

«Почтение, Мерах! — сказал Жан Сэнкфранк, — там какие-то мужчины колотятся до твоего помещения!» Так или примерно так мог бы приветствовать своего обаятельного смуглого соседа милый седой старичок-француз, которого вихрь его пенсионной жизни угораздил занести в квартал, где имелось не только дешевое жилье, но и менее приятные моменты в виде иммигрантов. Тем не менее, с приветствием пожилой месье опоздал — юный сосед к тому времени уже вовсю хулил французский спецназ нехорошими словами через запертую дверь — зато француз успел забраться к себе в квартиру, конкретнее — на балкон. Кроме дивного тулузского сиреневого заката, вечер порадовал жильца необычно веселой суетой.

 

Улица лежала перед ним, круглая и желтая, как тыква, умирающее солнце испускало на небе свой розовый дух. Темно-синими ручейками растекались вдоль периметров соседних зданий ажаны, присланные не столько на подмогу спецназу, сколько на создание помех любопытным — главному бичу любой секретной операции. Броуновское движение любопытных внизу до того напомнило Сэнкфранку муравейник его прованского детства, что он почувствовал подсознательное желание ткнуть в них прутиком.

 

«Папаша Жан! — оглушительным басом сказал неотесанный сосед с балкона противоположного дома, — Меня уже черти хватали со скуки, я ждал тут целый день… Знайте, что вы пришли как раз вовремя! Побежите смотреть, если хотите!» Не успел старик сплюнуть, как раздался громовой стук в дверь. Мсье Сэнкфранк стоял на пороге и смотрел на посетителей во все глаза. «Кто будет здесь, наконец, за хозяина?» — стали допрашивать несчастного старика. Когда нескольким спортивного вида мужчинам в темном надоело ждать, пока тот придет в себя, они молча прошли в направлении балкона. «У вас невыносимый грязь, папаша!» — не зло заметил один из них… Старика хватил легкий удар, но он поднялся. В старике было еще жизни лет на двадцать…

 

…Покуривавшие на балконе снайперы тихо переговаривались между собой. В наступивших сумерках их речь журчала, как ручеек в ночи:

 

- А я знаю, — прервал один, — я знаю, что наш шеф хочет Мераха, но мсье из полиции не хотят нашего шефа…

 

- Да, мы не хотим вашего шефа, — прокричали мгновенно снизу полицейские, подслушивающиеся под балконом, и продолжали, все пылая, — мы не хотим его, как невеста не хочет прыщей на голове. Не забывайте, что покойный президент вас тоже не хотел, и мы должны держаться нашей бранжи…

 

- Держитесь вашей бранжи, — говорящий сплюнул с балкона прямо в пылающего ажана и ушел внутрь дома…

 

* * *

   …В это время в Елисейском дворце шло обычное препирательство. Начал шеф Сюртэ милитэр:

 

- Реб Николя-Поль-Стефан, — сказал он, — поговорим о Мерахе. Поговорим о молниеносном его начале и ужасном конце. Три тени загромождают пути моего воображения. Тень первая — какого черта вообще делает во Франции полиция? Тень вторая — что себе думают французские политики? И тень третья — я хочу Мераха себе! Бешенство этого человека содержит в себе все, что нужно для того, чтобы операция стала громкой. И неужели я после нее не сумею различить блеск новой звезды в моей петлице?

 

- Но почему же один ваш спецагент взошел на вершину веревочной лестницы, а все остальные повисли внизу, на шатких ступенях? — тут же встрял шеф полиции.

 

И тогда глава Сюртэ милитэр поднял крик на весь Париж.

 

- Где начинается полиция, — вопил он, — и где кончается Сюртэ милитэр?

 

- Полиция кончается там, где начинается Сюртэ милитэр, — отвечали резонные люди.

 

Реб Николя-Поль-Стефан молчал, сидя на своем стуле. Перед ним расстилалось зеленое спокойствие могил. Человек, жаждущий ответа, должен запастись терпением. Человеку, обладающему знанием, приличествует важность. Наконец он сказал:

 

- Почему он? Почему не вы, хотите вы знать? Так вот, перестаньте скандалить за вашим письменным столом и заикаться на людях. Представьте себе на мгновение, что вы скандалите на площадях и заикаетесь на бумаге. Возьмите с собой мои слова и начинайте идти!

 

«Об чем думает такой папаша?» — пронеслось в головах выходящих шефов….

 

* * *

   …Мерах осторожно поглядывал в щель между двумя занавесками на улицу, но что хорошего он мог там увидеть? Его несчастье шлялось под окнами, как нищий на заре.

 

Несчастье с шумом ворвалось в подъезд — спецназ пошел на штурм. Четыре юноши в масках и с револьверами ввалились по лестнице. «Руки вверх!» — сказали они и стали махать револьверами. «Работай спокойнее, — заметил шеф одному из тех, кто кричал громче других, — Не имей эту привычку, быть нервным на работе». Операция началась. Спецназ шарахался и визжал под дулами дружелюбных браунингов.

 

Шеф, распустив жилет, сощуренным глазом оглядывал бушующее собрание и любовно икал. Это было как дивизионный смотр. Спецагенты, стоявшие сомкнутыми рядами, вначале смущались присутствием посторонних, но потом они разошлись — это их день. С балкона свешивался перевозбужденный старичок-француз — это его право.

 

Были испробованы переговоры.

 

- Слушайте, Мухаммед, — сказал ему шеф, — когда вы умрете, я похороню вас на первом парижском кладбище, у самых ворот. Я поставлю вам, Мухаммед, памятник из розового мрамора. Я брошу специальность, Мерах, и поступлю в ваше дело компаньоном. У нас будет двести стволов, Мухаммед. Я убью всех террористов, кроме вас… И вспомните, Мерах, вы ведь тоже не были в молодости раввином… У Мераха душа убийцы, но он наш. Он вышел из нас. Он наша кровь. Он наша плоть, как будто одна мама нас родила….

 

И все, в ком еще квартировала совесть, покраснели, услышав это. Почему они покраснели?

 

Это было сказано на рассвете, когда ночь прошла уже, — и вот тут начинается новая история, история падения Мераха, повесть о медленной 32-часовой его гибели, о поджогах и ночной стрельбе.


Адаса ФАЛЬК

  • 2-04-2012, 14:39
  • Просмотров: 2109
  • Комментариев: 0
  • Рейтинг статьи:
    • 85
     (голосов: 1)

Информация

Комментировать новости на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.


    Друзья сайта SEM40
    наши доноры

  • 26 июня  Моше Немировский Россия (Второй раз)
  • 3 января Mikhail Reyfman США (Третий раз)
  • 26 декабря  Efim Mokov Германия
  • 25 ноября   Mikhail German США
  • 10 ноября   ILYA TULCHINSKY США
  • 8 ноября Valeriy Braziler Германия (Второй раз)

смотреть полный список