Все новости

Вчера, 22:40
12-12-2017, 21:31
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Турция

Версия для печати

 Роберт Д. Каплан, Рива Бхалла. Турецкие геополитические амбиции

В то время, когда Европа и другие части мира управляются посредственностями, Реджеп Тайип Эрдоган, руководящий в качестве премьер-министра Турцией в течение последнего десятилетия, кипит амбициями. Пожалуй, единственным другим лидером крупной мировой нации, с которым Западу в высшей степени некомфортно, является российский президент Владимир Путин, также определяющий динамичное силовое поле вокруг себя.

 

Эрдоган и Путин амбициозны, потому что они - люди, которые не сомневаясь схватывают геополитику. Путин осознает, что любой ответственный русский лидер обеспечивает России буферные зоны в таких регионах, как Восточная Европа и Кавказ. Эрдоган осознает, что Турция должна стать значимой державой на Ближнем Востоке с тем, чтобы получить рычаги в Европе. Проблемой для Эрдогана является сама география Турции между Востоком и Западом, которая имеет столько уязвимости, как и преимуществ. Это периодически создает Эрдогану затруднения. Но есть историческая и географическая логика в этих эксцессах.

 

История начинается после Первой Мировой войны.

Поскольку Османская Турция являлась проигравшей стороной (наряду с кайзеровской Германией и Австрией Габсбургов), победившие союзники по Севрскому договору 1920 года поделили Турцию и ее владения, раздав территории и сферы влияния Греции, Армении, Италии, Великобритании и Франции. Реакцией Турции на это унижение стал кемализм - философия Мустафы Кемаля Ататюрка (фамилия "Ататюрк" означает "Отец турок"). Мустафа Кемаль - единственный непобедимый османский генерал возглавил военный мятеж против новых оккупационных властей и создал суверенное турецкое государство с опорой на анатолийскую глубинку. Кемализм охотно уступил неанатолийские части Османской империи, компенсируя это для себя требованием моноэтнического турецкого государства в Анатолии. Обойденными, например, оказались курды. Они отныне станут именоваться "горными турками". Отставлено, на самом деле, было все мультикультурное здание Османской империи.

 

Кемализм не только отверг этнические меньшинства, он отказался даже от арабского письма в турецком языке. Ататюрк пошел на риск более высокого уровня неграмотности, переведя турецкий язык на латинский алфавит. Он отменил мусульманские религиозные суды и отговаривал женщин от ношения паранджи, а мужчин от ношения фесок. Ататюрк переделывал турок в подобие европейцев, не слишком задумываясь, будут ли сами европейцы принимать их в качестве таковых. Все это делалось с целью переориентировать Турцию от больше несуществующей Османской империи с Ближнего Востока на Европу.

 

Кемализм стал призывом к оружию - воинственной турецкой реакцией на Севрский договор. В той же степени это касается и "неоцаризма" Путина, чей авторитарный режим стал реакцией на анархию Бориса Ельцина 1990-х годов в России. В течение многих десятилетий почитание Ататюрка в Турции не выходит за рамки культа личности. Он - это более, чем звезда, доброжелательный и защищающий полубог, чей портрет смотрит свысока в каждом общественном интерьере.

 

Проблемой стало именно видение Ататюрка Турции как ориентирующейся твердо на Запад, столкнувшееся с реалиями географического положения Турции, оседлавшей и Запад, и Восток. На повестке дня встала подрегулировка, которую начал Тургут Озал - турок, связанный с суфийским религиозным течением, избранный премьер-министром в 1983 году.

Политическое мастерство Озала позволило ему постепенно вырвать контроль над внутренней политикой и до значительной степени над внешней политикой из рук кемалистов - турецких военных. В то время как Ататюрк и поколения, последовавших за ним турецких офицеров, думали в категориях с целью превратить Турцию в придаток Европы, Озал говорил о Турции, как о стране, чье влияние простиралось бы от Эгейского моря до Великой Китайской стены. В представлениях Озала, Турции не приходиться выбирать между Востоком и Западом. Турция географией была связана и с Востоком, и с Западом. Следовало политически воплотить оба мира. Озал сделал вновь ислам в Турции публично уважаемым даже, если он с энтузиазмом и поддержал президента США Рональда Рейгана во время последней фазы холодной войны. Оставаясь проамериканским и ловко взаимодействуя с кемалистским истаблишментом в делах Запада, по крайней мере, Озал больше, чем его предшественники, смог возвратиться к исламу.

 

Озал использовал культурный язык ислама, чтобы открыть дверь к признанию курдов. Отчуждение Турции от Европы после военного переворота 1980 года способствовало тому, чтобы Озал развивал экономические связи на востоке от Турции. Он также постепенно привлек набожных мусульман из внутренней Анатолии. Озал за два десятилетия до Эрдогана видел Турцию в качестве лидера умеренного ислама во всем мусульманском мире, бросив вызов предупреждению Ататюрка, что такого рода панисламская политика будет подрывать силы Турции и отдавать турок прожорливым иностранным державам. Термин "неоосманизм" был, по сути, впервые использован в последние годы Озала у власти.

Озал скоропостижно скончался в 1993 году. Страна вступила в десятилетие турецкой политики, обозначенной растущей коррупцией и неэффективностью сонной светской элиты Турции. Все было готово к тому, чтобы исламские последователи Эрдогана завоевали вчистую парламентское большинство в 2002 году. В то время, как Озал пришел к власти из правоцентристской "Партии Родины", Эрдоган прибыл из более открыто исламистской "Партии справедливости и развития", хотя сам Эрдоган и некоторые из его советников к тому моменту уже умерили свои взгляды. Конечно, было много перестановок в исламской политической мысли и политике в Турции между Озалом и Эрдоганом, но одно ясно: и Озал, и Эрдоган представляли одну тенденцию. В любом случае Эрдоган придерживался воззрений, похожих на воззрения Озала - видение, представляющее из себя дальнейший отход от кемализма.

 

Вместо опоры Ататюрка на военных, Эрдоган, как и Озал, подчеркивает мягкую силу культурных и экономических связей с целью воссоздания тонким способом доброкачественной версии Османской империи от Северной Африки до Иранского нагорья и Центральной Азии. Вспомним, что в интерпретации одного из величайших западных исследователей ислама Маршалла Г. С. Ходжсона из Университета Чикаго, исламская вера изначально была религией купечества, которая объединила последователей от оазиса к оазису, дав этику. В исламской истории, подлинные религиозные связи на Ближнем Востоке и в мире Индийского океана могли, делали и приводили к здоровым деловым связям и политическому патронажу. Таким образом - это средневековье, входящее в постмодернистский мир.

 

Эрдоган теперь понимает, что проецирование умеренной мусульманской мощи Турции на Ближний Восток чревато сложностями, несущими разочарование. В самом деле, непонятно даже, имеет ли Турция политическую и военную мощь, чтобы актуализировать подобное видение. А именно, Турция, возможно, пытается всеми силами увеличить торговлю с восточными соседями, но она все еще не приблизилась к бóльшим объемам торговли Турции с Европой, погрязшей сейчас в рецессии. В странах Кавказа и Центральной Азии влияние Турции основывается на географической и языковой близости. Но путинская Россия продолжает оказывать значительное влияние на государства Центральной Азии, а посредством своего вторжения и последующих политических маневров в Грузии поставила Азербайджан в крайне неудобное положение. В Месопотамии влияние Турции просто неравно влиянию более близкого Ирана. В Сирии Эрдоган и его министр иностранных делАхмет Давутоглу полагали, как выяснилось ошибочно, что они смогут эффективно сформировать умеренную исламистскую суннитскую оппозицию для замены алавитского режима президента Башара аль Асада. И в то время, когда Эрдоган получал очки во всем исламском мире за разжигание противостояния c Израилем, он узнал, что это имеет свою цену - потепление отношений между Израилем и Грецией, и греческой частью Кипра, что позволило в настоящее время противникам Турции в Восточном Средиземноморье сотрудничать в области углеводородов.

 

Корень проблемы частично лежит в области географии. Турция представляет из себя пространство гор и плато - населенного полуострова с центром в Анатолии, являющегося сухопутным мостом между Балканами и Ближним Востоком. Турция не связана неразрывно с Ираком или, например, с Ираном, а ее тюркский язык уже не пользуется арабским письмом, которое могло бы дать ему культурные рычаги в других странах Леванта. Но, самое главное, Турция сама сбита с толку своим собственным курдским населением, что усложняет ее попытки иметь рычаги в соседних ближневосточных государствах.

 

К юго-востоку от Турции демографически доминируют этнические курды в примыкающих обширных курдских регионах в Сирии, Ираке и Иране. Продолжающийся распад Сирии потенциально освобождает там курдов и побуждает их соединиться с радикальными курдами в Анатолии с целью подрыва Турции. Осуществившийся де-факто распад Ирака заставил Турцию проводить политику конструктивного сдерживания курдского севера Ирака, но это подорвало рычаги Турции в остальной части Ирака, а это, в свою очередь, подрывает попытки Турции повлиять на Иран. Турция хочет влиять на Ближний Восток, но проблема в том, что она остается в значительной степени частью Ближнего Востока, чтобы выпутаться из сложностей региона.

 

Эрдоган знает, что он должен частично решить курдскую проблему у себя дома, чтобы получить дополнительные рычаги в регионе. Он даже упомянул вслух арабское слово "вилайет", связанное с Османской империей. Этот термин обозначает полуавтономный край - понятие, которое может стать ключом к урегулированию с местными курдами, но вполне может разжечь его националистических соперников в Турции. Таким образом, сделан большой символический шаг, который стремится коренным образом нейтрализовать саму основу кемализма, с его опорой на прочно тюркскую Анатолию. Но, учитывая то, как Эрдоган уже ослабляет турецких военных, о чем трудно было помыслить десять лет назад, необходимо быть осторожными в недооценке Эрдогана. Его явная цель заключается в том, чтобы удержаться. В то время, как западные элиты безуспешно глумятся над Путиным, Эрдоган с энтузиазмом принимает к сведению их будущую встречу.

 

(1) Robert D. Kaplan, Reva Bhalla. Turkey's Geographical Ambition // http://www.stratfor.com/weekly/turkeys-geographical-ambition-0#axzz3Ao5A7iG5

Иллюстрация: mk-turkey.ru


Источник:Regnum | Оцените статью: +5

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

bobm

24 августа 2014 00:42
Путина уже сравнивают не с Гитлером, а с Эрдоганом. Большой прогресс, однако. Ну, встретятся они, и что дальше? Турция выйдет из НАТО?
1

Болт

24 августа 2014 12:19
Куда пойдёт исламистская Турция дальше и что будет с Эрдоганом - мне лично всё равно. Главное чтобы Израиль прекратил пресмыкаться перед ней, израильтяне прекратили ездить туда отдыхать и бойкотировать турецкие товары всюду и везде. Эрдоган - враг Израиля и цивилизованного мира. Думаю, со сменой "любителя умеренного ислама" в Белом доме США на любого трезвого политика из республиканского лагеря , мода на Эрдогана и его исламских братьев сразу пройдёт. Надо развивать связи с Кипром (греками) и балканскими странами. А курдов надо всячески поддерживать, чтобы туркам было не до арабов в Газе и на других территориях.
2

valeriy

24 августа 2014 14:15
Путин это такой Атлант, удерживающий небо и крепко стоящий на своих ногах, а Эрдоган, крутится как уж на горячей сковордке,которую сам же и разогревает.
3

Alexx001

27 августа 2014 20:22
Эрдоган прется в Газу со своими флотилиями "свободы" не только для прорыва блокады, но и для того чтобы аннексировать (явно или не явно) газоносный шельф Израиля под предлогом того, что он на самом деле принадлежит многострадальному народу палестины. Может быть это больное воображение, а может быть и нет.
4

Добавление комментария